Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Девятый Будда (страница 22)


Он вошел в комнату, прикрывая лицо руками, полуослепленный плотной массой мух, кружившихся в темноте и узких солнечных лучах. На одной стене комнаты висели огромные прозрачные белые занавески, обрамлявшие ставни; они поднимались и колыхались от слабых дуновений ветерка, и черные тела усыпавших их мух казались грубыми на тонкой ткани. Над его головой мухи образовали толстый ковер, облепив свисающий с потолка пунках. Весь пол был покрыт уже мертвыми мухами, и каждый его шаг оставлял на половицах багровые пятна.

Постель тоже была усыпана мухами, и создавалось впечатление, словно в ней движется что-то живое, пытающееся принять какую-то форму в полумраке комнаты. Стараясь не приближаться к кровати, Кристофер подошел к окну и потянул за шнуры, поднимающие ставни. Он поднял их не полностью, но достаточно для того, чтобы в комнату проникло больше света. Затем он заставил себя повернуться и посмотреть на кровать.

Это действительно был Кормак. Большая часть мух сидела на его теле, там, где была кровь. И ему хватило одного взгляда, чтобы опознать лежавшего. Кто-то перерезал спящему Кормаку горло от уха до уха. На подушке Кристофер заметил скальпель, которым пользовался убийца, яркий, сверкающий, покрытый кровью. Судя по всему, последняя агония была непродолжительной. Одна рука была вывернута так, словно тянулась к перерезанному горлу, пальцы были бледными, скрюченными, обескровленными. Кормак умер рано утром, возможно, через час или два после того, как заснул. Кровь свернулась и засохла, конечности начали коченеть.

Кристофер отвернулся от кровати и покрывавшего ее узора из крови и мух. Он открыл окно и жадно вдохнул свежий, чистый воздух. Позади него жужжание мух эхом отдавалось в маленькой душной комнате. Его затошнило, словно организм хотел избавиться от этого липкого приторного запаха.

Он резко повернулся и вышел из комнаты, не глядя на кровать. Войдя в гостиную, он увидел то, чего не заметил раньше: кто-то покопался в столе Кормака. Он подошел к столу. Ящики были выдвинуты, дверцы открыты. На поверхности стола была навалена кипа бумаг: письма, счета, доклады, беспорядочно сваленные в кучу. Бумаги лежали и на полу, смятые чьими-то ногами. Он подобрал большую голубую папку и положил ее на стол. На первой странице большими черными буквами было написано название: «Домашние мухи Калимпонга: статистический обзор темпов размножения в неволе». Стало ясно, откуда взялись мухи: Кормак проводил эксперимент, а его убийца, должно быть, разбил ящики с мухами и выпустил их на волю. Их бессмысленное жужжание все еще доносилось из спальни. Они умирали, замерзшие, ослепшие, пресытившиеся кровью.

Он внимательно просмотрел бумаги, но не нашел ничего интересного. Тот, кто убил Кормака, забрал то, за чем пришел. Серебряный крест, который, по словам доктора, он нашел у Цевонга, тоже отсутствовал. Неужели и его забрал убийца? Затем Кристофер вспомнил слова Кормака: «Он все еще спрятан в моем столе». По-видимому, где-то был потайной ящик.

Кристофер довольно быстро нашел его. Простой рычаг, спрятанный в задней части одной из ниш, приводил в действие пружину, открывавшую еще один ящик почти под самой крышкой стола. Он вытащил из него пакет из плотной коричневой бумаги. Внутри было несколько фотографий, в общей сложности штук двадцать. Большинство из них было сколото скрепкой по две. На них были девочки из приюта — сверху лежала фотография каждой девочки в серой униформе Нокс Хоумз, которую Кристофер запомнил с предыдущего вечера, а вторая фотография показывала ту же девочку, но уже в сари, с украшениями и наложенной косметикой. Казалось, что все верхние фотографии были сняты одной камерой и на

одном фоне, а нижние различались по размеру и качеству и снимались в разных местах.

Было также несколько непарных фотографий мальчиков, одетых, по предположению Кристофера, в униформу приюта. В самом низу лежало еще две скрепленных фотографии девочки. На верхней она была, как и другие, в серой униформе. Но когда Кристофер увидел вторую фотографию, он судорожно глотнул воздух, и у него закружилась голова. Жужжание пирующих мух перемешалось и слилось с ревом крови, прилившей к голове. Он постарался успокоиться.

На второй фотографии была та самая девушка с улицы, девушка, чьи окровавленные пальцы Кристофер видел менее часа тому назад. Она смотрела прямо в камеру, но казалось, что взгляд ее устремлен куда-то вдаль. Это была та же девушка, что и на верхней фотографии. Та же, но не та же. На первой фотографии она была абсолютно нормальной, даже хорошенькой. Она не была так обезображена, когда жила в Нокс Хоумз.

На обратной стороне каждой второй фотографии кто-то, скорее всего Кормак, написал карандашом несколько слов: имя, название города или местности, и, в некоторых случаях, дату. «Джилл, Джайпурхат, 10.2.15», «Хилари, Сахибгандж, 9.5.13». На оборотной стороне фотографий мальчиков название местности было одно и то же, и после него во всех случаях стоял вопросительный знак: «Симон, Дорже-Ла? 1916», «Мэттью, Дорже-Ла? 1918», «Гордон, Дорже-Ла? 1919». Дорже-Ла: не этим ли монастырем руководил человек, пославший сюда Цевонга, таинственный До-рже Лама?

Кристофер завернул фотографии в бумагу и засунул в карман пиджака. Его сердце все еще билось учащенно. Это напоминало кошмар, в котором его преследовал сначала голос, а потом и лицо безумной девушки. Имели ли эти фотографии отношение к тому, о чем говорил Кормак вчера вечером? Не их ли собирался показать ему доктор? Одно было ясно: кто бы там ни убил доктора, он даже не догадывался, что что-то спрятано в столе.

Он снова засунул руку в потайной ящик, как можно глубже. Его пальцы коснулись чего-то холодного и твердого. Они нащупали прикрепленную к чему-то тонкую цепочку. А потом — серебряный крест. Кристофер аккуратно вытащил его из ящика. Мухи жужжали все громче, и он начал чувствовать страх.

Это был обычный крест с пригвожденной к нему фигуркой Иисуса. И дерево, и плоть превратились в серебро. Что-то было такое в этом кресте, от чего у Кристофера зашевелились волосы. Это было настолько невероятно, что поначалу он даже ничего не заметил. Он узнал крест. И в этом не было ничего удивительного: он видел его много раз. Ребенком он часто держал его в руках. Он перевернул его и увидел буквы, врезанные в серебро рядом с пробой — «А. В. У», инициалы его отца. Артур Винсент Уайлэм. Это был крест его отца, единственная часть наследства, не присланная в Англию вместе с медалями и запонками. Из ног и рук крошечного Христа торчали миниатюрные шляпки гвоздей. Будучи ребенком, Кристофер часто гладил их с удивлением. Сейчас его ладонь крепко сжала крест, и острые края врезались в плоть — между пальцев побежала узкая полоска, крови.

Он слышал жужжание мух, лихорадочно бормочущих в затемненной комнате, и рыканье собак, рыщущих в ночи по вонючим улицам в поисках отбросов, и голос девушки, доносящийся к нему из мрака. Его ковоточащие пальцы еще крепче стиснули крест, и он стоял посреди комнаты горько плачущий, заблудившийся, покинутый, не понимающий, кто он и где он.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать