Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » В кругу королев и фавориток (страница 33)


Сияя от счастья, фаворитка тут же занялась приготовлением свадебного платья.

Через месяц она уже была в Фонтенбло, с радостью избавившись от всех своих мрачных предчувствий. Раскованная, улыбчивая, она увлекала Генриха IV в окружавший замок парк, где уже распустились первые фиалки. Бродя по парку под руку, они то и дело останавливались у какого-нибудь дерева и целовались, потом, веселые и счастливые, возвращались в замок. А тем временем приближалась Пасха, и отец Бенуа, духовник короля, находя неприличным совместное проживание любовников во время пасхальной недели, однажды утром отправился в парк, чтобы поговорить с ними.

— Герцогиня де Бофор не должна оставаться здесь, — сказал он, — иначе это может вызвать скандал, ответственность за который ляжет на вас, сир. Вам следует вернуться в Париж и использовать это время для усердных молитв, что убедит народ в глубине и искренности ее религиозных чувств.

Генрих IV и Габриэль огорченно переглянулись. Совет священника был разумным, и потому ни ему, ни ей не пришло в голову возражать, но почему-то обоих охватила тревога.

— Вернемся, — сказала фаворитка тихо. На следующий день, плача, она отправилась в Мелон, где ей предстояло сесть на корабль. Король провожал ее.

— Я знаю, что мы больше никогда не увидимся, — сказала она.

Генрих IV с глубоким волнением долго смотрел на отплывающий корабль, затем с глазами, полными слез, вернулся в Фонтенбло.

В четыре часа пополудни Габриэль уже высаживалась в Париже, на Арсенальной набережной. Здесь ее встретили друзья и отвезли к другу короля, флорентийскому банкиру Заме, где она и обедала. Стол был полон изысканных блюд, однако что-то из фруктов, съеденных на десерт, показалось ей горьковатым, и со словами «жжет в горле» и «резь в желудке» она поднялась к себе в спальню.

На другой день весь Париж с ужасом передавал из уст в уста, что фаворитка умирает…

* * *

Что же произошло?

В среду утром, после очень беспокойной ночи, Габриэль покинула дом Заме и отправилась в церковь Пти-Сент-Антуан, где исповедалась, так как хотела встретить Пасху в Святой четверг. Вечером вместе с принцессой Лотармнгской она присутствовала на литургии, после чего вернулась к Заме, чтобы лечь спать. И тут все ее тело охватили страшные судороги.

После того как ей стало немного лучше, она умолила тех, кто ее окружал, перенести себя к своей тетушке.

— Я не желаю больше ни минуты оставаться в доме Заме! — воскликнула она.

Ее перенесли к м-м де Сурди, она жаловалась на сильнейшие головные боли. На другой день, однако, Габриэль настояла на том, чтобы отправиться в Сен-Жермен-л`Оксерруа, где причастилась, после чего, шатаясь, возвратилась, легла в постель, и тут новые судороги, длившиеся более часа, сотрясали ее измученное тело.

Потом она начала задыхаться от сильных болей, глаза, казалось, вылезали из орбит, а лицо исказилось до неузнаваемости.

Время от времени она звала короля. Ей хватило сил написать ему между двумя приступами письмо, но от мысли, что Фонтенбло находится в пятнадцати лье от Парижа, она приходила в отчаяние.

— Когда он приедет, я буду уже мертва, — стонала она.

Судороги, с каждым разом все более жестокие, терзали ее всю ночь с четверга на пятницу. К утру голова ее была свернута чуть ли не назад, так что рот, оказавшийся с левой стороны, «доставал до плеча», что было очень плохим признаком.

Разумеется, весь Париж с откровенным любопытством следил за всеми стадиями этой страшной агонии. От дома к дому передавали горожане новости, которые разносили слуги герцогини, нередко сопровождая услышанное не особенно милосердными комментариями. Как правило, все разговоры заканчивались примерно так:

— Ну вот, эта шлюха скоро сдохнет!

Согласитесь, подобные высказывания никак не назовешь любезными.

К полудню стало известно, что Габриэль потеряла зрение, слух и «другие чувства», и эта новость всем понравилась.

Чувствуя, что приближается конец, целая толпа парижан сбежалась в монастырь Сен-Жермен-л`Оксерруа в безрассудной надежде как-нибудь исхитриться и проникнуть в дом м-м де Сурди, чтобы присутствовать при кончине фаворитки.

А в это время Генрих IV в сопровождении небольшой свиты во весь опор мчался в Париж. В Эссоне он увидел ехавших ему навстречу трех всадников, которые делали знаки рукой. Король остановился. Этими всадниками оказались Орнано, Бассомпьер и Помпон де Бельевр. Полный тревоги, он спросил:

— Какие новости?

Бассомпьер, опустив глаза, ответил:

— Сир, герцогиня умерла!

Какое-то мгновение король стоял точно громом пораженный, и друзья сочли за лучшее проводить его в ближайшее аббатство, где он смог лечь. Пролежав довольно долго «неподвижно, точно каменное изваяние», он внезапно отбросил покрывала и, встав с постели, закричал, что хочет немедленно увидеть умершую, чтобы в последний раз заключить ее в свои объятия. Бассомпьер и Орнано отговорили его от этой затеи, сказав, что лицо Габриэль страшно обезображено из-за перенесенных ею мучений и лучше уж не портить хранящийся в его памяти образ.

Эти доводы совершенно сразили Генриха IV, он впал в глубокую прострацию и в конце концов дал себя увезти в Фонтенбло, не подозревая, конечно, что его любимая еще дышала…

Кому же пришла в голову мысль обмануть короля? Это был весьма любопытный персонаж, который ни на миг не отходил от постели фаворитки и

которого звали Фуке ла Варен. Бывший повар, ставший посланником и доверенным лицом Генриха IV.

В полдень он отыскал Орнано и Боссомпьера и сказал им, что герцогиня мертва.

— Отправляйтесь немедленно навстречу Его Величеству, — добавил он, — сообщите ему новость и сделайте так, чтобы он не приехал в Париж.

Чего же он боялся?

Может быть, того, что Габриэль, не потерявшая еще речи, расскажет королю, какая болезнь уносит ее в могилу?

В это легко поверить. Ведь должна быть какая-то очень важная причина, из-за которой человеку мешают в последний раз обнять женщину, которую он любит, особенно если этим человеком является король…

Как бы там ни было, но поведение Фуке ла Варена кажется очень странным. Впрочем, дальше мы увидим, что в конце пасхальной недели 1599 года не он один вел себя странно.

* * *

Во второй половине дня народ, толпившийся перед домом м-м де Сурди, неожиданно заметил, что кто-то из слуг забыл закрыть за собой дверь. В тот же миг парижане ворвались внутрь дома и проникли в комнату, где агонизировала Габриэль, совершенно одна, покинутая всеми. Все собрались вокруг постели и всматривались & почерневшую кожу и в обезображенное лицо той, кого так ненавидели. Некоторые, не стесняясь, высказывали свои соображения, другие потихоньку совали себе в карман подвернувшиеся под руку безделушки. Вот так и получилось, что некая м-м де Мартиг, которой удалось протолкаться в первый ряд, склонилась над Габриэль, плача, взяла ее руки в свои, ловко сняла с пальцев перстни и быстро смешала их со своими четками…

В шесть часов вечера всех зевак выпроводили из дома, и к больной явился королевский врач Ла Ривьер. Он осмотрел ее и отметил, что больная находится в коме, после чего встал и шепотом произнес:

— Hie est manus Domini (Такова воля Божья).

И сказав это, удалился.

На рассвете святой субботы, 10 апреля 1599 года, как и предсказывал прорицатель, Габриэль д`Эстре, маркиза де Монсо, герцогиня де Бофор, любовница короля Франции, отдала Богу душу в нескольких шагах от Лувра, где для нее были готовы покои королевы.

Ей было двадцать шесть лет.

А в это самое время в Риме разыгрывалась странная сцена. Папа Клемент VIII, который в течение нескольких недель не решался расторгнуть брак короля, опасаясь, что тот женится на своей любовнице, вышел из часовни и сказал своим близким со вздохом облегчения:

— Господь позаботился об этом!

Согласитесь, странная фраза.

* * *

Смерть этой молодой, излучавшей здоровье женщины была настолько необъяснима, что король приказал произвести вскрытие. Его сделали в тот же субботний вечер. После того как «по частям и по кускам» был извлечен ребенок, которого носила Габриэль, врачи констатировали, что у нее оказались «разрушенными легкое и печень, найден острый камень в почке, а также травмирован мозг», что в итоге означало отравление.

Народ, которому в подобных случаях не откажешь в чутье, тут же стал тихо поговаривать о политическом преступлении. Дипломаты и советники, посещавшие королевский двор и знавшие, как хотелось великому герцогу Тосканскому выдать свою племянницу за короля Франции, разделяли мнение врачей. В одном шифрованном письме, адресованном герцогу Вентадурскому, было написано: «Ее родные и слуги видят в этой смерти руку Всевышнего, но на самом деле есть подозрения, что причиной ее был яд, причем подложенный кем-то из близких. Врачи считают, что беда случилась после того, как она съела у Заме лимон…»

Так все-таки воля Божья или яд? Очень трудно что-то утверждать, однако надо признать, что смерть Габриэль устраивала множество людей: во-первых, Генриха IV, который сожалел о данном ей слове жениться; во-вторых, Сюлли, не желавшего видеть ее на троне; в-третьих, папу, избавившегося от затруднительной проблемы развода; в-четвертых, великого герцога Тосканского, которому год назад каноник Бончиани тайно сообщал: «Без герцогини о браке вашей племянницы можно было бы договориться за четыре месяца. Но любовь короля к его даме становится все сильнее; это может стать непоправимым злом, если Господь не возьмет это дело в свои божественные руки…»

И опять возникает вопрос, не была ли рука Божья, о которой все вокруг говорили с таким лицемерием, не была ли она поддержана рукой человеческой? Мне думается, не надо большой смелости, чтобы это предположить. Но тогда кто именно отравил Габриэль?

Может быть. Заме? Это также возможно. Без сомнения, он был в курсе идеи союза короля с Марией Медичи. Но, зная прекрасно слабохарактерность Генриха IV и переменчивость его настроения, он понимал, что достаточно одной ночи любви с Габриэль, чтобы рухнули все достигнутые договоренности с Флоренцией. Так что Заме был готов на все, чтобы помешать фаворитке стать королевой Франции. 10 апреля он произнес, кстати, довольно двусмысленную фразу: «Моя дорогая, — сказал он, улыбаясь, жене, — петля разорвана, теперь король избавлен от многих бед!», что дает повод для самых ужасных толкований.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать