Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » В кругу королев и фавориток (страница 48)


Так что способ отмщения был найден сразу: раз Анна Австрийская не хотела его, он помешает ей принадлежать любому другому. С этого момента, ни на минуту не переставая руководить государственными делами, он пристально следил за целомудрием королевы…

И вот появился один англичанин, который доставил ему много хлопот. В 1625 году герцог Букингемский, молодой и на редкость элегантный сеньор, принадлежавший к английскому королевскому двору, прибыл во Францию для ведения переговоров о браке Карла I и Генриетты, сестры Людовика XIII.

Эта миссия, впрочем, служила ему лишь прикрытием: английский король поручил герцогу сформировать партию, которая станет поддерживать протестантов. Тонкий дипломат, он, естественно, пользовался для достижения своих целей услугами женщин. Соваль пишет, что «для преуспеяния в задуманном он счел необходимым завязать близкие отношения с дамами, пользовавшимися доверием при дворе, будучи убежден, что особам этого пола невероятно трудно хранить при себе самые серьезные тайны, особенно от тех счастливцев, которым удалось тронуть их сердце».

Он сблизился с м-м де Шеврез, которая целый год была любовницей некоего британца, графа де Холланда. Герцог Букингемский очень быстро вошел в круг ее ближайших друзей. От нее он и узнал, что молодая королева скучает и в глубине души мечтает о прекрасном принце. На другой день он увидел Анну Австрийскую и «испытал сильнейшее желание заключить ее в свои объятия».

Со своей стороны королева также не осталась нечувствительной к обаянию этого дворянина атлетического сложения, который, казалось, был наделен всеми качествами, которых был лишен Людовик XIII. Она, собственно, и не пыталась скрыть своего волнения, и Букингем это заметил.

Всем скоро бросилось в глаза, что герцог пускается на тысячи безумств, чтобы впечатлить королеву. Однажды вечером, во время праздника, устроенного кардиналом, он явился в бальном платье, украшенном множеством жемчужин, которые по его указанию были умышленно пришиты на живую нитку. В тот момент, когда Он отвесил Анне Австрийской глубокий поклон, эти драгоценности одна за другой оторвались и рассыпались по паркету. Придворные бросились собирать жемчужины и протягивать их герцогу.

— Благодарю, — ответил он с очаровательной и чуть-чуть презрительной улыбкой, — оставьте их себе.

Этот жест позабавил королеву, которая так страдала от скупости Людовика XIII. Она даже призналась в этом герцогу, и они протанцевали вместе, явно смущаюсь. Когда музыка остановилась, пальцы их были сплетены, и они не спешили разъединить руки, «глядя друг на друга пылающим взором и пренебрегая приличиями».

Сидевший в углу гостиной с бледным и напряженным лицом Ришелье следил за ними взглядом ястреба.

В три часа утра Анна Австрийская и м-м де Шеврез вернулись в Лувр. Королева, все еще взволнованная танцем с Букингемом, была в состоянии сильного возбуждения. Уже находясь в своих апартаментах, она, как пишет хронист, «уступая переполнявшему ее чувству и настойчивому желанию обнять любимое существо, принялась целовать свою фаворитку и прижимать ее к своей груди. Она покрывала поцелуями ее руки, плечи, грудь и заливалась горючими слезами».

Взбудоражившие ее чувства были так сильны, что она, раздевшись донага, легла в постель и попросила м-м де Шеврез лечь рядом с ней.

Когда к ней пришел сон, солнце уже было в зените.

* * *

Последующие дни были сплошным разочарованием для Анны и Букингема. Оба думали, что им удастся спокойно предаваться любви в какой-нибудь отдаленной комнате дворца и познать радость недозволенного счастья. Но, по своей наивности, они не учли ненависти Ришелье.

Кардинал, который явно не дремал с того самого момента, «как английский посол обратил внимание на прелести королевы», поручил нескольким своим людям находиться неотступно рядом с Анной Австрийской. И потому оба влюбленных так и не смогли предпринять ничего серьезного в течение тех двух недель, которые ушли на переговоры. Ришелье был очень доволен, полагая, что всякая опасность миновала. Ему вскоре пришлось разочароваться…

2 июня 1625 года принцесса Генриетта, которой предстояло отправиться к мужу, покинула Лувр в сопровождении Букингема, Марии Медичи, Анны Австрийской и огромной свиты, в которую входила и м-м де Шеврез., В Амьене будущая королева Англии должна была распрощаться с семьей. По этому случаю было организовано несколько праздников, и в один из вечеров м-м де Шеврез, которой горько было видеть лишенную любви королеву, с удовольствием взялась ради счастья подруги за ремесло сводницы и устроила небольшую прогулку в парк. Июньская ночь была тиха и нежна, и вскоре благодаря герцогине Анна Австрийская осталась наедине с Букингемом.

Красавец англичанин пришел в такое смятение, что потерял голову и немножечко «злоупотребил» представившимся случаем. Взяв королеву на руки, он швырнул ее на траву, торопливой рукой задрал юбки и «попытался обесчестить». Перепуганная такой грубостью, она стала отбиваться и звать на помощь… На крик сбежалась вся свита.

Королева кинулась в объятия м-м де Шеврез и в присутствии несколько смущенного Букингема разразилась рыданиями.

Потом узнали, что галантный кавалер в запальчивости «расцарапал ей ляжки своими украшенными вышивкой чулками…».

Как пишет м-м де Мотвиль, у которой никогда не было недостатка в эвфемизма, «герцог де Букингем был единственный, кто осмелился посягнуть на ее сердце…».

* * *

Пока королева плакала, англичанин, считая свое присутствие необязательным, исчез без лишнего шума.

Тогда все сбежавшиеся окружили Анну, и появившаяся

на небе луна осветила лица людей. Лица эти были удивленные, лукавые, но отнюдь не потрясенные, поскольку инцидент никого не шокировал. «Все эти люди, — пишет историк, современник тех событий, — привыкли видеть при дворе всякое, и потому большинство из них подумало лишь, что у герцога немного шумная манера проявлять свои чувства».

[1 Огюст Бальи пишет: «М-м де Шеврез в этом деле покровительствовала Букингему и очень хотела, чтобы Анна Австрийская именно с ним узнала истинное наслаждение, которого ей не дал король» (в кн. «Ришелье»).

2 Taльмaн де Ре о. Маленькие истории.

3 Кардинал де Ретц, по ошибке поместивший эту сцену в луврский парк, идет в своем утверждении еще дальше: «М-м де Шеврез, единственная, кто был рядом с ней (Анной Австрийской), услышала шум, будто два человека боролись. Подойдя к королеве, она увидела, что та очень взволнована, а Букингем стоит перед ней на коленях. Королева, которая в тот вечер, поднимаясь в свои апартаменты, сказала ей только, что все мужчины грубы и наглы, на следующее утро велела спросить у Букингема, уверен ли он в том, что ей не грозит опасность оказаться беременной…» (Кардинал де Ретц. Мемуары).]

Когда к королеве вернулись силы, она вызвала Пютанжа, своего шталмейстера, и стала его бранить:

— Это вы виноваты в том, что произошло, — сказала она, — вы не должны были ни под каким предлогом отходить от меня.

И так как расстроенный шталмейстер молчал, опустив голову, она продолжала:

— Ладно, отправляйтесь спокойно спать; ничего плохого вам не грозит, потому что я надеюсь, что король ничего об этом не узнает.

Потом она взяла за руку м-м де Шеврез и направилась к своему жилищу. Остальные в молчании последовали за ними.

Для всех вечер был непоправимо испорчен.

Но больше всех, нельзя не согласиться, он был неудачен для герцога. Всю ночь, опозоренный и отчаявшийся, он безуспешно пытался уснуть. Заснул только на рассвете с глазами, опухшими от слез.

А в это время солнце уже осветило смятые кусты крапивы и увядшую траву в том самом месте, где королеву Франции повалили, точно простую служанку.

Утром Анна вызвала м-м де Шеврез, чтобы поделиться с ней своим беспокойством. Она опасалась, как бы вопреки всем приказам король не узнал о случившемся инциденте, и страшилась его ревности. При этом она снова и снова возмущалась герцогом, но как-то так, что наперснице было понятно: Анна винила Букингема в неловкости. Вместо того чтобы устроить тайное свидание, во время которого она бы с восторгом восприняла некоторый недостаток уважения, он заставил ее отбиваться и кричать, к тому же он подверг ее риску оказаться застигнутой другими в не совсем удобной позе, и за все это она была очень зла на него.

Так что же, значит, его необдуманный поступок безнадежно погубил их любовь?

— Я больше никогда не смогу остаться с ним наедине, — сказала она. — И лучше всего, чтобы он уехал, не пытаясь больше меня увидеть.

Но при этой мысли она не смогла сдержать слез.

[112]

Через несколько дней Генриетта покинула Амьен и направилась в Булонь, где ей предстояло сесть на корабль. Анна Австрийская следовала за ней в карете и в двух лье от города остановилась, чтобы попрощаться с ней. Во время их долгих объятий к ним подошел Букингем и раскланялся с королевой Франции. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. Оба были очень бледны. Затем герцог, наклонившись, заглянул сквозь дверцу кареты внутрь и произнес несколько слов. Что-то говоря, он мял занавеску рукой, и все заметили, что он с трудом сдерживает слезы.

Наконец, он поклонился и присоединился к отъезжавшему в Англию кортежу.

Анна отправилась в Амьен. Волнение ее было так велико, что принцесса де Конти, ехавшая с ней в карете, по возвращении заявила: «Что касается нижнего пояса, я вполне готова поручиться за целомудрие королевы, но если говорить о верхнем поясе, то я не столь уверена, потому что слезы этого любовника [113] не могли не пронзить ее сердце; а так как занавеска на какое-то мгновение скрыла от меня лицо королевы, я могу только предположить, что Ее Величество смотрела на этого человека с жалостью» [114].

Как же велика должна была быть эта жалость, если Анна решилась, как утверждают некоторые историки, поцеловать герцога? Факт в общем-то не невероятный и, главное, позволяющий объяснить взбалмошный, безрассудный поступок, который спустя несколько дней совершил явно ослепленный любовью Букингем.

Вот что рассказывает по этому поводу м-м де Мотвиль: «Страсть герцога де Букингема толкнула его еще на одно смелое деяние, о котором мне рассказала королева, а потом подтвердила и королева Англии, узнавшая об этом от самого герцога. Этот знаменитый иностранец после отъезда из Амьена был так поглощен своей страстью и истерзан болью разлуки, что пожелал непременно еще раз увидеть королеву, хотя бы на миг. А так как кортеж англичан в это время уже подъезжал к Кале, он для выполнения задуманного объявил, будто им получены от его господина — английского короля новые указания, вынуждающие его вернуться к французскому двору».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать