Жанр: Детектив » Элла Никольская » Мелодия для сопрано и баритона (Русский десант на Майорку - 1) (страница 21)


И другой рассказ предназначен был для моей безмолвной подруги пользуясь её безграничным терпением, я повторяла его вновь и вновь, успокаивала, утешала себя, что так лучше, что Макс не для меня, а муж мой и отец моего ребенка - тот человек, с которым я счастлива.

И напоминала не то себе, не то Зине, как мы познакомились, как оно все получилось.

...Когда я узнала, что беременна, во мне будто два человека затеяли борьбу. Дочь Барановского, налетчица и воровка криком кричала: не надо никакого ребенка, мать-одиночка - это ужас, это навсегда, его отец тебя не любит, а ты его, и тебе двадцать всего, и Макс ведь уже где-то маячил, призрак великой любви, безнадежный случай, а сердце все же замирало.

Дочка же Гизелы, внучка старого дедушки Хельмута шептала по ночам: ребенок искупит все твои грехи, поезжай домой, к деду, к Паке, мама будет только рада, когда выйдет из больницы. Ты не останешься одна... Ни на что я не рассчитывала, когда решилась поговорить все же с Всеволодом Павловичем. Особенно когда увидела, что направляется он к проходной, где мы назначили встречу, со своей любовницей. Раговора, стало быть, не получится, спросит он меня, в чем дело, ответить мне будет нечего - не при ней же признаваться, и пойдут они себе дальше, а я тоже уйду... Но напрасно я себе все это нарисовала, все вышло иначе, и Всеволод Павлович оказался порядочным и благородным человеком, и любовница его не при чем, а я лишний раз убедилась, что я настоящая избранница. У других ведь так не бывает.

И я полюбила его, ты мне веришь, Зинуля? Благодарность и уважение это очень много, и не забудь, подружка, - он мой первый и отец моего ребенка. А Макс - это детское, подумаешь - загадочный вид и квадратный подбородок, все равно что в киноактера влюбиться, его не существует, он в воздухе растаял...

Растворялась в горячем полдневном мареве и моя терпеливая слушательница, жара прогоняла меня с пляжа. Окунувшись последний раз, отряхнув махровую простыню и накинув платье на мокрый ещё купальник - так легче идти, подниматься в гору, я отправлялась к Вардо и Павлику коротать ещё один сияющий, пустой, бесконечно тянущийся день. Ждать в саду вечерней прохлады, читать Пушкина. В шкафу у Вардо, где пылились медицинские справочники и книжки на грузинском языке, на мое несказанное счастье обнаружился Пушкин, полное собрание сочинений в одном томе, толстенная неудобная книжища, мелкий шрифт, издано до войны, надо же - потому и уцелела в шкафу, что на пляж с собой не возьмешь. Пушкин прогонял на время пугающие видения и воспоминания, сводившие с ума, и приводил на память другие голоса другие комнаты...

- Ну-ка скажи, у тебя счастливый брак? - спросил Макс. Мы с ним лежали в постели, слишком узкой для двоих, и комнатушка тесная, грязноватая, а за тюлевой дырявой занавеской на окне не ночь, как надо бы, а ясный день. Мы и днем не вставали.

- Нет, несчастливый, - ответила я тогда, - И больше ни о чем не спрашивай.

Что тут объяснишь? Мой муж, красивый, великодушный и добрый, старше меня больше чем на двадцать лет - вот и весь сказ. Макс открыл мне новый, неведомый мир: несколько дней и ночей, проведенных вот в этой каморке, свели на нет все достоинства и преимущества моего счастливого замужества, которое, собственно, к тому времени можно было считать закончившимся. Ведь я сбежала от мужа, сына увезла, оставив гадкую записку - в ней и слова правды не было, когда я её писала. "Ухожу к человеку, которого люблю...". Вилли увез меня чуть ли не силой, пригрозив, что расскажет мужу о моем прошлом. Заставил написать лживые слова, которые неожиданно обернулись правдой.

Как я ненавидела Вилли, он вынудил меня бросить все, что казалось счастьем, грозил тюрьмой:

- Все равно все потеряешь, Гретхен, сделай лучше по-моему. И поторопись, Макс ждет внизу, в такси...

Нет, не потому я согласилась, что внизу ждал Макс. Видит Бог - в тот момент имя его было пустым звуком. Но если Вилли выполнит свою угрозу - а он на это способен, - то вся жизнь рухнет, муж меня возненавидит, меня посадят в тюрьму, где уже томится отец, или в другую - какая разница? Павлика отберут...

- Вот документы. Архив твоего отца у меня, а у тебя есть опыт. Мы вдвоем много сможем сделать - смотри, здесь надолго хватит...

- А потом?

- Уедешь со мной в Германию, - не разхдумывая, ответил Вилли, - Ты молода, красива и устроишь свою жизнь. Что тебе здесь делать, Грета? Мы немцы - а эта страна для нас злая мачеха, разве не так? Посмотри, что стало с нашей семьей.

- Вилли, ради Бога, оставь меня в покое. Я замужем - Всеволод хороший человек. И подумай, что будет с мамой?

- До твоего мужа мне дела нет, а сестру Гизелу здесь с ума свели. И хватит об этом - вот бумаги, нам с Максом в них без твоей помощи не разобраться, и ты будешь нам помогать. Не забывай - это большие деньги... Мы с Максом все продумали и решили...

Они с Максом продумали и решили. А я и тот же Макс расстроили далеко идущие планы моего хитроумного дядюшки Вилли. Так уж получилось...

Такси, в котором действительно ждал нас Макс, доставило нас на Патриаршие пруды, в ту самую квартиру, где прежде жил Руди. Выходит, и он в заговоре? Как же так - Руди заодно с младшим братом против меня?..

Потом выяснилось, что Руди и не знал ничего. Хозяйка квартиры отказала беспокойному ресторанному

лабуху: женщин водит, соседи недовольны его поздними и часто шумными возвращениями. Вилли, случившийся как раз в Москве, помогая брату перевозить нехитрый скарб, ухитрился договориться с сердитой теткой: а нельзя ли пока пожить здесь племяннице с сынишкой, за хорошие деньги? Племянница - тихоня, он ручается, нет, не иностранка, Боже сохрани, и не музыкантша. У неё московская прописка - просто домашние неурядицы, сами знаете...

Вилли-заговорщик, Вилли-интриган, все у него ладилось до поры, всех обвел. И собой, наверно, гордился...

Рекомендовался он представителем какой-то западногерманской фирмы турист, видимо, примелькался. Жили они вдвоем с Максом в домах для иностранных дипломатов и журналистов на Кутузовском проспекте - не так уж далеко от квартиры Всеволода Павловича. И недалеко, в Сивцевом Вражке, жил себе поживал "клиент", которого, по плану Вилли, надлежало навестить в первую очередь. "Ходит птичка весело по тропинке бедствий, не предвидя от сего никаких последствий" - так приговаривал Барановский...

- Артемий Трофимович, слушайте внимательно, хорошо? - я говорила, прикрыв рукой трубку, внятно, без эмоций, - Это в ваших интересах. Читаю. Слышите, читаю. Я, агент по кличке Трофим, сообщаю, что на заседаниях заводского комитета ВЛКСМ ведутся антисоветские разговоры. Комсорг сортопрокатного цеха Щукин Анатолий Аверьянович вел антисоветский разговор по поводу приезда в Москву Риббентропа, точные слова: чего этому фашисту здесь надо? Присутствовали...

На этом месте трубку бросили. И то сказать, долго терпели. Случалось, по пять раз приходилось звонить, пока клиент уразумеет, что некуда ему деваться...

- Генуг - хватит, - деловито сказал Вилли, когда в трубке снова зачирикали короткие гудочки, - Звонить дальше бесполезно, информацию клиент получил, теперь подтвердим её документально, правильно, племянница?

Отлично он освоил метод Барановского. В конверт легла заранее переснятая копия прочитанного отчета и краткая выписка из дела злополучного комсорга сортопрокатного цеха. Участие в заговоре, подрыв, вовлечение, шпионаж в пользу иностранной державы - какой, не названо. Стандартный набор. Присутствовавшие на том заседании комитета комсомола и не догадывались, что один из них настрочит "отчет". Смеялись, наверно, шутили - молодые ведь ребята, а было дело весной, в апреле, так значилось в документе... Разметало их черной силой по лагерям, умер через три года комсорг Щукин - от воспаления легких, сказано в его деле на последней странице. А доносчик вот он - на Сивцевом Вражке, и голосок хоть и дребезжит, но ещё бодренький.

...Павлик хныкал и просился домой. Вилли с Максом ушли - уходя, Вилли запер дверь снаружи.

- Что ты делаешь? А если пожар?

- Зай форзихтих - будь осторожна, - вот и весь ответ. Телефона в бывшей квартире Руди как не было, так и нет. Ясно - любящий дядюшка опасается, что я сделаю попытку вернуться к мужу. Куда уж - после той записки... А ведь это совсем недалеко, минут двадцать троллейбусом по Садовому кольцу. Но там остался другой мир, и этот другой мир несовместим, выходит, с Вилли и Максом, а вернее - с прошлым, от которого так и не удалось уйти. А ведь я хотела, и Руди старался помочь. В этой самой квартире около двух лет назад и затеял он мое превращение в Зину. Переклеил аккуратно фотографию из одного паспорта в другой, и стала я тобой, Зинка. И замуж вышла, и сына родила - но, видишь, недалеко ушла, все вернулось на круги своя...

...Невыносимо было представлять себе, как входит Всеволод в свой дом, как читает проклятую записку. Я села за стол, пододвинула к себе перечень вещей, которые мы потребуем у клиента - того, которому сегодня звонили и письмо отправили. Списочек подробный, аккуратный, Барановский составил, а нам вот с Вилли действовать, выполнять последнюю волю отца... Каково ему там, за тюремной решеткой?

Я задумалась о предстоящей "операции" - без Барановского ещё страшнее звонить в незнакомую дверь. Вилли - иностранный гражданин, он выпутается, если что. Если, к примеру, за дверью нас встретит милиция... Мне стало жутко.

И тут что-то звякнуло в прихожей, явственно повернулся ключ в замочной скважине. Я метнулась туда, щелкнула выключателем.

- Дас бин их, Гретхен, - вошел Макс, что ему здесь надо? Забыл что-нибудь... Но он прошел в комнату, сел к столу и меня жестом пригласил сесть:

- Надо поговорить, Гретхен...

Вот как все получилось, Зинуля. А до этого мы с ним и словом не перекинулись, представляешь?

...Дни в Сухуми тянулись невыносимо. Когда в доме появлялась молодая, похожая на Вардо - такая же носатая женщина, я знала: нынче воскресенье. Незамужняя дочь, которая учительствует в недалеком селении, приехала навестить мать. После четвертого воскресенья, когда я, как обычно, позвонила с почты, муж сказал, что приехать не сможет.

- Что случилось? Отпуск не дали? Ведь обещали же... А как же мы с Павликом? Нам что делать?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать