Жанр: Политический Детектив » Роберт Ладлэм » На повестке дня — Икар (страница 36)


Глава 13

Эван пошевелился и тут же ощутил острую боль в плече и резкий запах спирта. Открыв глаза, он поразился тому, что увидел. Оказывается, он полулежит на подушках, левая рука перевязана. Он обвел взглядом комнату. Ничего себе! Он в чьей-то спальне. Лежит на кровати. Рядом туалетный столик... Позолоченный стул у стены, слева от кровати. Масса бутылочек и баночек с духами и лосьонами на трельяже, обрамленном маленькими лампочками по краю. Высокие окна с легкими гардинами персикового цвета. Мебель в стиле рококо... Декоратор, должно быть, неплохо поживился на оформлении такого интерьера. Обитая атласом кушетка у дальнего окна, возле нее — журнальный столик. Столешница из розового мрамора... Стена напротив кровати — сплошь шкафы с зеркальными дверцами. Справа, за прикроватным столиком, письменный стол цвета слоновой кости и еще один позолоченный стул. Бюро, какого он в жизни не видел, выкрашено в персиковый цвет. На полу — белоснежный пушистый ковер. Неплохой массаж для босых ног, если, конечно, кто-либо осмелится на него ступить. Единственное, чего в комнате, на его взгляд, недостает, — так это зеркала над кроватью.

Дверь, украшенная лепниной, закрыта. Из-за нее доносятся голоса — мужской и женский. Который сейчас час? А где его часы? Где это он? И как попал сюда? Та-а-ак! Сначала был аэропорт... Его толкнули под колеса... Толпа вокруг... Его поднимают... А где Азрак? Азрак ждет его в отеле «Араду»!.. А где Макдоналд? Неужели сбежал? О Господи, все пошло прахом!

Близкий к панике, Кендрик откинул простыню, не обращая внимания на то, что солнце заливает его нагое тело ярким светом. Выбираясь из постели, он стиснул зубы от боли. Пустяки! Он двигается, а это самое главное.

Внезапно дверь распахнулась.

— Я так рада, что вы уже на ногах! — сказала смуглолицая молодая женщина.

Кендрик бросился обратно к кровати, когда женщина пошла закрыть дверь.

— То, что вы смогли подняться, подтверждает диагноз, поставленный врачом. Он только что ушел, — продолжила она, когда вернулась. — Врач сказал, что вы ушиблись при падении, а рентген подтвердил, что все кости целы.

— Рентген? Послушайте, леди, где мы находимся и кто вы такая?

— Значит, вы не помните меня?

— Если это, — Эван обвел рукой комнату, — ваше любовное гнездышко, то я определенно его никогда не видел. Подобное местечко трудно забыть.

— Этот дом принадлежит не мне, — сказала Калейла, покачав головой и улыбнувшись. — Это резиденция члена королевской семьи, кузена эмира, пожилого мужчины и его юной жены. Они сейчас в Лондоне. Он серьезно болен, этим объясняется наличие сложнейшей медицинской аппаратуры на первом этаже. Положение и деньги значат много в любом уголке мира, а здесь, в Бахрейне, особенно. Ваш друг, султан Омана, проявил о вас заботу.

— Отлично! Но кто-то должен был проявить заботу о том, чтобы ему стало известно, что произошло со Мной.

— Это была я, разумеется...

— Я знаю, кто вы, — прервал ее Кендрик, нахмурившись. — Вот только не могу вспомнить, где и когда я вас видел.

— Я была одета иначе, и виделись мы в обстоятельствах не самых приятных. В Маскате, на темной грязной улочке...

— Чтоб он пропал, этот Маскат! Да и квартал, где живет эль-Баз, заодно. Вы та самая женщина, которая хотела убить меня!

— Нет, не хотела. Мне пришлось защищаться от четырех оборванцев, напавших на меня, — троих мужчин и одной девчонки.

Кендрик на секунду прикрыл глаза.

— Помню, один из них совсем мальчишка... Он был в форме цвета хаки...

— Не мальчишка он, — возразила Калейла. — Он заключенный наркоман, накачавшийся не меньше своей подружки. Они убили бы меня, чтобы раздобыть деньги на наркотики. А вообще-то я следила за тобой. Добывать информацию — это моя работа.

— Для кого?

— Для тех, на кого я работаю.

— Как вы узнали обо мне?

— Я не отвечу на ваш вопрос.

— На" кого вы работаете?

— В широком смысле — на организацию, которая изыскивает способ остановить непрекращающийся конфликт на Ближнем Востоке.

— На Израиль?

— Нет, — спокойно ответила Калейла. — Мои предки — арабы.

— Мне это ничего не говорит, но внушает опасения.

— Неужели американцы даже представить себе не могут, что арабы способны мечтать о справедливом решении?

— Я только что из нашего посольства в Маскате. То, что происходит там, не назовешь справедливым.

— Мы тоже этого не одобряем. Однако позволю себе процитировать высказывание одного конгрессмена, который, стоя перед почтенной публикой в палате представителей, сказал, что «террористами не рождаются, ими становятся».

Эван в изумлении взглянул на женщину:

— Это была моя единственная реплика, которую я когда-либо себе позволял на эту тему. И она, к сожалению, попала в «Конгрешнл рекорд».[30]

— Вы сделали его после крайне злобной речи конгрессмена из Калифорнии, который фактически призывал уничтожить палестинцев, проживающих в Эреце, что в Израиле.

— Этому конгрессмену что Эрец, что Биарриц! Член секты Белых англосаксонских протестантов, он опасается потерять голоса своих еврейских избирателей в Лос-Анджелесе. Он сам сказал мне об этом накануне того дня. Вероятно, принял меня за союзника, решил, что я поддержу его.

— Вы и сейчас верите в то, что сказали тогда?

— Да, верю, — ответил Кендрик. — Всякий, кто прошел через мясорубку лагерей для беженцев, знает: ничего хорошего из этого никогда не выйдет. Но то, что я наблюдал в Маскате, переходит все

мыслимые границы. Речь даже не об оскорблениях и издевательствах. То, что происходит там, куда страшнее. Эти звери наслаждаются тем, что творят.

— Большинство из них никогда не имели дома. Их первые воспоминания — грязь и убогость лагерей для беженцев, беспрестанные поиски пропитания и одежды для младших братьев и сестер. Мало кто обладает хоть какими-то знаниями. О том, чтобы учиться в школе, никто и подумать не может — это недоступная роскошь. Они изгнанники на своей собственной земле.

— Скажите это детям Освенцима и Дахау, — с яростью в голосе сказал Эван. — Эти должны быть счастливы уже тем, что они живые!

— Шах и мат, мистер Кендрик! У меня нет слов, только мои сожаления.

— Мне не нужны ваши сожаления. Я хочу выбраться отсюда.

— Вы не в том состоянии, чтобы продолжить то, что начали. Взгляните на себя. Вы измотаны до предела и к тому же изрядно потрепаны.

Кендрик не обратил на ее слова внимания:

— При мне был пистолет, нож, часы и еще несколько ценных вещей. Я бы хотел получить их назад.

— Думаю, нам следует обсудить ситуацию...

— Нам нечего обсуждать, — оборвал он ее. — Абсолютно нечего!

— А что, если я скажу вам, что это мы «запеленговали» Тони Макдоналда?

— Интересно! И как это вам удалось?

— Хотелось бы сказать, что мы вычислили его несколько месяцев или лет назад, но это не соответствовало бы правде. Первое подозрение зародилось сегодня утром, на рассвете. Он висел у меня на хвосте, преследуя в машине без габаритных огней...

— На дороге к Джабаль-Шам?

— Да.

— Тогда вы некая Каули или что-то в этом роде. Наш враг, помимо всего прочего, как заявил Тони в американском посольстве.

— Меня зовут Калейла, первые два слога произносятся так же, как название французского портового города Кале. Для Тони я, несомненно, враг, это правда, но что касается всего прочего — едва ли, хотя представляю, что он обо мне наговорил.

— Вы следили за мной, не так ли?

— Да, следила.

— Значит, вам известно о так называемом побеге?

— Известно.

— От Ахмата, что ли?

— Да. Он доверяет мне. И вообще мы с ним давно знакомы.

— Тогда он должен доверять тем, на кого ты работаешь.

— Я не имею права распространяться на эту тему. Он доверяет мне, вот и все.

— Расплывчатое объяснение.

— Какова ситуация, таково и объяснение.

— А где сейчас Тони?

— В номере отеля «Тилос» на улице Правительства. Зарегистрировался под именем Стрикленд.

— Каким образом вы разыскали его?

— Через компанию, владеющую такси. По пути он заезжал в магазин, в котором, по имеющимся данным, нелегально торгуют оружием. Он вооружен... Словом, водитель оказался весьма сговорчивым.

— Как это понимать?

— Очень просто. Если Макдоналд делает шаг, вас немедленно ставят в известность. Он уже сделал одиннадцать телефонных звонков.

— Кому?

— Эти номера в телефонной книге не значатся. Человек отправится через час на центральный коммутатор и узнает координаты абонентов. Вам сообщат их.

— Спасибо. Мне позарез нужны эти номера. Калейла взяла стул, поставила его напротив кровати и села, глядя на Кендрика.

— Скажите, чем я могу вам помочь?

— С чего это вдруг такая сердобольность? Мои вещи вы присвоили, на кого работаете, не говорите...

— Что касается вашего пистолета, ножа, часов, бумажника с какими-то жалкими тысячами долларов, золотой зажигалки, смятой пачки неэкспортных американских сигарет, которую иметь при себе было крайне неосмотрительно, вы можете все это получить назад, если только убедите меня в том, что ваши действия не повлекут за собой убийства двухсот тридцати шести заложников в Маскате. Мы, арабы, такого исхода допустить не имеем права, ибо нас и так презирают за акции, неподвластные нашему контролю. Что до того, на кого я работаю, почему это должно волновать вас больше, чем это волнует нашего общего друга Ахмата? Вы доверяете ему, он доверяет мне. Значит, вы тоже можете доверять мне. Ваша арабская одежда продезинфицирована, выстирана и выглажена. Висит на вешалке в крайнем шкафу слева.

Эван пригладил ладонью волосы:

— Я непременно поразмышляю на досуге над логической задачкой о том, кто кому доверяет.

— Каков план ваших действий, я не знаю, однако догадываюсь, что времени у вас не так уж много.

— Действительно не много. Всего полчаса между половиной двенадцатого и двенадцатью сегодня ночью, — сказал Кендрик, не желая говорить ей ничего больше, кроме как назвать условленное время встречи. — Со мной в самолете летел террорист из посольства в Маскате.

— Он зарегистрировался в отеле «Араду» на Вади-эль-Ахд под именем Т. Фарук.

— Опять таксист?

— Еще один сговорчивый таксист попался, — ответила Калейла, растянув губы в улыбке.

— На кого бы вы ни работали, он, должно быть, весьма влиятельный человек.

— Возможно, вам покажется это странным, но люди, на которых я работаю, не имеют к этому никакого отношения. Они никогда не зашли бы так далеко!

— Чего не скажешь о вас.

— Я была вынуждена. Причины сугубо личные. Ответа на это можете не ждать.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать