Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » Когда любовь была «санкюлотом» (страница 5)


ГОСПОЖА ДЕ БЮФФОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ФИЛИПП ОРЛЕАНСКИЙ СТАЛ КОРОЛЕМ

Невероятное честолюбие этой женщины может привести мир к катастрофе.

СЕНТ-БЕВ

1 января 1781 года герцог Орлеанский позвал Филиппа в свой кабинет и объявил ему в присутствии госпожи де Монтессон:

— Сын мой, наступил тот приятный момент, когда любящие люди делают друг другу подарки. В этом году я решил подарить вам к Новому году Пале-Рояль.

Герцог Шартрский был истинным принцем. То, что вместо коробки шоколада ему подарили дворец, нисколько его не удивило. Он учтиво поблагодарил, но счел излишним целовать отца.

— Это госпожа де Монтессон посоветовала мне сделать вам такой подарок, — добавил герцог Орлеанский.

Филипп терпеть не мог свою мачеху. Он изобразил на лице улыбку, но не смог скрыть желания укусить ее. Это несколько омрачило радость герцога Орлеанского, который прекрасно все понял.

— Я думаю, этот подарок доставит вам удовольствие, — сказал он. — Что вы будете с ним делать? Филипп давно надеялся, что Пале-Рояль будет принадлежать ему, и часто думал о том, что будет с ним делать. Поэтому он ответил отцу без колебаний:

— Я пущу туда лавочников…

Герцог позеленел.

— Вы не посмеете так поступить!

— Посмею. Я устрою там галерею и буду очень дорого продавать места торговцам. Это даст мне средства для оплаты долгов и покупки лошадей…

Герцог Орлеанский был слишком важным вельможей, чтобы взять назад свой подарок. Он лишь сунул кулак в рот и крепко прикусил пальцы.

Что до виновницы скандала, госпожи де Монтессон, она сочла за лучшее разрыдаться, решив, что только так может выразить свое неодобрение.

Оставив отца с побелевшими от боли пальцами, а мачеху с лицом, мокрым от слез, новый владелец дворца, построенного Ришелье, удалился, чтобы сообщить двум своим женщинам, Мари-Аделаиде и госпоже де Жанлнс, радостную новость.

Узнав, что герцог Шартрский собирается пустить в Пале-Рояль торговцев, парижане были шокированы. Некоторые даже оскорбляли его, а Людовик XVI, восхищенный такой переменой отношения, пригласил Филиппа в Версаль. Он встретил его шуткой:

— Ну, кузен, — сказал он, — поскольку вы открываете лавочку, мы будем видеть вас только по воскресеньям…

Его сарказм не слишком задел герцога Шартрского, привыкшего к насмешкам. Он продолжал строить, отвечая на любую критику с таким юмором, что в конце концов склонил всех насмешников на свою сторону.

Однажды, когда ему сказали:

— Вы никогда не сможете завершить такое дорогое строительство. Он ответил:

— Не беспокойтесь. У меня полно материала — каждый норовит бросить в меня камень…

В июне 1782 года галереи Пале-Рояля были открыты для публики, которая валом повалила туда.

Филипп, собравший в галереях все виды развлечений, быстро превратил их в «центр всех пороков». Сотни проституток нашли здесь приют. Никто тогда не может даже представить себе, что эти молодые особы, вызывающе покачивавшие бедрами в аллеях Пале-Рояля, помогут однажды сокрушить монархию.

Таким образом у Филиппа под рукой были прелестные девицы, с которыми он мог проводить безумные ночи, как только его жена и госпожа де Жанлис отправлялись спать…

Рано утром он возвращался к Стефани, которая по-прежнему оказывала на него сильное влияние. Однажды он назначил ее воспитательницей своих детей. Как только это стало известно, весь Париж просто со смеху докатывался, а остряки даже пустили слух, поскольку все теперь было возможно, что огромный герцог де Люинь будет, возможно, назначен кормилицей дофина…

Веселые песенки распевали на всех углах. Вот пример такого творчества:


Она в семье живет большой

И вертит всем и вся.

Пред гувернанткою такой снимаю шляпу я.

Исполнить всякий ее каприз спешит глава семьи,

Детишки, смирно, глазки вниз, ей вторят со скамьи.

Она и лекарь, и больной — актриса хоть куда!

Она вам тоже кое-что покажет, господа.

С ее талантами легко, не потеряв лица,

Учить детей одной рукой, другой — ласкать отца!

Так благонравна и скромна, хороший знает тон,

Но это видимость одна,

И место ей — притон!

* * *

Это было не очень любезно и очень обидно. Госпожа де Жанлис ответила своим обидчикам презрением и продолжила образовывать Филиппа согласно «философским доктринам». Она мечтала сделать из него народного героя. А для этого все средства были хороши. В 1784 году, восемь месяцев спустя после первого полета монгольфьера, она усадила своего любовника в корзину шара братьев Робер.

— Я собираюсь в Орлеан, — просто сказал герцог [14] толпе, пришедшей в парк Сен-Клу, чтобы проводить шар.

Увы, все пошло не так. Филипп, выбросивший весь балласт сразу, мгновенно оказался на высоте 3000 метров и вынужден был проколоть оболочку «Каролины», чтобы спуститься.

Падение было головокружительным, приземление ужасным, а испуг свидетелей неописуемым.

И приземлился герцог не в Орлеане, а в парке Медона — весь Версаль хохотал.

Уязвленный Филипп поклялся, что на этот раз докажет двору, что с ним следует считаться…

И возможность вскоре представится ему.

Пока парламент глухо сопротивлялся королевской власти, Людовик XVI собрал 19 ноября 1787 года парламентариев в главном зале Дворца правосудия, чтобы заставить их издать указ, позволяющий выпустить 420-миллионный заем.

Герцог Орлеанский накачавшийся вином, «чтобы оно зажгло его кровь и придало ему храбрости и дерзости, которых он был лишен от рождения», сел недалеко от короля. Когда некоторые друзья Филиппа спросили, будет ли эдикт поставлен на

голосование, Ламуаньон ответил:

— Если бы король был обязан подчиняться воле большинства, именно оно диктовало бы законы, а не монарх, а это не согласуется с конституцией нашего правительства, это монархия, а не аристократия [15].

Сторонники Филиппа запротестовали и потребовали голосования. Вместо ответа король встал и сказал:

— Я приказываю, чтобы этот эдикт был внесен в реестр моего парламента и исполнялся по всей форме и содержанию.

Не успел король сесть, как со своего места поднялся герцог Орлеанский. Все мгновенно затихли.

Голова его была начинена идеями госпожи де Жанлис, свою роль сыграло и вино. Филипп дерзко взглянул на короля и закричал:

— Это незаконно!

Никто еще никогда не смел публично критиковать короля Франции. Монарх был поражен. Он пролепетал:

— Это законно, потому что я так хочу!

Если бы он произнес это уверенно, то был бы достоин славы Людовика XIV; его неловкость стала ошибкой.

Взволнованный Людовик XVI закрыл заседание и вернулся в Версаль, а Филиппа в этот момент восторженно приветствовали парламентарии. Его выступление открыло дорогу революции.

Госпожа де Жанлис ликовала…

На следующее утро Филипп получил от короля приказ о немедленном изгнании.

Прочитав, что ему надлежит отправиться в Вилле-Котрэ, он пришел в неистовую ярость и произнес в адрес королевы, которую ненавидел, несколько бранных слов. Потом он начал пинать ногами буфет, распевая во все горло вульгарную песенку, в которой поносилась проклятая австриячка. Вот три куплета из нее (их пели на мотив «Мальбрука») [16]:


А вот Мари-Антуанетт, ее распутней в мире нет.

Продажные девицы — пред нею голубицы.

Чтоб утолить любви экстаз,

Троих мужчин зовет зараз.

А что же делают они?

Здесь нет большой загадки:

Под одеялом короля

Играют вместе в прятки.

А коли нет мужчин вокруг,

И Полиньяк не с ней,

Она займет своих подруг

Забавой посрамней.

«Французские штучки» — скромней этой сучки,

Которая ждет кобеля,

Все шлюхи Парижа на голову ниже

Законной жены короля.

Вот эту паскуду — в короне покуда

Мы выгоним вон из страны.

Пусть ведьмы к себе на шабаш приглашают

Любимую дочь сатаны.


Песенка о Мальбруке известна с 1781 года. Ее впервые спела при дворе кормилица, госпожа Пуатрин (по-французски — г-жа Рудь).

Австрийскую квочку, испортив ей ночку,

К родне отвезет батальон.

А коль не захочет — нож повар наточит

И сварит отличный бульон.

* * *

Дав таким образом выход своему гневу, Филипп собрал чемоданы, сел в коляску вместе с Мари-Аделаидой и уехал в свою новую резиденцию.

Путешествие вышло мрачным. Трясясь в коляске, насквозь продуваемой ноябрьским ветром, изгнанник с грустью думал об оставленных им в Париже двух женщинах.

С тех пор как госпожа де Жанлис, слишком занятая воспитанием детей, лишь иногда отвечала на его страсть, герцог Орлеанский нашел ей двух заместительниц.

Да, ему понадобились в постели две женщины, чтобы заменить пылкую графиню. Этими дамами были госпожа де Бюффон и одна англичанка, госпожа Эллиот.

Первая, урожденная Франсуаза-Маргарита Бувье де Сепуа, которую все называли Аньес, вышла замуж за графа Луи де Бюффона, сына известного естествоиспытателя. Он был так глуп, что Ривароль называл его «худшей главой естественной истории его отца». Очень скоро Аньес покинула этого болвана, чтобы отдаться удовольствиям в объятиях многих благородных господ, добивавшихся ее ласк.

Герцог Орлеанский поселил ее в маленьком доме на улице Бле и навещал там каждый вечер, отдыхая от политики…

Второй, Грейс-Дерлаймпл Эллиот, было двадцать лет, как и Аньес. Эта элегантная остроумная блондинка обладала пылким темпераментом, очень подходившим герцогу. Она часто приезжала в Монсо, чтобы попросить герцога утолить ее внутренний жар. Он оказывал ей эту любезность на канапе, радуясь возможности продемонстрировать этой прекрасной островитянке, что он не более воздержан, чем она…

Однако предпочитал он все же госпожу де Бюффон. Герцог, влюбленный, как школяр, писал ей нежные записки и осыпал подарками.

«Вы нежны и слабы, как росинка, — писал он, — я храню в ящике стола, за которым работаю, прядь ваших белокурых волос. Вашему очарованию нет равных…»

Очарование молодой женщины было так велико, что дна покорила даже Мари-Аделаиду. Совершенно счастливая видеть мужа в постели такой достойной особы, герцогиня на коленях возблагодарила Бога. Однажды она написала Филиппу следующее замечательное письмо:

«Признаюсь вам, что была в отчаянии от вашей связи с этой женщиной. Я уже привыкла к вашим фантазиям и безумно боялась, что эта связь лишит меня вашей привязанности. Но поведение госпожи де Бюффон заставило меня отказаться от предвзятого мнения о ней, которое внушили мне посторонние. Я увидела в ней такую искреннюю привязанность к вам, такое бескорыстие, такое доброе отношение ко мне, что я не могу не интересоваться ею. Та, что так любит вас, имеет право и на мою дружбу…»



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать