Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра шутов (страница 44)


На стене замка показался какой-то нелепый, уродливый силуэт, впихнутый в станину, по краям которой, шипя, горели факелы. Видны были колени, бедра и деревянная платформа внизу. Между большими ушами, черными, чудовищно длинными в дикой, дымящейся тьме, проглядывали бешено вращающиеся глаза; приподнятая верхняя губа обнажала крепкие зубы, а из разинутой пасти, перекрывая залихватские крики, истошный визг, безудержный хохот и даже едва отзвучавший колокольный звон, несся оглушительный, душераздирающий вопль. Ослик Тоша, которого кто-то отвязал и привел на стену замка, в полном рабочем снаряжении готовился исполнить свой знаменитый сольный номер: полет по канату от замка к церкви Сен-Ломе. Смирившись с неизбежным, Сент-Андре изо всех сил принялся работать руками, торопясь к спасительной церкви.

Для ослика пробил звездный час. С шипением и свистом он соскользнул со стены; в тусклом свете факелов, с развевающимся хвостом и прижатыми ушами, вопя так, что воды Луары готовы были обернуться вспять, пролетел над бездной на своей дымящейся платформе и въехал со всего размаху, вспотевший, взлохмаченный, брыкающийся, на колокольню Сен-Ломе, где тоже уже скопилась толпа.

То, что сказал Сент-Андре, история не сохранила. То, что сказал осел, разносилось по всему Блуа, отдаваясь от стены к стене, от шпиля к шпилю, от здания к зданию. Робин Стюарт, грязный, изможденный и торжествующий, смотрел со стены замка и плакал от смеха, пока не обнаружил, что его вместе с Тади подняли и понесли на плечах, сменяясь, придворные, коллеги-лучники, доброжелатели, побежденные соперники; так они и попали со двора в сам замок.

Джон Стюарт, лорд д'Обиньи, который как раз дежурил в приемной короля, вышел на шум, и без того уже раздраженный опозданием своего лучника. Но от сцены, представшей его глазам в просторной караулке, веяло таким ослепительным успехом, что его милость умерил свой гнев. Лучник, а с ним любимец двора, мастер Баллах, оба в состоянии, которое можно было смело назвать неописуемым, вели за собою возбужденно вопящую толпу; кто-то пытался приколоть к красивым резным панелям листок бумаги, исписанный круглым, корявым почерком Робина Стюарта под диктовку оллава. Там значилось:

Героический

Единственный

Непревзойденный

Рыцарь

Истинный

Христианский

Доблестный

Единственный

Великолепный

Атлет

Любимейший

Умнейший

Август

Его милость лорд д'Обиньи улыбнулся и подошел поздравить победителей.

Гораздо позже, когда вино иссякло, а песни стали звучать нестройно, Робин Стюарт, немного почистившись и одолжив у кого-то форму, вернулся к своим обязанностям, все еще чуть задыхаясь, с острой болью в гортани и бронхах и гулко колотящимся сердцем.

В остальном же он был вполне счастлив. Лучник попытался было обсудить ночные приключения с Тади Боем, но оллав быстро оборвал его:

— Этой ночью, Робин Стюарт, кое-что у тебя получилось неплохо. Еще пара подобных подвигов — и весь двор слетится клевать зернышки с твоей ладони… смотри только, чтобы тебе не общипали пальчики.

Стюарт был в замешательстве.

— Если только король услышит об этом. Д'Обиньи говорит, что он отсутствовал всю ночь и явился только сейчас, через потайной ход, с совершенно белым лицом, а за ним коннетабль с лицом, совершенно красным. Подозреваю, что тут замешана дама.

— Король услышит. — Тади, держа в руках свой вновь обретенный колет, стоял у дверей караулки.

Стюарту вдруг захотелось остановить его.

— Послушай, Баллах…

Толстяк терпеливо обернулся:

— Я так часто называл тебя сегодня Робином, что и ты смело можешь звать меня Тади Бой.

Упоенный вином, успехом, новорожденной, еще хрупкой, едва оперившейся самоуверенностью, лучник прижал оллава к стене.

— Брось О'Лайам-Роу. Брось его, — сказал он. — Серенада твоя заставила-таки народ посмеяться, и принц вполне заслужил урок, но этого мало. Брось его. Он скверный. Они испортят тебя, все эти молодчики — о, я знаю: это своего рода удача — я и сам когда-то думал, что сгораю от желания добиться чего-нибудь подобного. Но это погубит тебя — и душу твою, и тело. Лучше найди себе честного хозяина и каждый день честно трудись — и если к тебе придет успех, ты сможешь гордиться им.

Его друг Тади Бой был в состоянии по достоинству оценить такую новоявленную, непрошеную заботу. После короткой паузы он ответил:

— В Ирландии мы с О'Лайам-Роу расстанемся, и это случится довольно скоро. Я ведь тебе говорил. Если ты так не любишь двор, почему не уехать?

Сильное, неискушенное чувство завело Стюарта слишком далеко.

— С тобой в Ирландию?

Оллав ответил не сразу. Потом, испытав невероятное облегчение, Стюарт услышал именно то, что желал услышать.

— Да, если ты того хочешь, — медленно проговорил Тади Бой и, терпеливо выслушав бессвязные выражения признательности, смог наконец выбраться из комнаты. Теперь, оставив позади последнего поклонника, он направился прямиком в прелестную спаленку Дженни Флеминг.

Она еще не спала и даже, казалось, совсем не удивилась при виде его, хотя было уже недалеко до зари, и краска на ее лице, оттененном роскошным халатом, отделанным перьями, растрескалась и потекла.

— Фрэнсис?.. Полагаю, это ты бил в набат и лишил покоя каждую живую душу в Блуа. Маргарет, наверное, рвет на себе волосы.

Он неподвижно стоял у двери, в продранной, грязной рубахе, набросив колет на плечо.

— Скажите, пожалуйста, леди

Флеминг… Почему у дверей королевы нет стражи?

Дженни Флеминг никогда не уклонялась от битвы — наоборот, с радостью принимала вызов. Отступив к покрытым бархатом ступеням монументального ложа, она уселась на краешек.

— Разве нужно объяснять?

— Нет, не нужно. — Голос его звучал ровно, глаза оставались холодными. — Король был здесь, а возможно, и коннетабль. Девочка всегда остается без охраны, когда приходит король?

Спальня Марии располагалась в смежной комнате. Лаймонд говорил тихо. Даже в этот поздний час улыбка Дженни была очаровательной.

— Ты хочешь, чтобы я расставила здесь кресла и усадила в них Дженет, Джеймса и Агнес? Обе двери в комнату королевы — и та, что выходит ко мне, и та, что выходит в коридор, — заперты на ключ. И потом, камердинер короля и коннетабль обычно остаются в прихожей.

— Но не всегда. Что произошло здесь сегодня ночью?

— Что произошло?.. — Дженни подняла брови, и ее светлые ресницы раскрылись, как звездные лучи. Но Лаймонд не отводил взгляда, и в конце концов она рассмеялась. — Герцогиня Валантинуа застала короля выходящим из моей комнаты. Она упрекнула монарха в неверности, а тот был задет за живое подозрениями своей дамы. «Madame, il n'y a la aucun mal. Je n'ai fait que bavarder» [33]. — В ее беззаботном смехе слышалось все же легкое раздражение. — Может, ты думаешь, что после долгих пятнадцати лет он наконец дал ей отставку? Ты заблуждаешься. Король просил прощения.

— А Диана?

— Обозвала коннетабля сводником. Разразилась ужасная сцена, никто особо в выражениях не стеснялся, и в конце концов герцогиня и коннетабль рассорились всерьез. Король обещал больше не приходить ко мне. И еще он обещал, — тут Дженни снова расхохоталась, — ничего не говорить герцогу и кардиналу Лотарингскому.

— А вы, — спросил Лаймонд, — где вы были все это время?

— Здесь, — простодушно призналась Дженни. — Подслушивала у замочной скважины. — Она легко вскочила, спустилась по ступенькам, шурша шелками, подошла ближе, взяла его за руки и прищелкнула языком: — В каком же виде ты являешься с визитом! Все это было скорее глупо, хотя достаточно забавно. Маргарет будет смеяться. Нет, наверное, не будет. Но все равно: положение вещей таково, что никто уже не в силах ничего изменить. Первая королевская возлюбленная немного опоздала. Хочет он того или нет, королю, боюсь, придется признать, что он здесь не только болтал.

Не выпуская его рук, Дженни положила их, одну поверх другой, себе на грудь, туда, где стучало сердце.

— Послушай, милый, как оно бьется. Вроде твоего набата, оно предвещает рождение сына или дочери Франции.

Лаймонд вырвался так резко, что она пошатнулась. Невзирая на выпитое вино и усталость, он ринулся к окну и стоял там, пытаясь совладать с гневом. Наконец он произнес:

— «У умной молодки вовремя детки родятся», как у нас говорят. Значит, вы ждете ребенка от французского короля? И когда же срок?

Выпрямившись, она смерила его взглядом.

— В мае.

— И после того, что произошло сегодня ночью, вы воображаете, будто король вас утвердит в правах вместо Дианы?

Ее рыжие волосы разметались по шелковому халату; карие, как у всех Стюартов, глаза метали молнии.

— Полагаю, — изрекла Дженни Стюарт, леди Флеминг, — что вы забываете, кто я.

Толстый, потрепанный и грязный, простой наемник, авантюрист, незваным вторгшийся к ней в комнату, Лаймонд не выказал по отношению к Дженни ни крупицы того милосердия, каким оделил шотландского лучника.

— Вы — незаконнорожденная, — сказал Фрэнсис Кроуфорд. — И ваш сын тоже будет бастардом. А кто герцогиня? Двоюродная сестра королевы. Богатейшая женщина Франции. Лучшая охотница во всей Европе. Покровительница каждого нового придворного фаворита. Пятнадцать долгих лет она управляет малейшим движением Генриха, и скорее всего так оно и будет впредь, еще года три по меньшей мере. Ее будуар — ось французской политики; кардинал каждый день обедает у нее; она если и не вынашивает королевских детей, то воспитывает их. Ее положение общеизвестно и общепризнанно: оно прочное, гласное, королева давно смирилась с ним, тут нет ни тени скандала — только ставшая уже привычной часть ежедневного придворного обихода. Ни одна женщина, будь она хоть сама Гиневра 57), не могла бы сейчас удалить Диану.

С глазами, горящими гневом, Дженни слушала его, стоя у кровати, и белой, с голубыми венами руками поглаживала столбик из черного дерева.

— Может, побьемся об заклад?

Лаймонд ответил все тем же ровным голосом:

— Не вижу смысла. Вас отошлют в Шотландию, миледи, и назначат содержание. Вот какова ваша судьба. Но прежде всего: теперь уже ничто не сможет предотвратить скандала. И все те эпитеты, какими французские обыватели наделят вас, будут приложены, да еще и в двойном размере, к маленькой королеве.

— Чепуха, — возразила Дженни неожиданно резко. — Милый мой, мы ведь не валяемся на сеновале и не заводим интрижки в задних комнатах деревенских гостиниц. При дворе к подобным вещам относятся по-другому.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать