Жанр: Сказки » Дмитрий Емец » Ловушка для Кощея (страница 10)


Она свистнула, и к ним подбежал олень Васька. Снегурочка запрыгнула в сани первой, а Ваня немного замешкался, толкаясь со своим двойником. Характер у двойника был не менее упертый, чем у самого Вани, поэтому неудивительно, что ни один не пропустил другого вперед.

— Проснись и охай! А вот теперь мы поскачем так поскачем! Давай, Васька! — крикнула внучка Деда Мороза.

Оленю Ваське не нужны были вожжи. Он задорно тряхнул рогами, оттолкнулся копытами, и сани помчались по воздуху. Рывок был таким внезапным, что Ваня и его двойник не удержали равновесия и упали на дно саней. Они неслись над петлявшим по лесу шоссе, внизу мелькали домики подмосковных поселков и деревень. Порой рядом с домами Ваня видел и людей, но никто из них почему-то не останавливался, не кричал удивленно и не провожал их взглядом. «Чего это с ними? Можно подумать, они каждый день видят, как сани летают?» — поражался мальчик.

— Почему люди не обращают на нас внимания? Мы что, невидимые? — спросил он у Снегурочки.

— Чтобы нас увидеть, нужно смотреть на небо, а люди чаще смотрят себе под ноги. Да ну их, этих взрослых! Тусклый они народец! — сказала Снегурочка и свистнула, подгоняя оленя.


…Ступа с Бабой Ягой, Кощеем и Кикиморой неподвижно висела в небе над Москвой. Кощей зорко вглядывался в тучи, но они надежно скрыли мальчика и его быстроногого спасителя. Более того, тучи, окружавшие ступу, были такими плотными, что в них вязли и терялись даже звуки. Тучи явно были на стороне беглецов.

— Куда ты смотрела, Яга? Где их нам теперь искать? — крикнул Кощей.

Баба Яга только руками развела. Чтобы немного утешить себя, она достала спицы и стала довязывать волшебные носки. Разозленный Кощей выхватил у нее вязанье и швырнул его вниз.

— Ох ты, батюшки! Что теперь будет? — заохала Баба Яга.

Она словно предчувствовала, что упавшие на землю носки ждет интересная судьба. Их найдет и наденет сторож строительного склада Сан Саныч Рубашкин.

Пройдет немало времени, но Сан Саныч так и не догадается, что носки с подковыркой, потому что для того, чтобы понять их волшебство, носки надо попытаться снять, а снимать носки — такой вредной привычки у Сан Саныча не было, нет и в третьем тысячелетии не будет.

— Я з-з-замерзла! У меня даже волосы обледенели! — задрожала Кикимора, дуя себе на руки.

— Еще раз пожалуешься — полетишь из ступы кувырком! — рявкнул на нее Кощей.

Кикимора испуганно посмотрела вниз, прикинула, с какой высоты ей придется падать, если Кощей сдержит свое обещание, и соврала:

— В-вообще-то, м-мне уж-же тепло! Даже ж-жарко!

Кощей ударил по краю ступы кулаком.

— Клянусь мозолью, они еще за все поплатятся, — прошипел он. — А теперь, Яга, за дело! Летим на шабаш!

Глава шестая. ШАБАШ У ОСТАНКИНСКОЙ БАШНИ

— Я оставил Сугроба здесь! — Ваня показал Снегурочке на высокую ель, вершина которой была далеко видна среди деревьев Тимирязевского парка.

— Если он дрыхнет, не буди его! Я хочу напугать этого соню. Вот будет прикол, — прошептала Снегурочка.

Она спрыгнула с саней, подкралась на цыпочках к ели и надвинула оранжевое ведро на глаза храпящему снеговику.

— Караул! Нашествие пингвинов! Спасайся кто может! — крикнула она в ухо Сугробу.

— Льдышки-мартышки! Чьи это проделки? — Снеговик спросонья подскочил, ничего не видя, стукнулся лбом о еловую ветку, и с дерева на него упал тяжелый пласт снега.

— Атас! Полный кайф! Ты это сказал! Я так и знала, что, если тебя напугать, ты завопишь свои «льдышки-мартышки»! — Снегурочка восторженно хлопнула себя по коленям.

Сугроб уставился на Снегурочку, узнал ее и радостно завопил:

— Снегурочка! Какими судьбами! Как я рад тебя видеть!

— И я рада тебя видеть, старый ворчун! Дай я тебя обниму! — крикнула Снегурочка. Она с разбегу повисла у снеговика на шее, а тот стал быстро поворачиваться и кружить ее.

Вдоволь покружив Снегурочку, Сугроб вдруг вспомнил, что он тяжело болен. Он опустил ее на снег, а сам схватился одной рукой за грудь, а другой за живот:

— Ох-ох-ох-ох! У меня аж внутри все прыгает. Нельзя так пугать старых больных снеговиков!

— Не прибедняйся! Какой ты больной? Тебя только недавно слепили, — возразила ему Снегурочка.

— Никогда нельзя судить по внешнему виду. Болезни могут быть скрытыми. Вот у меня, например, тут колет, и тут колет, и сзади тоже колет. И вообще, спорю на двадцать мороженых, я самое больное и несчастное существо в мире! Никто меня не понимает и тем более не ценит! — Снеговик застонал и краем глаза покосился на Ваню со Снегурочкой, проверяя, испуганы они или нет.

— Ничего удивительного, что у тебя везде колет. Ты же на еловых иголках стоишь, — рассмеялась Снегурочка.

— Это ничего не значит! У меня и раньше там кололо! — поспешил заявить снеговик, но еловые иголки все же стряхнул.

— Эй, вы про меня забыли! — вдруг подал голос двойник Вани. — Я к папе с мамой хочу!

— К каким папе с мамой? — спросил Ваня.

— К моим! — заявил двойник и первым полез в сани.

У Ваниного дома волшебные сани снизились, высадив двойника. На прощание он треснул настоящего Ваню по лбу.

— Чао, дубина! Теперь я — это ты, а ты вообще неизвестно кто, — сказал он и, спрыгнув в снег, направился к подъезду.

Прижавшись носом к кухонному окну, Ваня увидел, как двойник разговаривает с его мамой, рассказывая ей о чем-то, а потом направляется к компьютеру, включает его и начинает гонять в его любимую игру. Заметив, что Ваня на него смотрит, двойник вначале показал ему язык, а потом подошел к окну и решительно задвинул штору.

Все это показалось мальчику таким обидным, что он задумался, а нужен ли он вообще кому-нибудь, если все так запросто без него обходятся? Вдруг он теперь навсегда останется частью сказки и никогда больше не вернется к родителям?

— Нагловатый двойник у тебя получился. Не унывай, они все такие, — утешила его Снегурочка. — У меня тоже случай был. Как-то решила я из дому сбежать, вылепила себе двойника, чтобы ее вместо себя оставить, а она, Снегурочка эта фальшивая, меня в ковер закатала, рот пластырем заклеила, а сама вместо меня смылась.

Нельзя сказать, чтобы рассказанный Снегурочкой случай утешил Ваню. «Вдруг теперь двойник не захочет со мной обратно меняться? — подумал он. — Ну ничего, пусть только попробует! Я его так вздую, что он уже одними фингалами будет от меня отличаться».

Они сели в сани, поднялись над городом и взяли курс на северо-восток, туда, где в сгущающихся снеговых тучах, освещенная прожекторами, виднелась Останкинская башня.

— Эх, льдышки-мартышки, если бы снег повалил! — воскликнул снеговик. — Устроили бы мы нечисти веселый шабаш! Пусть бы она в сугробах увязла.

— Снег, говоришь, повалил? Это будет прикольно! Дай только вспомню, как это

делается. — Снегурочка ненадолго задумалась, а потом хлопнула в ладоши и крикнула: — Тучи, первая, вторая, третья, слушай мою команду! Беглым огнем, пли! Сбросить весь снегозапас!

Тучи надулись, словно большие белые киты, и из них вдруг повалил снег. Он валил такими крупными хлопьями, что вскоре на ближних к Останкину улицах его нанесло уже по пояс. Прохожие увязали, встали трамваи, машины на дорогах. Сани Снегурочки неслись в сплошной белой пелене, а снизу доносились удивленные, восхищенные, испуганные голоса: «Да что же это? Ничего не понимаю! Поразительно!»

— Класс! Они меня послушались! — обрадовалась Снегурочка. — А теперь — вьюга! Эй, вьюга, слышишь меня? Начинай свою пляску!

В тот же миг завыла вьюга, и весь снег, взметнувшись, оказался в воздухе. В одно мгновение исчезли расплывчатые пятна горящих фонарей и окон — все слилось в диком снежном танце. Ваня изо всех сил вцепился в борта саней. Он уже не понимал, где земля, где небо, не видел ничего вокруг. Только Снегурочка, Сугроб и олень Васька чувствовали себя в родной стихии. Снегурочка стояла на передке саней и движениями рук управляла вьюгой, словно опытный дирижер оркестром. Сугроб лихо пел старинную снеговиковскую песню, начинавшуюся словами: «Снеговики, ура, вперед! Мороз и стужа нас зовет!» А олень Васька, не дожидаясь понуканий, несся во весь опор, так что у седоков лишь ветер свистел в ушах.

Вскоре они были у Останкинской башни. На месте каждого охранявшего Останкино милиционера уже давно образовался сугроб, но, даже если кто-то из блюстителей порядка и ухитрялся выкопаться наружу, никто из них не видел оленя, запряженного в сани, который пронесся над оградой и мягко опустился вместе со своей упряжкой в нескольких метрах от башни. Ваня неосмотрительно сделал шаг и сразу с головой провалился. Хорошо, что Сугроб успел ухватить его за шиворот и вытащить наружу.

— Эй, ты, голова два уха, поосторожнее! — сказал он и протянул мальчику сплетенные снегоступы.

— Тихо! Сюда кто-то летит! — шепнула Снегурочка.

Ваня пригляделся и, несмотря на снегопад, увидел мелькавшие в небе темные точки. Точки увеличивались, приобретали очертания: на широкое пространство перед башней опускались летательные устройства, из которых, кряхтя, выбирались старые ведьмы и резво выскакивали молодые.

Если старые ведьмы предпочитали древние метлы и ступы, то молодые прибывали в роскошных иномарках — «БМВ» и «мерседесах» — и, опускаясь на засыпанную снегом землю, лихо хлопали дверцами и пикали сигнализацией. В железнодорожном вагоне, управляемом дюжиной скелетов, прилетели черти, а в ржавом автобусе, который совсем недавно валялся на свалке за городом, примчались упыри, оборотни и вурдалаки. Метель застилала глаза, и нечисть налетала друг на друга, увязала в сугробах и ругалась.

— Вот уж не ожидали такого от Кощея! Другого места выбрать, что ли, не мог, черт лысый? То ли дело Лысая гора! — возмущались одни.

— Еле дорогу нашли! Половина наших в пурге заблудилась! — жаловались другие.

— А где Кощей? Не прилетел еще? — спрашивала у всех косая на левый глаз и перекошенная на правый бок хромая ведьма, прилетевшая в украшенной черепами ступе. («Вы ее знаете? Это сама чертова бабушка!» — уважительно шепталась за ее спиной нечисть.)

— Да нет, бабуся, пока не видно, — отвечали ей.

— Ась? Громче говори, милочка! Ничего не слышу! — еле-еле ворочала языком чертова бабушка.

Пока нечисть делилась последними сплетнями, Снегурочка прокралась к брошенным ступам и незаметно стащила три темных ведьминских плаща. В один плащ она завернулась сама, а два других протянула Ване и снеговику. От плаща пахло затхлостью и мышами, зато в нем мальчик мог спокойно разгуливать среди нечисти, не опасаясь быть узнанным.

Внезапно рев и вой непогоды был перекрыт страшным воплем, и на площадку перед Останкинской башней обрушилась ступа. В ступе сидел Кощей Бессмертный и тер лоб со вздувавшейся на нем шишкой, на чем свет ругая Бабу Ягу:

— Ты что, старая, не видишь, куда летишь?

— Разве я нарочно? Поди полетай, когда все гляделки залепило! — оправдывалась Баба Яга.

А дело было вот в чем. Не разглядев сквозь метель Останкинской башни, старуха врезалась в нее. Весь удар принял на себя лоб сидящего с краю Кощея. Не будь он бессмертным, ему пришлось бы плохо.

Увидев Кощея, все приглашенные на шабаш почтительно склонили головы. Он откинул плащ и выпрямился во весь свой могучий рост. Костлявым пальцем с длинным желтым ногтем Кощей очертил в воздухе круг, и внезапно сразу в нескольких местах загорелись костры. Не было ни сучьев, ни дыма, ни копоти — костры горели прямо на снегу, а над ними с визгом летала нечисть.

Позволив молодым ведьмам полетать и размяться, Кощей топнул ногой, а затем с усилием, словно сопротивляясь чему-то невидимому, поднял над головой раскрытые ладони. Тотчас вокруг Останкинской башни возникла волшебная преграда. За ней густо сыпал снег, завывала вьюга, но внутрь она не могла пробиться. По краям преграды запылали факелы, распространяя смрадный и удушливый запах серы.

— Кощей поставил невидимую стену! Теперь никто не сможет ни войти сюда, ни выйти. Никто нас не подслушает, — доносился со всех сторон одобрительный шепот.

Теперь, когда снегопад прекратился, Снегурочке, Сугробу и Ване оставаться незамеченными стало сложнее, и, не очень надеясь на свои плащи, они нырнули за одну из брошенных машин. Тем временем Кощей отдал приказ, и черти с ведьмами стали громоздиться друг на друга, образуя подобие трона. Наступая без разбора на ноги, головы, туловища своих подданных, повелитель поднялся на вершину трона:

— Где ушастая ведьма? Позвать ее сюда! — потребовал Кощей.

Из толпы нечисти выдвинулась слепая морщинистая ведьма, левое ухо которой было огромным, точно парус.

— Меня зовут Ухо Настороже, повелитель! У меня самый чуткий слух в мире. Я слышу, о чем шепчутся травы в лугах и как роют свои ходы дождевые черви, — сказала она.

— Хватит болтать! — прервал ее Кощей. — Отвечай, ты слышишь, где сейчас Дед Мороз?

Ведьма привстала на цыпочки, развернула ухо и стала прислушиваться. Вся нечисть затаила дыхание.

— Я слышу топот копыт ледяных коней. Слышу, как они несутся по северному лесу, — сказала ведьма.

Кощей потер высохшие ладони и ухмыльнулся. Железная челюсть у него в кармане защелкала зубами.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать