Жанр: Русская Классика » Андрей Назаров » Песочный дом (страница 35)


Лерка удивленно взглянул на Сахана - бескровное, обострившееся лицо, нос утиный, глаза посажены глубоко, мутные - и встретил такую звериную злобу, что смутился.

- Почему ты им такую... странную смерть надумал - голыми, с барабаном и яму одну?

- Потому, что страшнее ничего нет. А тебе не понять.

Во весь путь Сахан ничего больше не сказал и только за Бутырским валом, возле самого рынка, бросил:

- Вон он, твой свободный рынок - тушенку на валенки меняет.

Лерка проследил его взгляд и увидел мужиков, рядящихся о чем-то у дощатых строений. Хлипкий человечек, роняющий из-под руки вложенные друг в друга валенки, мотал головой, а дюжий мужик в распахнутом кителе совал ему банку американских консервов, отливавшую жестяным золотом.

- Не стоит она валенок, - заметил Лерка.

- На десятку помажем, что отдаст? - предложил Сахан, оживившись.

- По рукам.

Не успели они разбить руки, как хлипкий мужичок решительно зажал свои валенки и отошел.

- Говорил тебе! - воскликнул Лерка.

- Странно, - протянул Сахан. - Ну да ладно, червонец за мной. Отдам при возможности. А теперь идем.

Но Лерка остановился, не в силах одолеть рыночные ворота.

- Сахан, иди один, - взмолился он. - Не могу я там... я тебя здесь ждать буду.

- Замерзнешь, - отрезал Сахан. - Этой твари хозяин нужен под пару. Богатый песец, меня с ним заметут - моргнуть не успею.

- Береги карманы! - раздался у ворот крик, от которого шарахнулись люди.

- Что это?

- А щипачи местные наводку делают. Сейчас деревня эта за карманы да чулки похватается, покажет, где деньги прячет. Тут их и подсекут.

- Да ведь народу полно, свидетелей...

- Свидетели закон знают, не рыпаются. Что увидят - тут и забудут, чтоб глаза им мойкой не прополоскали.

- Чем-чем?

- Тем-тем. Лезвием бритвенным. Ладно, ахать потом будешь, пошли.

Он провел Лерку между шумными торговыми рядами с картошкой, зеленью, маслом и ранними яблоками. В глубине рынка, в отдалении от лотошной суеты, Сахан остановился, поглядывая на людей, слонявшихся без видимого дела.

- Давай достанем, чего без толку стоять, - предложил Лерка.

- Кому надо, сам подойдет.

Первым подошел парень лет пятнадцати, одногодок. Помявшись, спросил, указывая глазами на сумку:

- Чего?

Лерка открыл было рот, но Сахан опередил его:

- Через плечо. Пошел отсюда.

- Ты полегче, - начал было парень, но Сахан отвел ногу и врезал ему под зад.

Парень проскочил вперед, потом остановился, обмерил Сахана взглядом и скрылся. Сахан поправил веревку, стягивавшую рваный ботинок, и пояснил:

- Шелупонь. Перекупщик начинающий. Шестерка.

- А если подвалят нам и песца отнимут?

- Не подвалят, они все тут под Кащеевыми братьями ходили. Помнят.

- Но Кащеевых братьев на фронте поубивало.

- Ничего, с того света страшнее.

Лерка стал ждать, чем все это кончится. Подходили люди, спрашивали, но Сахан сумки не раскрывал, пока из рыночной суеты не вынырнул старик с пустым мешком на плече.

- Что меняете, сынки? - спросил старик.

- Товар по деньгам, - ответил Сахан и раскрыл сумку. - Песец. Высший класс.

- Хорош! - ответил старик.

- Хорош. Два куска, папаша. Старческая рука нырнула в белый мех, и Сахан ударил по ней ребром ладони.

- Ты, папаша, денежки заплати, а потом лапай.

- Строг ты, сынок, строг, - ответил старик с ласковой улыбкой. - Вот война что делает - детишки совсем, а на толкучку. А я к детям всей душой. У меня и свои - воюют.

- Так это ты им горжетки торгуешь? - спросил Сахан.

- Ты брось, не озорничай! Молод еще, - обозлился старик.

- Вали, папаша, вали, - ответил Сахан.

Старик попятился, не сводя глаз с песца. Сахан закрыл сумку.

- Зачем ты его так? - спросил Лерка, думая про вчерашнего обездоленного старичка. - Может, купил бы?

- Вернется.

Старик и правда вернулся. Вынырнул из толпы - неприметный, землистый, точно наспех сшитый из мешковины, - стрельнул глазками.

- Смотрю, не берет у вас, сынки, никто. Ладно, думаю, облегчу ребяток. Восемьсот даю.

- Другой раз зайдешь, папаша, - ответил Сахан. - Я у кота хвост отрежу за твои восемьсот.

- Озоруешь, - ответил старик ласково и исчез.

- Придет еще, этот от своего не отстанет. Но настоящей цены не даст. Ладно, пойдем потихоньку, а то он нас целый день морочить будет.

Сахан двинулся к выходу, затискиваясь в самые бойкие места, и Лерка едва не потерял его.

- Постоим малость, - сказал Сахан, кого-то высматривая в толпе.

Лерка заметил невысокого плотного человека в тенниске, выскакивающего над торговыми рядами розовым шаром.

- Знакомый будто, - сказал Лерка.

- Да это наш, из Песочного. Коля-электрик. Плитки ворованные продает.

- Может, ему показать? - спросил Лерка.

"А что, может, и возьмет, - думал Сахан. - Но только не здесь ему надо показывать. Он теперь сам зверюга, сам в запале рыночном. Здесь он и полцены не даст. Как это - сам обдираю и чтоб меня тут же? Нет, я ему дома покажу, когда он в халатике да на диванчике, чайком раздобрен. Там он барин, по нраву придется - и без торговли возьмет, с шиком".

- Нельзя, - ответил Сахан, - очумел, что ли, в свой же дом продавать? А мать признает?

- Правда. Не подумал. - Лерка смутился и почувствовал такую неприязнь к чужому, грубому рыночному сброду, который так понимал и любил вчера, что и за сотню отдал бы этого песца, чтобы уйти отсюда скорее.

- Тысячу даю, - сказал вынырнувший из-под руки старик, ощупывая Лерку жесткими глазами и обдавая погребным духом.

Лерку шатнуло от

брезгливости, и он едва выговорил, показав на Сахана:

- Вот с ним сговаривайтесь.

- Вали, папаша, вали, - ответил Сахан, но неожиданно раскрыл сумку и помахал белым хвостом. - Прощается с тобой, папаша. Дорог ты зверюшке. Но жаден.

- Тыща двести, - сказал старик и исчез.

- Еще вернется, - сказал Сахан. - Но своей цены не получим. Два куска большие деньги. Настоящая цена войной открылась - что к пузу ближе, то и дороже. В Ленинграде, говорят, в блокаду бриллианты за пайку отдавали. Понял теперь, откуда эти Ферапонты Головатые берутся? Кто медком, кто картошкой и маслецом. Вот у кого деньги, вот кто может самолеты да танки дарить.

- Ну, хоть дарят.

- Дарят-то единицы, а посчитай, сколько их тут, мешочников-то, а? То-то. Кто и дарит. Совесть заест, или помирать пора, или просто покупать на них нечего. А то и власти поприжмут. Вот и подарит родине - глядите, какой я патриот. А не с родины ли он содрал свои тысячи?

- Вот не думал, - ответил Лерка.

- Подумай. Только недолго всем этим бриллиантам да мехам у мешочников вековать. Помянешь мое слово. Кончится война, наладится мир - тут и спустят. Тогда уж они в крепкие руки попадут.

- Кому?

- Да хоть твоей мамаше, - ответил Сахан и ухмыльнулся.

Подходили люди, спрашивали, Сахан кому разворот давал, с кем разговаривал, а кому показывал белый хвост. Лерка пытался сообразить, по каким признакам оценивает Сахан покупателей, но ничего не понял. Люди были равно чужими, отталкивающими, с грубыми мешочными повадками - тертые были люди, лишенные всякой наивности, так пленившей его вчера.

- Пойдем отсюда, - взмолился Лерка.

У ворот их догнал старик, сшитый из мешковины, и преградил путь:

- Полторы, ребята. Полторы, и конец делу.

Старик больше не улыбался, глаза его вцепились в Лерку двумя черными зверьками.

- Вали, Ферапонт, - ответил Сахан и толкнул старика.

- Отдали бы, Сахан, - сказал Лерка.

- Полторы и так получишь, падлой быть. Даже больше, тысячу шестьсот. Сегодня же сделаю, я уж придумал, кому показать.

Лерка согласился, едва не бегом выбрался из ворот и облегченно отдышался.

- Эй, смотри-ка, - остановил его Сахан.

- Что?

- Да вон, свободный-то рынок.

Чуть поодаль тех сараев, мимо которых они подходили к рынку, били по рукам давешние мужики. Валенки теперь перекочевали к детине в кителе, а тушенку прижал к груди шаткий мужичок.

- Как же я сразу не понял, - сказал Лерка. - Он голодный, этот маленький. Вот и отдал свои валенки. Проиграл я десятку, Сахан.

- Голодный! - Сахан расхохотался. - Ну, Лерка, удивил! Этот-то старикашка голодный? Да он зимой за валенки по десятку таких банок берет.

- Как так?

- Да так. Видно, на базе где-то служит. Ну и имеет. Теперь не сезон, а старичок дерганый, пьяница, до минуты жаден - вот за банку и отдал. Он уж где-то сговорился тушенку на бутылку сменять, только две урвать хотел. Я так сразу и смекнул. У бедного человека и валенки потертые, и менять он их не в сезон не станет. Голодный - дело другое, но опять же не на тушенку менять станет. Тушенку съешь в минуту, а вспоминать год будешь. Голодный на хлеб меняет.

Лерка покраснел. Досадовал он не на то, что десятку проспорил, а что не знает этой жизни собачьей и опять Сахану сосунком показался.

- А уполномоченный куда смотрит? - спросил он в сердцах.

- Куда смотрит, не скажу. А что зимой он валенки носит - это факт.

- Послушай! - осенило вдруг Лерку. - Может, мы с горжеткой нашей не в сезон? Лето ведь.

- Горжетка - не валенки. На нее зареза нет, а значит, и сезона тоже. Ладно. Сделай ручкой дяде Ферапонту и аида. Мне еще с твоей шкурой зайти кое-куда надо.

- И как это ты все наперед знаешь? - спросил Лерка.

- Ерунда. Никто ничего наперед не знает. А знали бы - со страха подохли.

# # #

Отделавшись от Лерки, Сахан занес песца в домоуправление, но Пиводелова не застал и решил наведаться к нему в тихую квартирку на Беговой. Колю-электрика он оставил про запас, на случай, да и сомневался в нем - больно ухватист мужик. И не крестьянин, а повадки ферапонтовские. С Пиводеловым проще другого полета птица, за деньгами не постоит. За войну поди на эскадрилью нажил. А меры не знает. И как это люди устроены - и тертый, и поживший, и черта самого обведет, а все со слабинкой. Губят людей деньги, расслабляют. А расслабился - чик-чирик - ив клеточку. Похоже, и Пиводелову недолго порхать продает комнатки, как оборзевши, а эвакуашки все наезжают, жалобы пишут, да и под бомбу поди нахапал, а дом все дырявый. Зарывается начальник.

День входил в силу, припекало. Сахан расстегнул рубаху, подумал: "Живу. Надо же. Давно ли с крыши посматривал, перильца щупал. А жив. И куска вроде не так жаль - дело наживное. Будем живы - разбогатеем".

В тихом переулке на Беговой он встряхнулся, застегнул рубаху, но у самой двери с надписью "Пиводелов" на медном ромбике призадумался. И чем дольше стоял, тем неохотнее тянулась рука к пупочке звонка. Кончилось тем, что Сахан смачно плюнул в пупочку и опрометью бросился вон. Не рискнул. Обходи корову сзади, а трамвай спереди. Назначит начальник за песца шиш - и поди ему не отдай, когда он тебе зарплату выписывает.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать