Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » Когда любовь была «санкюлотом» (страница 33)


— Или его голова, или твоя! [81]

Присутствие этих женщин, вскормленных речами Теруань, напугало колеблющихся, и Людовик XVI был приговорен к смерти [82].

Мадемуазель де Мерикур шумно радовалась этому решению, а подруги поздравляли ее с тем, как счастливо она повлияла на ход событий в столице в эти дни.

…И только год спустя стало ясно, что эта женщина — сумасшедшая. Вначале ее содержали в сумасшедшем доме в предместье Сен-Марсо, а потом заперли в Сальпетриере, где она и умерла в 1817 году в возрасте пятидесяти пяти лет [83]

Согласитесь, очень жаль, что на это не обратил внимания раньше.

* * *

Узнав о приговоре, монарх покачал головой и просто сказал:

— Ну что же, это лучше, чем пребывать в неопределенности …

Отныне он заботился только о своей душе, общаясь с аббатом Эджвортом. 20-го числа Марию-Антуанетту предупредили, что она, дети и ее невестка могут отправиться в комнату короля. Она сразу поняла, чем вызвана подобная милость…

В восемь часов вечера Людовик XVI в последний раз увидел свою семью. Он очень спокойно и подробно рассказал им о суде и заставил сына поклясться, что тот никогда не будет мстить. Потом им пришлось расстаться. Видя, как безутешно рыдают его дети, он пообещал:

— Мы увидимся еще раз завтра, перед тем как я уйду…

Но на следующее утро, в пять утра, спокойно проспав всю ночь, он ушел на казнь и умер тихо и достойно, пока его дети еще спали [84]

Казнь состоялась в десять часов. Когда голова короля покатилась в корзину, возникло мгновенное замешательство. На несколько секунд народ казалось, ужаснулся, изумился тому безумному поступку, который только что совершил. Но люди быстро пришли в себя. «Толпа, — пишет Мерсье, — растекалась от места казни по улице Сент-Оноре и по бульварам, мирно беседуя, как будто шла с праздника. Одни несли завернутые в бумажку волосы казненного короля, которые продавал палач. Другие, намочив платок в невинной крови, прикладывали его к губам и говорили, мерзко хихикая:

— Черт побери, какая соленая!

…Ни следа раскаяния не было на лицах этих людей, в кабаках было полно посетителей, а булочники бойко торговали пирожками…»

Казнь Людовика XVI была похожа на какую-то зловещую ярмарку Трона…

* * *

О смерти короля стало известно в Лондоне 21-го вечером. В театрах прервали представления, а зрители запели «Боже, спаси короля». Госпожа дю Барри, вернувшаяся в Англию после убийства своего любовника, была совершенно потрясена и плакала так сильно, что многие эмигранты даже сочли это не совсем уместным…

То, что она сама долгое время была любовницей монарха, придавало ее скорби несколько специфический оттенок. Ей показалось, что с исчезновением монархии она остается вдовой.

И она надела траур…

Ее видели на всех заупокойных службах по королю где она горячо молилась, нимало» не заботясь о революционных шпионах, надзиравших за

ней.

Однако это благочестие не мешало ее политической активности. Она посвящала свое время бедным эмигрантам (особенно священникам, которые тысячами приезжали в Англию и очень нуждались), раздавала огромные деньги, оставленные ей Людовиком XV, чтобы хоть как-то помочь жертвам революции, — ведь во многом она была в ней виновата… В конце января она пожертвовала двести тысяч ливров герцогу де Роган-Шабо, второму были нужны деньги для финансирования восстания шуанов… Наконец, в начале марта она вернул во Францию, хотя Питт ее и отговаривал,

В Лувесьенне бывшая фаворитка стала предметом страсти, приведшей ее в конце концов на эшафот

* * *

В сорок семь лет госпожа дю Барри была еще очень хороша собой. Вот как описывает ее маркиз де Буйе видевший ее в то время в Лондоне: «Хотя свежесть и блеск очарования давно исчезли, она была по-прежнему достаточно красива: прекрасные кроткие синие глаза густые светло-каштановые волосы, красивый рог, чудная округлая форма лица, румянец, которого не смогли прогнать даже излишества. У нее была прекрасная фигура, и хотя она несколько располнела, но сохранила гибкость, грацию и элегантность. Формы графини были столь соблазнительны, что их не скрывала даже одежда, особенно утреннее дезабилье».

Именно эти формы и следы былого очарования, которые так нравились когда-то Людовику XV, покорили сердце одного довольно своеобразного человека. Его звали Жорж Грев, именно он организовал в Лувесьенне революционный клуб.

Он называл себя «гражданином Соединенных Штатов», приписывал себе услуги, якобы оказанные Вашингтону и Франклину. Грев объявлял себя другом Марата и «бунтарем-анархистом и ниспровергателем деспотизма в обеих полушариях с двадцатилетним стажем».

Этот странный санкюлот обосновался в Лувесьенне, когда госпожа дю Барри еще жила в Лондоне. У него были простые и понятные намерения: он хотел выдать экс-фаворитку Комитету общественного спасения и получить все ее состояние. В январе ему удалось опечатать двери замка, и он уже считал, что с помощью нескольких особо буйных или озлобившихся крестьян легко доведет до конца задуманное.

Однако возвращение графини многое изменило. Для начала она очень дерзко, без тени страха, пожаловалась местным администраторам на меры, принятые в ее отсутствие, и защищала свои интересы так умело и ловко, что ей вернули замок.

А потом Грев ее увидел [85]

Он был ослеплен и охвачен желанием, с этого момента его снедала странная смесь любви, ненависти и ревности. В свойственном ему красочном стиле Жозеф Детур пишет, что Гревом руководило «возбуждение осквернителя, жаждавшего этой роскошной плоти, доставлявшей наслаждение тирану» [86].

Странное сексуальное отклонение, не упомянутое господином Кинсеем в его любопытном докладе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать