Жанр: Современная Проза » Джузеппе Д`Агата » Римский медальон (страница 28)


— Я не сомневался, что, найдя дом «О», отыщу и место, где прежде находилась площадь. Я построил несколько разных гипотез, касавшихся друзей Байрона, имена которых начинались на букву «О» и которые могли оказаться в Риме в те годы. Гипотезы эти, однако, остались гипотезами. Я уже стал отчаиваться, как вдруг интуиция подсказала мне… Впрочем, может, это был чей-то голос, который я принял за свой, внутренний… — Теперь Эдвард посмотрел на синьору Джаннелли. — Я подумал, что, вероятно, это не что иное, как инициал имени Оберон… Оберон — царь фей и эльфов из шекспировского «Сна в летнюю ночь». Я допустил неточности в своей статье и уже принес свои извинения, но все же я сделал открытие, довольно значительное… с точки зрения литературоведения…

Эдвард переглянулся с Барбарой, и та ободряюще улыбнулась в ответ.

— Оберон — это прозвище, которое Байрон дал своему другу сэру Перси Делано. О нем было известно, что он находился в Риме в двадцатых годах прошлого столетия. Итак, я принялся искать дом, где жил сэр Перси, хотя поначалу сомневался, что мне удастся найти его, и самое главное, до конца не был уверен, что «О» — первая буква имени Оберон… Но когда я отыскал дом, все встало на свои места… Именно это, скажу без ложной скромности, и является моим открытием.

Из первого ряда донесся голос:

— Можно вопрос?

Эдвард взглянул на говорившего:

— Пожалуйста, профессор Баренго.

— Вы можете сказать нам, где находится этот дом?

Эдвард немного помедлил, потом ответил:

— На виа делле Тре Спаде, девятнадцать. Это тот самый дом, где прежде, задолго до сэра Перси, жил Бальдассаре Витали и где он явился Байрону во время спиритического сеанса. — По залу прошел легкий вздох. — Байрон, как вам известно, страстно увлекался некромантией. В ту ночь кто-то играл на органе «Двенадцатый псалом» и явился дух его автора, Бальдассаре Витали. — Эдвард улыбнулся. — Была ли это материализация коллективного подсознательного, или же сие «мрачное явление» оказалось чьей-то шуткой, предоставляю решать вам. Так или иначе, на Байрона это произвело такое сильное впечатление, что, вернувшись домой, поэт почувствовал необходимость записать в дневнике слова псалма Витали.

Божественная музыка… На самом деле ее автора считали в свое время воплощенным дьяволом. Говорили, будто Витали — маг, имеющий связи с потусторонним миром. И самое главное, о нем ходила молва, будто он убил своего соперника по некромантии — ювелира Иларио Брандани, чтобы завладеть секретом его могущества — знаком повеления.

* * *

В это время Пауэл уже стоял на виа делле Тре Спаде у дома номер 19, рассматривая фриз с изображением сов. Затем он решительно вошел в подъезд.

Пауэл спустился в подвал и осветил фонариком плиты на полу. В луче света появилось надгробие сэра Перси Делано — Оберона — друга Байрона. Затем луч опять скользнул по стене и замер на старинной картине с изображением Распятия.

* * *

В это же время напряжение аудитории в зале британского посольства достигло своего пика.

— Что же представлял собой этот знак повеления, который Витали выкрал у Брандани, убив его? Пока мы можем лишь делать предположения. Однако следы трагической загадки просматриваются в завещании музыканта, где упоминается некое тайное наследие, которое предназначено посвященному и охранять которое поручено посланцу, имеющему тело, но не имеющему души… — Эдвард указал на князя Анкизи. — Этими ценными подсказками я обязан князю Анкизи и еще раз чувствую необходимость публично поблагодарить его. Речь идет, таким образом, о каменном посланце — том самом, о котором упоминает в дневнике Байрон, очевидно хорошо знавший легенду…

Эдвард внимательно следил за реакцией публики. И особенно Анкизи и его окружения.

— Посланец, который имел тело, но не имел души… Каменный посланец… Статуя или же картина… Возможно, изображение ангела. Вспомним, что ANGHELOS по-гречески и означает «посланец»… Посланец Божий. Согласно легенде, Брандани, умирая, проклял своего убийцу и поклялся через сто лет перевоплотиться в человека, на которого будет возложена миссия найти нечто, охраняемое каменным посланцем.

Эдвард подождал, пока публика

успокоится.

— И действительно, сто лет спустя другой человек, родившийся в тот же день, что и Иларио Брандани, узнал, что на него возложена некая миссия. Это был художник Марко Тальяферри, который пожертвовал своим даром ради оккультных наук. Тальяферри оставил свидетельство своих отчаянных поисков — картину с изображением площади, расположенной неподалеку от дома, где жил Витали. Той самой площади, о которой Байрон писал в своем дневнике.

Эдвард сделал выразительную паузу и оперся двумя руками о кафедру.

— А теперь, может быть, самое главное. Тальяферри умер тридцать первого марта 1871 года, ровно сто лет спустя после смерти Брандани. Родился он, кстати, тоже в один день с ювелиром, только на сто лет позже. Как и Брандани, ему исполнилось тридцать семь лет. Он был из тех, кто верит в подобные мистические совпадения. Он верил, что является воплощением Иларио Брандани.

Кое-кто в зале скептически улыбнулся. Анкизи показал знаком, что у него есть вопрос.

— Позвольте, профессор?

— Прошу, князь.

— Можно узнать, а кто тот избранный, которому в нашем веке дано продолжить череду перевоплощений?

Эдвард молчал. Барбара подалась вперед, не спуская с него глаз.

Анкизи настаивал:

— Ответьте, профессор. Сегодня тридцатое марта. И, если верить вашему рассказу — чрезвычайно впечатляющему, разумеется, — кто-то из нас должен умереть сегодня в полночь. А осталось меньше двух часов. Кто же этот несчастный? Может быть, объединив усилия, мы сможем спасти его?

Реплика князя вызвала в зале смешки.

Эдвард вызывающе улыбнулся. Он вынул из внутреннего кармана пиджака медальон Иларио Брандани и положил его перед собой.

— В нашем веке человек, которому суждено выполнить эту миссию… — Эдвард обвел глазами зал, — если верить легенде… это я. — Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум, поднявшийся в зале. — Да, это я… Завтра мне исполняется тридцать семь лет. Однако я надеюсь не умереть, потому что я отыскал место, где спрятан знак повеления, и сейчас расскажу об этом. Знак повеления находится в доме, который принадлежал Бальдассаре Витали, а позднее сэру Перси Делано. Там, в склепе, находится старинная картина, изображающая Распятие. Ключ к разгадке Витали зашифровал в словах «Двенадцатого псалма»: «… И я пошел, сомненья отметая. Дорога зла вела меня, прямая и страшная. Я вышел за порог, и за спиной моей остался Бог. Я шел, не видя Божьего лица. Дорогу зла прошел я до конца, но душу потерял свою в пути…»

Подскочив с места, Анкизи прервал его:

— Профессор, вы хотите сказать, что слова «Двенадцатого псалма» ведут туда, где скрыт знак повеления?

* * *

Со стороны можно было подумать, что какой-то сумасшедший танцует на могильных плитах. Пауэл двигался, напевая себе под нос слова псалма: «… И я пошел, сомненья отметая. Дорога зла вела меня, прямая и страшная. Я вышел за порог, и за спиной моей остался Бог. Я шел, не видя Божьего лица. Дорогу зла прошел я до конца, но душу потерял свою в пути…»

Тут Пауэл остановился и вздохнул с чувством полного удовлетворения.

* * *

— Стихи расшифровываются так: «За спиной моей остался Бог» означает — встать в домовом склепе спиной к изображению распятого Христа… «И я пошел, сомненья отметая», — нужно сделать столько шагов, сколько тактов в этом музыкальном отрывке, и идти прямо, потому что «дорога зла вела меня, прямая…». Когда закончится музыка, то есть «дорогу зла прошел я до конца», вы окажетесь в нужном месте. И действительно, в конце этого пути, во внутреннем дворике дома, стоит ангел, каменный посланец из дневника Байрона и завещания Бальдассаре Витали, — посланец, который, имея тело, не имеет души.

Зал взорвался аплодисментами. Барбара сидела, подавшись вперед и сцепив на коленях руки. Лицо ее горело от волнения. Эдвард взглянул на девушку и загадочно улыбнулся.

Лекция была окончена.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать