Жанр: Современная Проза » Джузеппе Д`Агата » Римский медальон (страница 2)


— Жду, вдруг ты объявишься! — С раскрытыми объятиями она двинулась к англичанину. — Или ты не знаешь, что я немножко волшебница?

У нее было все еще миловидное, хотя и поблекшее лицо зрелой женщины. И совершенно не соответствующий игривому тону беспокойный взгляд. Полные чувственные губы ее улыбались.

— Волшебница? Не говори глупостей. — Эдвард осторожно высвободился. — Лучше скажи, что занесло тебя в Рим?

— Да просто провожу тут время. И притом уже бог знает как давно. А ты?

— Я только что приехал. Даже не успел подняться в номер.

— Один? — Оливия смотрела сквозь ироничный прищур и одновременно поправляла высокую светлую прическу.

— Совершенно один. У меня тут кое-какие дела. А ты… Признаюсь, не ожидал встретить тебя здесь. Я полагал, что…

Женщина прервала его, кокетливо потрепав по щеке. Бедняжка Оливия, манерами она никогда не блистала. Нельзя было знать, кем она окажется в следующий момент — элегантной аристократкой или дамой полусвета.

— Хочешь сказать, что вспоминал меня иногда?

— Еще бы… Только я думал, ты в Кенте, с мужем.

— Он приказал долго жить.

Казалось, она говорила о чужом человеке.

— Он умер? Но от чего?

— От скуки. — Оливия подавила легкий зевок. — Он слишком любил проводить все время наедине со своими мыслями, а мысли его были такими скучными. От них-то он и… Ты бы видел его — это был весьма элегантный покойник.

Для шутки это было уж слишком, даже из уст Оливии. Но за развязным тоном Эдвард уловил с трудом контролируемое напряжение.

— Однако и ты, похоже, не развлечься сюда приехала. Одна в такое время слушаешь органный концерт. Ты здорово переменилась.

— Находишь? Наверное, дело в Италии. Мне ни в коем случае не следовало приезжать в Рим. В Лондоне мы так славно развлекались. Не правда ли? — Оливия опять кокетничала, однако надолго ее не хватило. — В Италии я скучаю, — погасшим тоном добавила она.

— Берегись! Именно эта болезнь доконала твоего муженька.

— Конечно. Вот я и смотрю телевизор.

— Конечно, музыка — отличный допинг, но с каких пор тебя интересует классика? В Лондоне тебе хватало и шейка.

— Ты помнишь? Я потрясающе его танцевала, правда? А теперь переключилась на классику. Ты же не станешь меня ревновать к какому-нибудь Бетховену. — Она взяла Эдварда под руку. — Угости меня чем-нибудь.

— Охотно. Местный бар тебя устроит?

— Представь себе. Я ведь почти благонравная вдова.

Они прошли к бару, сопровождаемые внимательным взглядом синьоры Джаннелли.

— Двойной, как обычно, — бросила Оливия бармену. — И синьору тоже. Нам надо отметить встречу. — Она уселась на высокий стул и закинула ногу на ногу. — Итак, ты один? А я вот нет. Жаль, конечно, упускать такой случай. Но ничего не поделаешь. А ты мог бы убрать соперника?

Подобная перспектива развеселила Эдварда.

— По правде говоря, я приехал в Италию с другими целями. И все же — о ком речь?

Оливия внезапно переменилась в лице, увидев что-то в зеркале позади бармена.

— Об одном мерзавце, что сейчас стоит у нас за спиной. — И она резко обернулась. Эдвард последовал ее примеру.

К ним направлялся высокий сухопарый мужчина лет пятидесяти. В молодости он, видимо, был не лишен привлекательности. Однако сейчас набрякшие мешки под глазами и опущенные углы плотно сжатого рта говорили о подорванном здоровье и испорченном характере. Костюм, купленный когда-то в дорогом магазине, сидел на нем довольно небрежно.

Оливия молниеносно переменила тон:

— Лестер, сокровище, познакомься, это Эдвард. Эдвард, сокровище, познакомься, это Лестер. Я уверена, вы станете друзьями. — Она определенно была сегодня в ударе.

— Привет. — Лестер был немногословен.

Эдвард ответил легким кивком.

Возникла неловкая пауза, во время которой Оливия не спеша допивала содержимое бокала и разглядывала обоих мужчин.

Лестер начинал злиться:

— Поторопись, нам пора.

— Сначала допью. — Оливия вызывающе качнула ногой.

Лестер резко выхватил у нее из руки бокал и одним глотком допил виски. Оливия повернулась к Эдварду:

— Что скажешь? И это мой, как это сейчас говорят, друг. Настоящий герой! Жаль только, стареет прямо на глазах.

Лестер сохранил самообладание и парировал:

— Можешь обвинять меня в чем угодно, дорогая, но оставаться вечно молодым я тебе не обещал. Как, впрочем, и ты мне.

Эта перепалка начинала действовать Эдварду на нервы.

— Он прав. А я виновата. Ничего он мне не обещал, и я из принципа никогда не верю ничему, что он говорит. Но погеройствовать он действительно успел. Ты когда-нибудь слышал о бароне Россо — Красном Бароне? Перед тобой бывший ас немецкой авиации. Подумать только, а ведь я так хорошо относилась к английским мужчинам! И откуда только этот взялся на мою голову?

Эдварду ничего не оставалось, как поддержать странную игру:

— Поздравляю, барон!

— Не слушайте ее. Это все выдумки. Я ирландец и никогда не воевал на стороне немцев. Моя фамилия Салливан. Итак, который час? — Он взглянул на внутреннюю сторону запястья, где располагался циферблат часов. — Оливия, сокровище, ты идешь наконец?

— Конечно, мой ангел. Чао, Эдвард, я счастлива, что встретила здесь тебя. — И внезапно очень серьезно добавила: — Поверь мне, это действительно так.

Мужчины, кивнув друг другу, попрощались. Оливия и Лестер Салливан ушли.

Эдвард взял свою сумку и вернулся к стойке портье, где синьора Джаннелли вписывала что-то в гостиничный журнал.

— Мой ключ?

— Пожалуйста. Номер тридцать три. Третий этаж. — Эдвард

уже направился к лифту, когда женщина окликнула его: — Если у вас есть ценные вещи, советую передать их мне. Администрация не отвечает за ценности, не оставленные в сейфе.

Эдвард покачал своей сумкой и улыбнулся:

— Благодарю вас, в ней нет ничего такого, что стоило бы прятать в сейф.

Он вошел в лифт. Позабыв о своем журнале, синьора Джаннелли проводила нового постояльца беспокойным взглядом своих черных, не отражающих света глаз.

* * *

Номер 33 был обставлен в стиле начала девятнадцатого века. Из большого окна с отдернутыми тяжелыми портьерами был виден дом на противоположной стороне улицы. Дорогое зеркало в позолоченной раме придавало комнате дополнительный объем. На стенах были развешаны картины и гравюры, воспроизводящие римские пейзажи. Особняком висел план средневекового Рима.

Эдвард снял плащ, пиджак и освободил узел галстука. Потом прошел в просторную ванную комнату и пустил воду. Здесь тоже был воспроизведен интерьер прошлого века — мрамор, вместительная ванна, массивные позолоченные краны.

В ванной мерно журчала вода, а Эдвард меж тем принялся распаковывать вещи. Вернувшись в комнату, он открыл один из чемоданов. Выложив на кровать несколько книг, он случайно взглянул в окно и с удивлением обнаружил, что из дома напротив какой-то человек наблюдает за ним. Заметив, что на него смотрят, человек поспешно опустил штору.

Эдвард переложил книги на стол и решил, пока наполняется ванна, прилечь. Но его внимание вновь привлекло шевеление в окне дома напротив. Похоже было, что и впрямь его персона кого-то сильно интересовала.

Эдвард подскочил к окну и резким движением задернул тяжелую портьеру. Но и тут его ждал сюрприз: сюжет, изображенный на ее внутренней стороне, неприятно поражал своей мрачностью и никак не вязался ни с интерьером номера, ни с ослепительным римским полднем: по какой-то пустынной каменистой местности двигалась похоронная процессия. Лица людей были закрыты капюшонами. Все это не располагало к долгому любованию.

Эдвард взял трубку телефона, стоявшего на тумбочке у кровати.

— Пожалуйста, соедините меня еще раз с Марко Тальяферри, виа…

Не успев закончить фразу, он услышал голос синьоры Джаннелли:

— Сию минуту.

Ожидая соединения, он растянулся наконец на кровати. Трубка, прижатая плечом, оставалась возле уха. Теперь его взгляду предстал потолок. На росписи, украшавшей его, был изображен раненый олень и вцепившиеся в него голодные собаки. Определенно тот, кто оформлял это помещение, обладал своеобразным чувством юмора и мало заботился о спокойном сне постояльцев.

Гудки в трубке продолжались долго, но никто не отвечал. Снова раздался голос Джаннелли:

— Мне очень жаль, синьор, но никто не отвечает.

Продолжая раскладывать вещи, Эдвард бродил по номеру. Внезапно его внимание привлекло собственное изображение в зеркале. Он принялся внимательно изучать свое лицо, хотя подобное занятие было совсем не в его привычках.

Он принял ванну, надел свежую рубашку, сменил костюм, накинул плащ и, прихватив сумку, спустился в холл. Там он попросил синьору Джаннелли объяснить, как лучше проехать к британскому посольству. Она развернула современный план города и карандашом показала маршрут.

— Виа Грегориана — здесь находимся мы… Выезжаете на виа Систина, дальше все время прямо, площадь Барберини, мимо фонтана Тритон, и вот здесь, — она отметила ногтем, — улица Четырех Фонтанов. Все очень просто, заблудиться трудно. На всякий случай возьмите карту.

Эдвард поблагодарил и, перекинув через плечо свою кожаную сумку, направился к двери.

— Хотите, еще раз наберу номер? — Синьора Джаннелли внимательно смотрела на англичанина.

Он помедлил:

— Нет, спасибо, я сам позвоню.

— Тогда запишите…

Последних слов он не услышал, потому что уже вошел в телефонную кабину недалеко от стойки портье и начал уверенно набирать нужные цифры. Ожидая ответа, Эдвард перехватил странный взгляд синьоры Джаннелли. Он хотел уже положить трубку, как вдруг услышал слабый мужской голос, звучавший словно издалека.

— Алло!

— Алло! — взволнованно отозвался Эдвард. — Синьор Тальяферри?

— Да, я. С кем я говорю?

— О, наконец-то я нашел вас! Извините меня за опоздание. Синьорина Лючия, наверное, уже объяснила вам… Я знаю, что вы ждали меня вчера весь день.

— Простите, но я не понимаю…

— Я говорю с Марко Тальяферри, художником?

— Нет, художник Тальяферри скончался.

Озадаченный, Эдвард хотел было что-то сказать, но раздался щелчок, и связь прервалась.

Он медленно опустил трубку, вышел из кабины и, как бы ища ответа на происшедшее, посмотрел на синьору Джаннелли, но та, похоже, углубилась в изучение счетов.

* * *

К зданию британского посольства съезжался римский бомонд и представители английской диаспоры. Сегодня здесь проходило открытие небольшой, но весьма важной в культурной жизни двух стран выставки. Повсюду бросалась в глаза надпись: «Байрон в Риме». В большом зале, убранном в стиле королевы Виктории, были размещены витрины с самыми разнообразными экспонатами, касающимися пребывания в Риме лорда Байрона.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать