Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » В кругу королев и фавориток (страница 9)


Перепуганный лютнист буквально окаменел и распростерся всем телом, стараясь собою, точно щитом, прикрыть королеву Наваррскую.

Животное, сильно заинтригованное, приблизилось, обнюхало лежащих на траве, которые не смели пошевелиться, и своим огромным языком лизнуло Марго в лицо. Молодая женщина едва не лишилась сознания (что, конечно, было бы ужасно, принимая во внимание обстоятельства), но тут шумная компания крестьян появилась на поляне, и одним гигантским прыжком олень скрылся в лесу.

В то же время на поляну выехали несколько всадников в полном охотничьем снаряжении.

— Он побежал туда, господа, — объяснил один из крестьян. — А сначала он лизнул эту прекрасную даму, которая сильно испугалась.

Потом, повернувшись к Маргарите и Гийому, по-прежнему лежавшим в той позе, в какой их застал олень, крестьянин добавил:

— Вы можете встать, он убежал. Крайне смущенные, любовники обратились к охотникам с несколько натянутой улыбкой:

— Спасибо! — пробормотал Гийом. — Спасибо!

И, как говорит мемуарист, поведавший этот исторический анекдот, «лютнист и королева Наваррская, оставаясь прижатыми друг к другу и напоминая животное о двух спинах, хотя Гийом Распо давно лишился всяких сил, не решались подняться из боязни обнаружить свой срам».

Тут только и всадники, и крестьяне поняли наконец, в каком критическом положении оказались Марго и ее любовник, и всех их охватил такой неудержимый и громогласный хохот, что на этот смех сбежались многие дамы из свиты.

Узнав королеву Маргариту, молодые женщины кинулись к ней:

— Вы не ушиблись, Мадам?

Всадники же со смехом отвечали, что если и можно говорить о боли, то об очень приятной, и рассказали все приключение в деталях. Чтобы заставить их покинуть место происшествия, пришлось намекнуть им, кто такая Маргарита.

Страшно испугавшись, они тут же пустили коней в галоп, а крестьяне, дрожа, бросились врассыпную и исчезли в зарослях…

И только после этого любовники смогли «привести себя в порядок, принять невинный вид собирателей цветочков» и вернуться к своей карете.

Эта история, о которой сразу узнали все участвовавшие в путешествии, изрядно повеселила любителей сплетен, привела в негодование Екатерину Медичи, расстроила канцлера Пибрака, который был влюблен в Маргариту, но отнюдь не прервала ее связь с лютнистом…

В дальнейшем путешествие продолжалось без осложнений, и 2 октября королева Наваррская встретилась со своим мужем в городе Ла-Реоль. Отметив, что Генрих не выказал особой радости при виде своей супруги, Екатерина Медичи выдвинула вперед м-м де Сов. Однако эта по-прежнему восхитительная женщина больше не нравилась Беарнцу. Он вежливо поздоровался с ней, бросив при этом взгляд на девиц из Летучего эскадрона, которые в надежде понравиться вились перед ним, точно преданные таксы. И вдруг глаза его вспыхнули. Он увидел среди этой стайки красавиц на удивление красивую брюнетку, которую звали м-ль Дейель.

Эта юная особа с бархатистым взглядом была гречанкой. Ее экзотическая красота пришлась по вкусу Наваррцу, и он тут же без всякого стеснения заявил теще, что у нее в свите есть одна из самых красивых девушек, каких он когда-либо встречал в своей жизни. Потом он взял жену за левую руку, м-ль Дейель за правую, сказал, что очень устал, пока добирался в Ла-Реоль, и потому собирается немедленно отправиться спать.

Маргарита расположилась в одной комнате, молодая гречанка в другой, а Генрих всю ночь только и делал, что сновал между ними, одетый более чем легко.

Наутро у каждой был довольно помятый, но довольный вид.

Впрочем, в своих «Мемуарах» Маргарита Наваррская признается: «Король, мой муж, сильно влюбился в Дейель, что, однако, ему не помешало и мне оказать честь и проявить дружеское расположение, о каком я только могла мечтать…»

* * *

После длительного пребывания в Тулузе, 15 декабря 1578 года, Маргарита въехала наконец в Нерак, свою столицу.

Старый замок, принадлежащий дому Альбре, был далеко не так благоустроен, как Лувр. Не было в нем и привычного веселья. Принцы-гугеноты, окружавшие Генриха Наваррского, отличались суровым нравом, демонстрировали сверх добродетель и презрительное безразличие к увеселениям.

Марго же, наоборот, обожала роскошь, удовольствия, балы, и потому она решила, не откладывая в долгий ящик, изменить тягостную атмосферу, царившую в Нераке.

Сразу же по своем приезде она устроила несколько веселых танцевальных вечеров, во время которых Гийом Распо и его друзья привели наваррцев в замешательство, сыграв для них танец «Вольта» в новом трехдольном размере, от которого Генрих III был просто без ума и который немцы впоследствии окрестили Walzer, прежде чем он распространился повсюду под названием «вальс»…

Так как первые танцевальные вечера пользовались очень умеренным успехом, девицам из Летучего эскадрона было поручено как следует расшевелить протестантов. И им это удалось гораздо лучше, чем упомянутому танцу, потому что все они были восхитительны и славились способностью зажечь самых целомудренных. «В результате, — пишет один хронист, — дворяне очень быстро переняли привычку, танцуя с дамами, все чаще класть руку значительно ниже талии, хотя все, что было выше, выглядело не менее аппетитно». Короче, под благотворным влиянием Марго замок в Нераке очень скоро превратился в настоящий дом терпимости, а единоверцы Наваррца, избавившись от своих комплексов, научились видеть жизнь в ином свете.

Сюлли рассказывает в своих «Мемуарах»: «Отныне для придворных любовь стала

самым серьезным занятием; смешение двух королевских дворов, ни один из которых не уступал другому в галантности, привел к неожиданному для всех результату: придворное общество безоглядно отдалось удовольствиям, пирам и галантным празднествам».

Неудивительно, что такая атмосфера сильно влияла на речь людей. Любые шутки, даже самые развязные, считались приемлемыми. Однажды кто-то сказал Екатерине Медичи (у нее была репутация любительницы мужчин хорошего телосложения, «то есть мужчин, имевших инструмент любви значительных размеров»), что протестанты дали самой большой пушке прозвище «королева-мать». Флорентинка поинтересовалась, почему.

— Потому, — ответили ей, — что у этой пушки самый большой калибр, да и сама она больше всех остальных орудий.

Екатерина не только не обиделась, но еще и посмеялась от души над этой более чем грубой шуткой.

* * *

Зима прошла для придворных в бесконечных увеселениях, и королева-мать попыталась воспользоваться всеобщим хорошим настроением и заставить вождей гугенотов принять ее условия мира. Улыбающаяся, постоянно в веселом расположении духа, она производила впечатление открытой и честной, и трудно было поверить, что в это же время втайне она замышляла такие махинации, секрет которых был ведом только ей. Ока надеялась, что, увезя м-ль Дейель обратно в Лувр, сможет заманить Наваррца в Париж и тем самым внести раскол в лагерь протестантов.

Таким образом, юной гречанке предстояло привязать к себе Беарнца всеми возможными способами, в том числе и самыми порочными. В связи с этим в Нераке случались ночи, когда никто не мог глаз сомкнуть из-за криков, доносившихся из комнаты короля…

В начале весны 1579 года Екатерина Медичи решила, что благоприятный момент для осуществления ее намерений наступил: она объявила о своем отъезде. И тут же м-ль Дейель явилась к Генриху Наваррскому и, заливаясь слезами, сказала, что она должна сопровождать королеву-мать.

Но Беарнец был значительно хитрее, чем о нем думала Екатерина, и сразу почуял расставленную для него ловушку.

— Прощайте. Я буду жалеть о вашем отъезде всю свою жизнь, — сказал он просто.

Молодая девушка и представить себе не могла, что ее миссия может окончиться провалом. Она посмотрела на короля с изумлением.

— А если бы вы поехали со мной, сир? — прошептала она.

Наваррец улыбнулся, обнял ее и проводил до двери, ничего не ответив. На этот раз ему все было ясно.

Узнав об этой неудаче, Екатерина Медичи пришла в негодование, потребовала к себе м-ль Дейель и, когда та явилась, собственноручно выпорола ее. Подобное наказание может удивить читателя. А между тем королева-мать часто прибегала к нему, поскольку получала от этого большое удовольствие. Она действительно была садисткой и извращенкой. Брантом сообщает, что ей нравилось, сорвав одежду со своих компаньонок, лупить их ладонью по ягодицам, «нанося частые, звучные и довольно болезненные шлепки». При этом, добавляет он, «особое удовольствие она испытывала, видя шевеление своих жертв, заставляя извиваться тела и вздрагивать ягодицы, которые под ее ударами являли собой зрелище странное и приятное».

«Иногда она не раздевала их полностью, а лишь приказывала задрать юбку (в те времена женщины не носили панталон) и начинала то кудахтать над ними, то хлестать по ягодицам, чтобы заставить их либо смеяться, либо плакать, в зависимости от того, какой повод они ей подали; от созерцания обнаженных тел у нее до такой степени разгорался собственный аппетит, что часто после проведенных ею экзекуций она отправлялась удовлетворять его с каким-нибудь достаточно сильным и здоровым галантным мужчиной».

В означенный вечер ей не пришлось воспользоваться тем приятным состоянием, в которое ее привел исхлестанный зад м-ль Дейель, потому что она собирала чемоданы, чтобы покинуть Нерак на следующий день, не солоно хлебавши вместе со своим Летучим эскадроном, таким же жалким, как она.

* * *

Генрих очень быстро забыл прелестную гречанку. Вместо нее он взял себе в любовницы м-ль де Ребур, фрейлину из свиты Маргариты; но и эта связь не была долгой. Однажды вечером он обнаружил среди молодых женщин, которыми теперь кишмя кишел замок в Нераке, восхитительную блондинку, которую звали Франсуаза де Монморанси, и стал ее любовником.

Так начался необыкновенный роман…

Этой девушке, которую при дворе все звали прекрасная Фоссез, потому что отцом ее был барон де Фоссез, было всего пятнадцать лет. Маргарита Наваррская сообщает в своих «Мемуарах», что в то время Франсуаза была «совсем ребенком и очень мила». Иначе говоря, девственницей…

Генрих Наваррский познакомился с ней, когда лежал в постели из-за какой-то не очень серьезной болезни. Впервые она появилась, следуя позади Маргариты, а потом взяла за обыкновение являться каждый день и рассказывать Наваррцу все дворцовые сплетни. Шаловливая девчонка, она залезала с ногами к нему на постель, обнимала его, дергала за бороду, а он в это время гладил ее ноги. Когда ему стало немного лучше,, он начал потихоньку вставать и делать несколько шагов по комнате, держа ее нежно за талию.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать