Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра шутов (страница 37)


У госпожи Дофины

Нет ни забот, ни кручины:

Богатство есть, и краса под стать,

Но я хотел бы ее повидать…

А вдруг Диана? — продолжал Тади Бой. — Vielle ridee, vielle edentee? [25] Видите, я и про нее могу сказать стишок.

— Еще бы вы не могли, — заметил сэр Джордж; в голосе его слышалось легкое раздражение. — Что уж, выложить все до конца? Королева-мать должна защитить свою дочь. И она должна держать это в тайне от всех — и от короля, и от придворных. Таким образом, человек, которого она выбрала, без ведома короля валяет дурака за его же собственным столом. Да слушаете ли вы меня?

Оллав отвел от потолка пустой, рассеянный взгляд.

— Разве не сижу я здесь, перед вами, трезвый, целомудренный, застегнутый на все пуговицы, свежий, как майское деревце? Что еще должен я сделать для вас?

— Сплясать, — кратко ответил сэр Джордж.

Улыбка до самых ушей прорезала темное, немытое лицо. Тади опустил голову, поднял руки и, изобразив недвусмысленный жест, сказал:

— Ответ вам — сладкое «нет», дорогуша моя.

К отказам, сладким или каким другим, сэр Джордж не привык. Он выпрямился в кресле:

— Вы хоть понимаете, о чем я говорю?

— Еще бы не понять, — весело отозвался Тади Бой. — Но три месяца в этой прекрасной стране кое-чему меня научили. Хотя бы этим четырем словам — сладкое «нет», дорогуша моя.

С минуту Дуглас сидел молча. Но он относился к породе людей, каких не так-то легко сбить с толку. И он добавил любезным тоном:

— Вам, наверное, пригодится дружба нового шотландского посланника во Франции.

Широкая улыбка осталась, а теперь и голос звенел откровенной насмешкой:

— Разве королева-мать уже выбрала нового посланника?

— Она выберет того, кого укажете ей вы, — сказал Джордж Дуглас. — Меня.

— А если нет?..

— А если нет, то Генрих II Валуа узнает, зачем королева-мать привезла с собой соглядатая и кто он такой.

В мягком голосе Тади Боя появились грустные нотки:

— Вот ведь какая незадача. Но не лучше ли вам было бы, право же, обратиться прямо к королеве-матери? Или вы полагаете — и правильно полагаете, — что она вас и слушать не станет? Боюсь, вам негде тут развернуться, мой храбрый воин.

— Осмелюсь предположить, что король Генрих выслушает меня охотно, — довольным тоном проговорил Дуглас. — И, как вы прекрасно представляете себе, королева-мать тут же отступится от вас.

Тади Бой покачал головой:

— Логика, логика: с какой же стати тогда высокородная дама удовлетворит вашу просьбу?

— Мне больно об этом говорить, но причина очень простая, — ответил сэр Джордж Дуглас. — Меня она не жалует, что верно, то верно, однако Лаймонд ей нужен больше.

Оба задумались. Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением и треском огня в камине. Тади Бой потянулся, встал, снова взял ацтекскую маску, прицепил ее на затылок, подобно двуликому Янусу, и уставился на сэра Джорджа, который тоже поднялся, хотя и не так проворно.

— Задумано было неплохо, но вы переоцениваете вашего друга Кетцалькоатля и недооцениваете королеву-мать. Будь его возможности столь велики, как вы думаете, его бы уж непременно пригласили на пресловутую встречу. А оказать давление и все же получить отказ было бы нестерпимо, не правда ли? Так что на ваше счастье перед вами не Кетцалькоатль, а всего лишь Друимкли, достигший седьмой ступени, и на устах у него простое и понятное «нет».

Он отошел, повесил маску на место и повернулся к двери. Сэр Джордж Дуглас последовал за ним. Они прекрасно поняли друг друга. Лаймонд знал, что сэр Джордж всегда готов воспользоваться любой представившейся возможностью, но не станет никогда подвергать себя опасности, а сэр Джордж догадался, что Лаймонд раскусил его блеф. Однако при таком положении вещей можно было и еще кое-чем поразвлечься. Сэр Джордж сказал мягко:

— Вы достигли, друг мой, седьмой ступени заносчивости и заслуживаете того, чтобы вас немного побеспокоили.

— Dhia, тут вас уж опередили, — рассеянно сказал Тади Бой, кладя руку на щеколду. — А теперь позвольте преподать вам хороший совет. Страна всегда сильней, чем ее повелитель, мой благородный Дуглас. Сила страны равна силе ее песен. Не спеть ли вам теперь, сэр Джордж?

Сэр Джордж петь не стал. Он повернулся к Кетцалькоатлю, который таращил со стены пустые глаза, и, когда дверь закрылась, обменялся с индейским богом дерзкой улыбкой.

Дуглас был достаточно уязвлен и на следующий день постарался отыграться: намеренно, с недобрым умыслом он завел разговор о Шотландии, о третьем бароне Калтере и его жене-ирландке, а заодно уж о брате и наследнике третьего барона — Фрэнсисе Кроуфорде из

Лаймонда.

Сэр Джордж полагал, что то, под какой личиной скрывается Лаймонд, известно лишь ему и О'Лайам-Роу. Но, к его крайнему изумлению, О'Лайам-Роу, обрушив лавину вопросов и проявив живой интерес, оказался его союзником. Друмланриг, который терпеть не мог Калтеров, был особенно мрачен, а лучник Стюарт попросту дулся и скучал. Но лорд д'Обиньи конечно же знал, что Лаймонд был общеизвестным врагом Леннокса, его лондонского брата, и имя младшего Кроуфорда связывали даже с женой Леннокса, Маргарет.

Но вместо того чтобы поносить Калтеров и тем самым способствовать травле, лорд д'Обиньи слушал молча и только один раз возразил:

— Этот парень точно светловолосый, как и мой брат; вот почему дорогой Мэтью так взбеленился, когда Маргарет… — Тут он осекся, вспомнив, наверное, что Маргарет — племянница Джорджа Дугласа.

К этому-то Дуглас и клонил.

— Светлые волосы легко выкрасить, Джон. Говорят, что этот человек сейчас во Франции.

Наступила гнетущая тишина; к своей досаде Дуглас понял, что слова его канули в пустоту. Лорд д'Обиньи заметил удивленно:

— Дорогой мой Джордж… неужели же мы должны целый день обсуждать захолустного авантюриста, кажется, даже бывшего галерного раба? Сегодня мы ждем акробата Ушарта, и, я надеюсь, мастер Баллах тоже сыграет для нас.

— Ах, проклятье. Тади Бой никуда не денется — и что может быть лучше доброго, забористого рассказа о похождении бродяги? — О'Лайам-Роу подлил масла в огонь: ему вовсе не хотелось прекращать такую расчудесную приватную забаву.

Тади Бой лежал ничком на подоконнике, подложив под живот свою лютню, и не принимал в разговоре никакого участия. Позже, после того, как Томас Ушарт по прозвищу Тош исполнил блестящий танец на канате, Тади Бой вчистую обыграл О'Лайам-Роу в карты и дал короткий, но бесспорно прекрасный концерт в честь хозяина дома, а затем в обществе О'Лайам-Роу, Робина Стюарта и Пайдара Доули отправился в Блуа. Визит закончился.

Ирландцы собирались сделать остановку в Неви. Сэр Джордж Дуглас, возвращавшийся в Блуа через Шамбор вместе с сэром Джеймсом и лордом д'Обиньи, которому пора было на службу, распрощался с оллавом, не сказав ни единого слова.

В дороге Стюарт снова атаковал Тади:

— Твоего принца ужасно интересует этот парень Лаймонд.

Оллаву не изменило обычное терпение.

— А твоего лорда д'Обиньи страшно интересует итальянское серебро. Это одно и то же: только О'Лайам-Роу коллекционирует бесполезные факты. — Тади не сводил глаз с костистого, напряженного лица Стюарта. — Разве не так?

— Итальянское серебро! Безделица работы Приматиччо, — злобно передразнил лучник своего командира. Все, конечно, слышали, какая бурная ссора разразилась между лордом д'Обиньи и лучником за закрытыми дверями. — Что бы стал он делать, если б очутился в траве рядом с гепардом? Запустил бы в кошку браслетом?

Потом они приехали в Неви. Скромный, прелестный особняк госпожи Бойл, где они остановились на ночь, был битком набит родственниками и друзьями, которые вот уже два дня бурно обсуждали новость: приезжает сам великий Кормак О'Коннор и будет жить здесь, вместе с ними. Все, как один, франкофилы и англофобы, Дойли и О'Дуайеры всегда были рады приветствовать мятежника. О'Лайам-Роу, его оллав и слуга явились в самый разгар веселья, были встречены поцелуями и объятиями и всю ночь; до самого рассвета, просидели без сна, принимая участие в жарких спорах. Тади Бой блистал, но из О'Лайам-Роу слова было не вытянуть. Уна не показывалась: два дня назад она уехала в Блуа и остановилась у троюродной сестры, чтобы принять участие в какой-то придворной церемонии.

Одеваясь поутру, Тади Бой забавлялся сверх меры по поводу необычной молчаливости О'Лайам-Роу.

Принц Барроу обул башмаки со вздернутыми носами, встал и осторожно потопал одной и другой ногой, а затем раздумчиво заговорил со своим оллавом:

— Было бы лучше для всех, представь себе, если бы ты занимался своими делами и не совался в мои.

Ошеломленный, Тади Бой обернулся.

— Но ведь я и еду в Блуа по своим делам. — Через минуту он добавил снисходительно: — А что касается заботы о благе ближнего, то ты верный друг, принц Барроу, и в этом тебе равного нет.

— Рад, что ты так считаешь, — сухо отозвался О'Лайам-Роу.

В глазах оллава, стоявшего позади, мелькнуло легкое замешательство.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать