Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » В кругу королев и фавориток (страница 36)


ГЕНРИЕТТА Д`АНТРАГ ХОЧЕТ ПОДНЯТЬ ВСЮ ЕВРОПУ ПРОТИВ КОРОЛЯ

Когда любовь чрезмерна, она полагает, что ей все позволено.

Кампистрон

Первый контакт новобрачных оказался не особенно удачным. Король нашел королеву дряблой, пресной, слишком толстой, глуповатой и неопытной, тогда как Марию Медичи мучил исходивший от короля сильный козлиный запах. Историк, современник тех событий, сообщает даже, «что от него так воняло, что ей стало дурно» [77].

Короче говоря, у каждого из них была «своя причина не ощутить любовного опьянения», и потому оба сохранили не слишком приятное воспоминание о первой брачной ночи. Но они вступали в брак не для того, чтобы развлекаться, и на следующую же ночь, несмотря на неприязнь друг к другу, они мужественно встретились вновь ради общего дела и постарались потрудиться не напрасно.

Как известно. Господь помогает усердствующим: королева понесла.

Король немедленно покинул Лион и возвратился в Париж, где его ждала, Генриетта д`Антраг. После нескольких дней, отданных долгу, он разрешил себе немного наслаждения. Толстая и нескорая умом флорентийка вызвала у него ностальгию по тонкой и умной любовнице. Едва добравшись до столицы, он сразу отправился в особняк Ларшан, где жила Генриетта, и доказал ей, что женитьба нисколько не лишила его сил. Любовники не покидали постель несколько дней. Когда же, наконец, встали, Генриетта также оказалась беременной…

* * *

Желание вновь встретиться с женщиной, которую любил, побудило короля совершить грубейшую ошибку: он оставил Марию Медичи одну в компании разномастных авантюристов, которых она привезла с собой из Италии и которые составляли ее свиту.

Среди этой своры бессовестных типов были двое, женщина и мужчина, которым вскоре предстояло сыграть во Франции катастрофическую роль. Ее звали Леонора Дози, его — Кончино Кончини…

Она была молочной сестрой королевы; умная, честолюбивая, ловкая, Леонора пользовалась большим авторитетом у флорентийки, которая только и думала о том, как бы доставить ей удовольствие. По словам одного из ее биографов, это была «маленькая, очень худая, очень смуглая, хорошо сложенная особа с резкими и правильными чертами лица». Ей было двадцать семь лет.

Он исполнял при королеве обязанности шталмейстера. По рассказам знавших его людей, он был «тщеславен и хвастлив, гибок и смел, хитер и честолюбив, беден и жаден». Ему было двадцать пять.

Казалось, они были созданы, чтобы, как никто, понимать один другого. Но они поступили еще лучше: они полюбили друг друга.

Во время путешествия из Италии во Францию Леонора влюбилась в Кончнни и завлекла его в свою комнату, потому что она была женщина с головой.

Польщенный вниманием дамы, бывшей в близких отношениях с королевой, шталмейстер прикинул преимущества, которые ему может создать эта связь, и легко уступил.

[78]

С этого момента именно он через посредство Леоноры руководил Марией Медичи. В таких условиях особенно понятна серьезность ошибки, совершенной Беарнцем, который покинул королеву как раз тогда, когда ему следовало быть особенно бдительным.

Вместо того чтобы отослать обратно в Италию всех этих шумных, болтливых и амбициозных «ветрогонов», прибывших во Францию с одной лишь целью — поискать удачи — и разрушить душевные узы флорентийки с родной страной, король позволил многому войти в привычку. И когда королева прибыла вслед за ним в Париж, в начале февраля 1601 года, итальянцы уже прочно сидели на своих местах. Леонора стала камеристкой королевы, а во Франции этой должности удостаиваются только дамы из высшей знати. Так что у Кончинн в руках оказалась вся свита Марии Медичи.

Ставки были сделаны…

По прибытии в Лувр новая королева испытала большое разочарование. Она рассчитывала вступить в великолепный дворец, вполне сравнимый с дворцами ее родной Флоренции, а увидела старое мрачное здание, грязное и пыльное, где отведенные ей апартаменты не были даже подготовлены к ее приезду.

И тогда король совершил вторую ошибку. Вместо того, чтобы вниманием и обходительностью заставить ее забыть эту непростительную небрежность, он устроил невероятную по своему хамству встречу.

Не прошло и двух часов с момента приезда королевы, как он решил представить ей Генриетту д`Антраг.

— Эта женщина была моей любовницей, — сказал он, — а теперь желает стать вашей покорной слугой.

Обращение с фавориткой в этом случае, надо признать, было ничуть не лучше, чем с Марией Медичи. Когда Генриетта присела, с тем чтобы поцеловать край платья королевы, как того требовал обычай, король, вероятно, находя недостаточным проявленное ею уважение, в грубой форме заставил ее встать на колени.

Генриетта поднялась с колен, кипя от ярости, и стремительно покинула гостиную, оставив Марию Медичи в состоянии крайней озадаченности. Эта сцена вызвала у всех чувство большой неловкости, у всех, но не у Генриха IV, разумеется, которого очень позабавила мысль о том, что обе женщины его стараниями оказались беременны. Он, кстати, сам без конца об этом рассказывал направо и налево, добавляя с присущим ему хамством:

— У меня скоро родятся один принц и один слуга…

Тем не менее он поселил Генриетту в Лувре, поблизости от апартаментов королевы, и все время проводил, бегая от одной к другой и обратно.

Народ, узнав о столь вызывающем отсутствии предрассудков у короля, был поражен. Это вызвало некоторое ослабление

нравов. По примеру короля, множество людей пожелало приобщиться к радостям адюльтера. Над Парижем пронесся ветер безумия, и очень быстро возникло множество злачных мест, прозванных «крольчатниками».

Вскоре уже в этом деле появилась огромная конкуренция, и содержателям подобных заведений пришлось выискивать все более оригинальных «развлечений», способных привлечь почтенную клиентуру.

Одному из содержателей пришла в голову идея устроить «игру в вишенки», состоявшую в том, что в общую гостиную приглашалась какая-нибудь красотка соблазнительного вида, которой предлагалось медленно раздеться. После того как она оказывалась совершенно обнаженной, клиенты разбрасывали на полу вокруг нее вишни (или орехи, в зависимости от времени года). Девице нужно было собирать их, постоянно наклоняясь.

К тому моменту, когда последняя ягода бывала поднята, атмосфера в гостиной оказывалась серьезно накалена…

Разумеется, добропорядочные священники всячески старались воспрепятствовать этой волне похоти, но их повсюду встречали очень враждебно:

— Ступайте со своими проповедями к королю, у которого две жены, — говорили люди.

И смущенные священники опускали голову.

* * *

В течение всего лета 1600 года животы королевы и фаворитки все больше округлялись, к вящей радости короля.

К сожалению, обе будущие мамаши не разделяли его радужного настроения. Обе постоянно поносили друг друга и поочередно устраивали сцены ревности Генриху IV, который, как всегда в таких случаях, выкручивался с помощью обещаний и подарков. Королева, менее умная, чем фаворитка, представляла значительно большую опасность. Она гонялась за королем по всем галереям дворца и осыпала проклятьями. Временами она доходила до того, что поднимала на него руку, чего никогда не было ни с одним королем Франции.

— Несчастная, — сказал ей однажды Сюлли, присутствовавший при одной из таких удручающих сцен, — вы что же, не знаете, что его Величество может приказать отрубить вам голову?

— А пусть он откажется от своей шлюхи, — скулила она.

И, выходя из комнаты, в ярости ударяла ногой по мебели.

В конце сентября, когда приблизился срок, во дворец вызвали повитуху Луизу Буржуа, которая оставила потомкам довольно любопытные воспоминания. Вот, например, что она пишет:

«Король сказал мне:

— Моя милочка, надо постараться; вам предстоит дело большой важности. А я в ответ:

— Надеюсь, сир, что Бог не оставит меня.

— Я тебе верю, — сказал он.

Он подошел ко мне и стал со мной разговаривать со всякими такими игривыми словечками…

Чуть ли не каждый час король спрашивал у меня, скоро ли родит королева и кого, девочку или мальчика. Чтобы сделать ему приятное, я сказала, что скоро. А он опять спросил, кто будет, и я сказала, что кого захочу, тот и будет.

— Как? Разве это еще не определено? Я сказала, что пока ясно только, что будет ребенок, но что мальчик или девочка, зависит от меня. И тогда он мне говорит:

— Повитуха, раз это зависит от вас, сделайте так, чтобы был мальчик. А я ему в ответ:

— Если я сделаю вам сына, Монсеньор, что я получу за это?

— Я дам вам все, что вы пожелаете, вернее все, что у меня есть.

Потому что король не мог не думать о фриволыюстях даже тогда, когда его жена рожала.

— Я сделаю вам сына и не прошу у вас ничего, кроме чести удостоиться вашей благосклонности, и еще, если можно, чтобы вы мне всегда желали добра…

Он мне пообещал и сдержал слово…»

27 сентября в Фонтенбло королева родила, и Луиза Буржуа рассказывает, как она старалась выходить новорожденного, который оказался немножечко дефективным:

«Я запеленала ребенка, как полагается. Король подошел ко мне, взглянул в личико малышу, который был вялым и очень слабеньким. Я попросила вина у г-на де Лозре, одного из первых камердинеров короля. Он принес мне бутылку; потом попросила принести мне ложку. Король взял у него из рук бутылку. Я сказала:

— Сир, если бы это был другой ребенок, я бы набрала в рот вина и дала бы ребенку несколько капель, чтобы он не был таким слабеньким.

Король приставил бутылку к моему рту и сказал:

— Поступайте так, как если бы это был другой ребенок.

Я набрала вина в рот и влила в ребенка; в ту же минуту он приободрился и стал глотать вино, которое я ему дала…»

Именно так, сделав большой глоток красного вина, вступил в жизнь будущий Людовик XIII….

После этого Луиза Буржуа показала новорожденного присутствующим. И, как сообщает Эроар, королевский врач, «все увидели рослого, мускулистого младенца, с соответствующими его комплекции половыми органами и с заросшим волосами копчиком».

Этот маловыразительный спектакль заставил, однако, сбежаться всех молодых придворных дам и с восторгом взирать на того, кто со временем, возможно, сделает кого-нибудь из них своей фавориткой.

«Мадам герцогиня де Бар, сестра короля, вместе с другими разглядывавшая это трогательное детское тельце, — продолжает Эроар, — бросив быстрый взгляд на те его части, которые делали из ребенка дофина, обернулась к м-м де Панжа и сказала, что ребенок неплохо вооружен».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать