Жанр: Ужасы и Мистика » Дэниел Истерман » Девятый Будда (страница 59)


Глава 37

От выстрела голова Царонга Ринпоче разлетелась на мелкие кусочки. Яркие, злые пятна крови забрызгали стены. Все тело Ринпоче содрогнулось, а затем он покачнулся и упал назад. Чиндамани пошатнулась и закрыла глаза, но осталась на ногах. Самдап закричал от ужаса и закрыл лицо руками. Уильям, услышав выстрел, но не видя его последствий, крепче прижался к отцу. Монах, вошедший в комнату вместе с Царонгом Ринпоче, был весь залит кровью. Он молча выронил оружие и выбежал вон.

По телу Кристофера пробежала судорога. Казалось, он стоял так целую вечность, прижимая к себе Уильяма и глядя на окровавленный труп Царонга Ринпоче, на кровь, стекающую по голой стене. Медленно он начал осознавать, что голос Чиндамани затих. Он повернул голову и увидел ее — она стояла на том же самом месте, вытянув руку, а палец ее указывал туда, где стоял Ринпоче.

Он опустил Уильяма на кровать и шагнул к ней. Он осторожно обнял ее. Шок от увиденного быстро уходил, и он осознал, что пройдет немного времени, и кто-нибудь придет сюда, привлеченный звуком выстрелов. — Чиндамани, — прошептал он. — Нам надо уходить. Замятин пришлет кого-нибудь проверить, что здесь случилось. Монах, который был здесь, расскажет остальным. Нам надо уходить прямо сейчас, или нам уже не удастся это сделать.

Она все еще смотрела перед собой в пустоту, тело ее словно окоченело. Он взял ее за плечи и потряс. Она не реагировала.

Внезапно он заметил рядом с собой Самдапа. Мальчик невероятным усилием оттолкнул от себя весь увиденный им ужас.

— Чиндамани, — произнес он. — Пожалуйста, ответь мне. Чужеземец прав — нам надо уходить. Пожалуйста, поторопись, или они найдут нас здесь.

Казалось, голос мальчика был наделен какой-то волшебной силой, потому что Чиндамани моргнула и начала расслабляться. Руки ее опустились, и она взглянула на Самдапа.

— Мне холодно, — сказала она еле слышным шепотом.

Самдап посмотрел на Кристофера.

— В сундуке лежат вещи, приготовленные для путешествия, — сказал он. — Я должен был их собрать, но мне пришлось присматривать за Сонам и я забыл об этом.

— Уильям, — позвал Кристофер. — Иди сюда и помоги нам собраться. Помоги Самдапу вынуть вещи из сундука.

Пока мальчики поспешно сортировали вещи, палатки и сумки с едой, Кристофер помог Чиндамани сесть. Он обнял ее, вспоминая, что совсем недавно они играли прямо противоположные роли.

— Куда мы идем, Ка-рис То-фе? — спросила она.

— Мы уходим отсюда, — ответил он. — Далеко отсюда.

Она слабо улыбнулась и попыталась поднять с пола несколько сумок.

— Не надо связывать их вместе, не теряй времени, — сказал Кристофер. — Мы сделаем это позже. Самое главное сейчас — убраться из этой комнаты.

Чиндамани повернулась и в последний раз посмотрела на Сонам. Старуха лежала на кровати, в глазах ее застыл испуг. Чиндамани склонилась над ней, распрямив ноги и руки старухи. Она прикрыла ей глаза и мягко поцеловала в губы.

Из коридора донесся звук шагов, кто-то бежал сюда.

— Быстро! — прошептал Кристофер. — Пошли!

Кристофер отодвинул портьеру, Чиндамани открыла потайную дверь и скользнула внутрь, за ней последовали Самдап и Уильям. А за ними Кристофер, захлопнувший за собой дверь. Даже если кто-нибудь отодвинул бы портьеру, он бы не заметил хорошо замаскированную дверь.

Неподалеку на подставке горела лампа. Чиндамани взяла ее и пошла вперед. Позади них, в комнате, раздавались приглушенные голоса.

— Что это было, Чиндамани? — спросил Кристофер, как только они отошли на достаточное расстояние от двери. — Что ты сделала с ним? Почему он убил себя?

Она ответила не сразу. Она шла впереди, и Кристофер не видел ее лица: лампа была у нее. Стены прохода были грубыми и какими-то незаконченными; но в одном месте кто-то — без сомнения, одна из предшественниц Чиндамани — нарисовал картину, изображавшую мать и ее детей, стоящих около дома в окружении овец и яков. Свет на мгновение остановился на картине, а потом она снова погрузилась в темноту.

— Это было проклятие, — наконец уронила она в темноту, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Проклятие? Ты, конечно же, не веришь?..

— Сонам не знала, что оно означает, — продолжала Чиндамани, словно не слыша его. — Это тантрическое проклятие, очень сильное. Она не должна была знать его — вот что испугало Ринпоче. Его знают только самые продвинутые ученики. Но Сонам часто пользовалась этим ходом и подслушивала у двери в лха-кханг. Ее это зачаровывало и она запоминала самые разные вещи. Конечно, она ничего не понимала, но целиком запоминала ритуалы, заклинания... проклятия! — Она остановилась и повернулась лицом к Кристоферу.

— Я думаю, что Царонг Ринпоче уже почти сошел с ума от вины за содеянное. Когда он услышал проклятие из уст человека, который, как он думал, не мог его знать, он, наверное, вообразил, что через Сонам заговорили боги, проклиная его.

— А ты, откуда ты знала продолжение?

— О, Сонам, научила меня всему, что подслушивала в лха-кханге. Иногда мы спускались вместе и часами следили за ритуалами. Но... — Она заколебалась. — Было что-то еще, что-то, что

заставило меня сделать то, что я сделала. Сейчас это ощущение уже прошло. Но когда он выстрелил в Сонам, я почувствовала, как что-то вселилось в меня.

— Злость?

— Нет, нечто большее. Нечто совсем другое. Я не могу объяснить.

— И не нужно. Пойдем, нам надо уходить отсюда. Ты все еще не объяснила мне, как ты собираешься вывести нас из Дорже-Ла.

* * *

Из часовни Тары деревянные ступени и короткие проходы привели их в гон-канг. Маленькая подземная часовня была пуста, не считая чучел животных и охранявших ее богов. Здесь горели несколько ламп, наполняя комнату желтоватым светом.

Чиндамани объяснила Кристоферу их маршрут, передав все, что сказала Сонам. Он выслушал ее с мрачным лицом, пытаясь понять, сколько в рассказе старухи правды, и сколько — вымысла.

Они связали весь багаж. Среди маленькой кучки оставшегося в гон-канге оружия Кристофер нашел короткий ржавый меч и засунул его за пояс.

— Уильям, — позвал он.

Мальчик был рядом, не собираясь больше выпускать отца из виду. Кристофер порылся в своей чубе и вытащил что-то мягкое. Это был маленький и старый плюшевый медвежонок.

— Я привез из Карфакса старину Сэмюэля, — пояснил Кристофер, протягивая мальчику потрепанную игрушку. — Я подумал, что тебе понравится, если он будет с тобой. Чтобы напоминать тебе о доме.

Мальчик схватил медведя и прижал к груди. Он всегда был его любимой игрушкой, всегда спал вместе с ним, и за последние несколько лет медведя чинили, заново набивали и зашивали не меньше десятка раз. Он посмотрел на отца, и в первый раз за все это время на лице его появилась улыбка. Вместе с Сэмюэлем ему не страшны были никакие опасности.

Самдап с изумлением следил за ними. Подобные игрушки он видел и раньше, хотя именно такой ему видеть не приходилось. И зачем мальчику-чужеземцу нужно нести ее с собой? Может быть, это какой-то бог?

Уильям убрал Сэмюэля в свою сумку.

— Скоро мы вернемся в Карфакс, Сэмюэль, — сказал он.

Кристофер улыбнулся. Ему очень хотелось поверить в это.

* * *

Они скатали несколько ковров, лежавших перед алтарем. Внизу оказался узкий, врезанный в пол люк с медным кольцом.

Кристофер повернулся к Чиндамани. В окружавшем их болезненном свете щеки ее пылали, глаза блестели. Он с трудом осмелился посмотреть ей в лицо.

— Тебе не надо идти с нами, — сказал он. — И тебе и Самдапу. Я уверен, что здесь ты будешь в безопасности. Царонг Ринпоче мертв. Ты представляла угрозу только для него. Для Замятина лучше, чтобы ты оставалась в живых. Он будет использовать тебя как символ, но не причинит тебе вреда. И мальчик нужен Замятину живым, а не мертвым. Ты не знаешь, что ждет нас там, внизу. Или во время путешествия.

— Я виновата в смерти Ринпоче, — ответила Чиндамани. — По крайней мере, так скажет монах, находившийся в комнате. Его сторонники так этого не оставят. И Самдап не будет в безопасности рядом с Замятиным. Ты это знаешь. И ты знаешь, почему.

Он ничего не мог на это возразить. Она была права: он знал, почему.

— Отлично, — ответил он. — Мы идем вместе. Мы не можем позволить себе задерживаться здесь — они уже повсюду ищут нас. Я не знаю, что ждет нас внизу, под этим люком. Может быть, там ничего нет; может быть, то, что там есть, опаснее Замятина и его людей. Но у нас нет выбора. Если мы уходим из монастыря, это единственный путь, который открыт для нас.

Он повернулся к Самдапу и впервые за все это время заговорил с ним:

— А как ты, Самдап? Ты готов к путешествию?

Мальчик ответил не сразу. Он посмотрел на Кристофера с беспокоящей его серьезностью. С тех пор, как его признали трулку и привезли в Дорже-Ла, никто не обращался с ним как с ребенком. Он быстро пришел в себя после того, что случилось в комнате Чиндамани.

— Ты не должен называть меня «Самдап», — сказал он наконец. — Мое настоящее имя Дорже Самдап Ринпоче. Ты можешь называть меня Самдап Ринпоче, или, если предпочитаешь, повелитель Самдап. Только очень близкие мне люди могут называть меня просто по имени. Обращаясь ко мне, ты должен следить за своей речью.

Во взгляде мальчика и тоне его голоса была такая взрослая серьезность, на какую вряд ли способны английские дети его возраста. Кристофер почувствовал, что получил достойный отпор.

— Извините... мой повелитель, — произнес он. — Есть много вещей, которым мне предстоит научиться.

— Не беспокойся, — ответил мальчик. — Я научу тебя. А что касается твоего вопроса, то я не думаю, что у нас осталось много времени.

Кристофер ничего не сказал. Жребий был брошен. Им предстояло спуститься в туннель под гон-кангом. Он нагнулся и правой рукой взялся за кольцо на крышке люка.

Люк был тяжелым. Он поднялся медленно и беззвучно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать