Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Неприятности на свою голову (страница 21)


Глава 20

Гремит выстрел. Его звук отдается от стоящих в подвале бочек. Это все равно что ударить по клавишам органа, нажав на педаль громкости.

Я ожидаю смерти, но крик агонии, следующий за выстрелом – да что я! совпадающий с ним, – издает кто-то другой, а не я. Я спешу открыть моргалы, и что же вижу на лестнице, как раз за милашкой Ван Борен? Типа с двухцветными глазами.

Он держит в руке пушку, дымящуюся, как свежевываленный экскремент, и смотрит на Франца, катающегося в пыли с маслиной в котелке.

Немцу хана. После нескольких конвульсивных вздрагиваний обезглавленной курицы все его мясо замирает... Этот погреб начинает напоминать фамильный склеп.

Югетт Ван Борен кусает себе запястье, чтобы не закричать, и рыдает без слез, бедняжка...

Она в полушаге от нервного припадка, но парень, отметеливший меня прошлой ночью, спускается на три ступеньки и сует ей три плюхи в морду. От силы ударов Югетт пролетает остаток лестницы и падает на труп толстого фрица.

Я поднимаю ее за крылышко и, чтобы не отстать, тоже влепляю несколько тумаков.

Потом отпускаю ее, чтобы заняться парнем.

Этот чемпион по-прежнему спокоен. Он убирает свой пистолет и улыбается мне.

– Кажется, я подоспел вовремя, – говорит он.

– Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь подоспел более вовремя, – соглашаюсь я.

И все. Мы только смотрим друг на друга, как две статуэтки с фарфоровыми глазами.

Он чувствует, что это напряжение не может продолжаться вечно, и использует классический, но всегда безотказно действующий прием: протягивает мне свой портсигар.

– Не обижаетесь за ту ночь? – спрашивает он меня. Я беру одну сигарету.

– Я был бы очень неблагодарным, если бы стал обижаться после вашего сегодняшнего вмешательства в мою пользу...

Он кивает.

– Кто вы? – спрашиваю я.

Он достает свой бумажник и показывает удостоверение, на котором приклеена его фотография, но, поскольку оно написано на немецком, я ничего не понимаю.

– Вы не говорите по-немецки?

– Нет, и что гораздо хуже – не читаю на нем. Он убирает свое удостоверение.

– Я директор крупного частного сыскного агентства. «Агентство Глейтца», может, слышали? Оно было знаменито еще до прихода нацистов... А при них сыском занималось только государство...

Я действительно слышал о Глейтце.

– Это вы?

– Это был мой отец... Но я открыл лавочку заново... Вот уже некоторое время я занимаюсь одним... э-э... деликатным делом...

Охваченный вдохновением, я спрашиваю:

– А! Делом объектива «Оптики»? Он вздрагивает.

– Вы знаете?

– Да.

– А! Может быть, вы тоже занимаетесь им?

– Немного... – вру я.

Он пожимает плечами, наклоняется над трупом Франца и обыскивает его. При убитом он находит конверт из плотной бумаги... Разрывает его... Ему в руку высыпается пригоршня брильянтов... Вернее, того, что я принимал за брильянты.

Вблизи я замечаю, что это маленькие лупы, размером с турецкий горох...

– Что это такое? – спрашиваю я. Он кажется удивленным.

– Ну как же! Тот самый знаменитый объектив...

– Да?

Он смотрит на меня.

– Вы мне соврали. Вы не занимаетесь этим делом. Вместо ответа я наклоняюсь над его раскрытой рукой.

– Покажите! Он показывает.

– Выглядит совершенно невинным... и однако... В собранном виде – это чудо науки. Они называют это гроздевым объективом! С ним вы можете сфотографировать...

– Европу, я знаю. Видел.

Он быстро убирает кусочки стекла в карман.

– Вы видели фотографию?

– Да.

– Где?

– Она в бельгийской полиции, которая сейчас забавляется, делая увеличения увеличения увеличений... Через недельку они получат фотографию вашей сестры, если она случайно была на улице в тот момент, когда был сделан снимок...

Он кажется недовольным.

– В полиции?

– Да... Если вы объясните мне, в чем тут дело, может быть, мы пришли бы к какому-нибудь результату? Он пожимает плечами.

– Гроздевый объектив был изобретен кельнской фирмой «Оптика»... Работы велись в

строжайшем секрете, но Ван Борен пронюхал об этом и сумел заполучить изобретение. Он работал на этого человека...

Он указывает ногой на труп Франца.

– Ну и?..

– Он должен был переслать им детали объектива в коробке с засахаренными фруктами.

– А дальше?

– Но он не доверял ему и положил простые кусочки стекла. Вместо обещанной суммы он получил два выстрела из револьвера, когда однажды ночью шел по темной улице. Он остался жив, но понял, что его страхи обоснованны: ему нечего было ждать от этого человека. Чувствуя, что за ним ведется охота, он остановился в отеле, чтобы подождать развития событий... Он предупредил только одного человека...

– Свою жену?

– Нет. Своего друга Рибенса... Он не знал о связи парня с его женой. Рибенс увидел возможность избавиться от мешавшего мужа и заработать большие деньги. Он сговорился с Шинцером. Не знаю, какую сделку они заключили... Шинцер стал следить за Ван Бореном. Тот заметил слежку, испугался и послал стекла объектива своей жене... Наверняка он собирался бежать за границу, избавившись от драгоценного груза, и, оказавшись в безопасности, ждать, когда неверна супруга привезет ему деньги за продажу изобретения... Отправив посылку по почте, он пошел предупредить жену. Он больше не рисковал, что у него украдут объектив, но хотел разработать вместе с ней план. Она была его последним шансом. Он пришел к ней, преследуемый Шинцером... и мною. Полагаю, что, собираясь позвонить в дверь, он услышал шум, навострил уши и уловил очень поучительный разговор между Рибенсом и своей женой. Не так ли, мадам?

Югетт не отвечает. Она сжалась в комок и лежит неподвижно.

– Тогда, – продолжает Глейтц, – этого сына почтенного семейства охватило отчаяние...

– И он бросился в шахту лифта?

– Совершенно верно. Я размышляю.

– Да, все объясняется... Как вы узнали так много?

– Я шел по следу Ван Борена несколько дней. Я работаю на фирму «Оптика». К этим выводам меня привело сопоставление фактов...

– Браво, отличная работа. Кажется, вы приумножите славу вашей знаменитой фирмы. Он кивает:

– Стараюсь...

– Лично я считаю, что Рибенс уже долгое время работал с Шинцером, потому что у него в квартире лежала коробка с засахаренными фруктами, которая... является первой, о которой вы говорили!

По взаимному согласию мы обращаемся к Югетт:

– Дорогая мадам, вы можете сообщить нам полезные сведения...

– Я ничего не сделала! – говорит она. – Ничего! Это Жорж! Жорж! Он... Он входил в организацию, это он подключил Франца к этому делу, а я...

Эта стерва меня раздражает. Я отвешиваю ей два или три пинка, заставляющие ее взвыть.

– Ах ты сука! – рычу я. – Ты упала в объятия толстого фрица и...

Глейтц кашляет.

– Ой, простите, – извиняюсь я, – это наследственное. Бывают моменты, когда простой человек забывает, что наши страны теперь строят взаимоотношения на новых основах.

Он улыбается.

– У нас тоже, комиссар... Югетт плачет.

– Я хотела разбогатеть, я...

– И тогда ты задумала вместе с Францем грязное дельце, так, мразь дешевая? Ты заманила Рибенса сюда, оставив ему записку. Вы его оглушили, а ночью отвезли в его дом.

– Я не хотела, чтобы его убивали... Я... Это Франц перерезал ему горло.

– Шинцер узнал, что делом занимается Глейтц, ты знала о моем участии... Чтобы подстраховаться от неприятной случайности, вы велели этой бедной девочке (я показываю на труп Жермен) получить посылку...

Она падает на пол, извиваясь, как в тот момент, когда я сообщил ей, что она стала вдовой... Но на меня это не действует. Вместо уксуса я привожу ее в чувство пинками.

– Не убивайте ее! – говорит Глейтц.

– Что? – удивляюсь я. – Вы испытываете жалость?! Это из чего же теперь делают немцев?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать