Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра кавалеров (страница 16)


Глава 5

ЛОНДОН: УМЫШЛЕННОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Любое умышленное предательство, явное или скрытое, есть вероломство; разные штрафы взимаются за воровство и за сокрытие краденого; последнее есть тоже грабеж. Не следует убивать пленника, если он не принадлежит тебе.

Брайс Хариссон не был бы более обескуражен, если бы его заманил в ловушку какой-нибудь дикарь, на четвереньках и в козлиной шкуре. Языки, уже бесполезные, лишь засоряли мозг: первые дни своего довольно мягкого заключения в лучшей комнате сэра Джона Аткинсона в Чипсайде он провел в тревоге, неистовство которой можно было сравнить лишь с его жгучей яростью по отношению к Ленноксам.

Мэтью Леннокса он всегда недолюбливал. Сомерсет не доверял графу и не скрывал своего отношения. Маргарет Леннокс не раз становилась ему поперек дороги, и в противостоянии двух группировок Хариссону принадлежала немалая роль.

Но кто бы мог подумать, что Леннокс перехватит эти порочащие письма и выдаст его Уорвику? «И как, — размышлял Брайс Хариссон, расхаживая по блестящему полу квартиры сэра Джона, стараясь не натыкаться на мебель, — как теперь убедить Уорвика, что переписка с шотландцами — всего лишь попытка усыпить их бдительность?» Задолго до утренних колоколов два ливрейных стража, стоящих за дверями приемной сэра Джона, слышали беспокойную возню секретаря.

Когда во второй половине дня дверь распахнулась, впустив сэра Джона Аткинсона и герольда Вервассала, охватившая Хариссона паника достигла предела. Под холодным взглядом шерифа он даже не осмелился открыть рот. Джон Аткинсон был купцом, цеховым мастером: и на ткани, и на людей у него был наметан глаз. Именно то, как Лаймонд был одет, заставило шерифа, хотя он сам и не отдавал себе в этом отчета, после нескольких вскользь брошенных фраз оставить его с пленником наедине.

Сегодня Лаймонд был облачен в табарду 5). При виде сверкающего на золотой ткани сине-красного герба Хариссон во второй раз почувствовал себя скверно: седые волосы, всегда безупречно уложенные, нынче не причесаны, белье несвежее.

Держа шапочку в руке, герольд заверял шерифа, что тот может использовать любые средства, чтобы вывести на чистую воду этого человека, который предпринял ни с кем не согласованную, неудачную попытку поменять подданство. Когда шериф ушел, Вервассал натянул бархатную красную шапку, отороченную горностаем, тросточкой закрыл дверь и обратился к Хариссону с той деловитостью, которую тот хорошо помнил.

— Так как ни один из нас не претендует на роль хозяина, мы оба можем сесть. Избавьте меня от вашей ярости. Я разрушил ваши планы защиты, зато спас вашу шкуру. Милорд Уорвик абсолютно уверен, что вы пообещали выдать его французскому послу, а послу тоже известно, что секрет, который вы обещали продать ему, касается Робина Стюарта. Перехваченные письма — всего лишь предлог. Уорвик хочет убрать вас с дороги, но не раньше, чем разузнает, много ли известно де Шемо.

Вервассал помедлил. Он говорил по-английски с таким же совершенством, как и по-французски. Хариссон понял, хотя мысль его и металась среди новых неодолимых препятствий, что этот человек, имени которого он не знал, должно быть, не француз, а шотландец. Он сел.

— Так лучше, — сказал Фрэнсис Кроуфорд и, выбрав высокий стул, тоже спокойно уселся; звенья его широкой цепи зазвенели. Сквозь путаницу сознания Брайса Хариссона пробивалась одна мысль.

— Леннокс! — вскрикнул он резко. — Это Леннокс рассказал обо всем Уорвику? — Вервассал кивнул. — Но как, черт побери, ему удалось узнать?

— Это долгая история, — спокойно сказал герольд. — Принц Барроу, похоже, понимает по-гэльски, а граф Леннокс с такой подозрительностью относится к своему гостю, что установил за ним слежку. О'Лайам-Роу был в «Красном льве».

Он подождал, пока Хариссон кончит ругаться, и продолжил:

— Ладно, хватит. Факт остается фактом — Уорвик полагает, будто ему достаточно избавиться от вас, и можно возобновить интригу: он ведь уверен, что ни французский посланник, ни кто-либо еще не знает секрета, который вы собирались открыть. Основания для смертного приговора или пожизненного заключения не трудно будет найти, как мне кажется. По правде говоря, он уже нашел.

Хариссон не ожидал столь стремительного развития событий. Он весь похолодел, и в лице и в фигуре его выразился неприкрытый страх.

— Но вы же сказали, что де Шемо знает.

— Неофициально.

— Уорвик станет отрицать свою причастность. Он солжет.

— Конечно.

— Но тогда как он сможет расправиться со мной? — воскликнул Брайс Хариссон, что-то начавший уже понимать под ясным взглядом посланца судьбы. — Ложное обвинение против меня только засвидетельствует его вину. Ему следует умолять, чтобы я защитил его!

— Именно поэтому вы здесь, а не в Ньюгейте, — мягко заметил Лаймонд. — Он выжидает и пытается выяснить, много ли знает де Шемо. А вы должны объявить во всеуслышание через меня, что французский посол знает все и Уорвик тоже. Я позову Аткинсона, а вы расскажете нам обоим все о Робине Стюарте. Утром вас выпустят на свободу.

Хариссон на миг представил себе, как он публично признается шерифу Лондонского Сити о том, что пытался продать Франции детально разработанный заговор англичан, имеющий целью отравить будущую французскую королеву, и еще раз попытался обмануть судьбу.

— Выпустят — чтобы я получил нож в спину от Робина Стюарта. Как вы думаете, долго ли мне

останется жить, когда он узнает, что это я продал его Франции? Если бы все шло как задумано, де Шемо сразу посадил бы его под замок.

— Посол и теперь может посадить его под замок, если вы скажете мне, где он, — сказал Вервассал.

Наступило молчание. Хариссон внезапно почувствовал себя совершенно изнуренным, будто после жестокой драки, — руки его, зажатые между икр, напряглись: он готов был вскочить, грохнуть кулаком по столу, неистовствовать, рвать на себе волосы перед лицом все новых и новых зол.

— Вызволите меня отсюда, и я все расскажу, — пообещал Брайс Хариссон.

Вервассал заявил совершенно невозмутимо:

— Ничего не могу сделать для вас: это бросит тень на мою госпожу, раскроет ее причастность. Только Уорвик может вас освободить — и только в том случае, если вы публично признаетесь.

Это было уже слишком.

— Если он арестовал меня потому, что подозревал, будто я собрался идти к де Шемо, — саркастически изрек Брайс Хариссон, — черта с два он освободит меня, когда узнает причину… Я как-нибудь сам выпутаюсь из этого дела.

— Вы так полагаете? — язвительно спросил Вервассал. — Значит, вы не слишком сообразительны. Я показал вам единственный путь. Уорвик, похоже, не пошевелится, пока не прояснится позиция де Шемо. В вашем распоряжении — день, возможно, два. Когда вы обдумаете мои слова, пошлите за мной. Тем временем могу предложить следующее. Вызволить вас отсюда я не в состоянии, но мы с послом с этой минуты употребим все силы, чтобы замять историю с письмами, и попытаемся помешать Уорвику выдвинуть более серьезное обвинение. Взамен мы должны располагать сведениями, которые позволили бы предотвратить дальнейшее развитие заговора. Скажите мне, где скрывается Робин Стюарт.

В уютной комнате, украшенной резьбой, увешанной шпалерами, обитой кожей, стало темнеть. В мерцающем, словно драгоценности, пламени очага золотая ткань табарды ровно блестела, и шотландские леопарды на шелковых пастбищах восставали из теней, поднимаясь на задние лапы.

— Нет, — заявил Хариссон.

— Вы хотите, чтобы Стюарт и лорд Уорвик продолжали осуществлять замысел, сулящий им немалую выгоду? — донесся из тьмы легкий ироничный голос.

Слово, которое Хариссон употребил по отношению к Робину Стюарту, невольно сорвалось с его губ, и не на гэльском языке. Именно тогда не только логика покинула его, но и от внешнего лоска, хороших манер, успешно прикрывавших неприглядную суть, тоже не осталось следа.

— Черт бы побрал Робина Стюарта, — с яростью бросил бывший друг лучника, и его звучный голос сорвался на истерический визг. — Я хочу выбраться отсюда живым — это все, чего я желаю! — И в ответ на ироничные рассудительные речи собеседника он только снова и снова твердил все громче и упрямее: — Нет! Нет! Нет! Нет!

Вервассал больше не стал ждать. Он встал, видный неясно в сумерках, наклонился, зажег свечку от огня и бережно отнес ее к канделябру у двери. Ветвь серебряных подсвечников ожила, свет заискрился на табарде, золотистых волосах, локонами ниспадавших из-под красной бархатной шапочки. Лицо оставалось в тени.

— Я вернусь через два дня, — заявил герольд. — Сообщите де Шемо, если захотите увидеть меня раньше.

Руки Хариссона, как птичьи лапы, вцепились в стул, его голова и неприкрытые волосами длинные уши отбрасывали нелепую тень на стену.

— Не захочу, — заявил он. — Кем бы вы ни были, хоть дьяволом, — я не захочу.

В золотом свете лицо его собеседника сияло, словно сделанное из алебастра.

— Боже мой, да вы словно не от мира сего. Неужели до сих пор не догадались? — мягко спросил герольд. — Посол знает — и это не секрет, уверяю вас. Мое имя — Фрэнсис Кроуфорд из Лаймонда. Мой брат — лорд Калтер. Я, конечно, не имею постоянной должности при дворе, но за неимением лучшего являюсь герольдом ее высочества принцессы Марии, вдовствующей королевы шотландской.

Маленькие костлявые руки Хариссона разжались, отчаянный взгляд круглых глаз сделался напряженным:

— Вы тот человек… — Хариссон оборвал фразу, затем громко, пронзительно расхохотался. — Бы Лаймонд? Боже мой, он и тут попал впросак! Вы тот человек, которого Робин Стюарт, как он полагает, убил!

— Да, надо признаться, не самый его сногсшибательный успех. Теперь вы понимаете, почему мне хочется встретиться с ним. К тому же, как вам, возможно, известно, граф Леннокс — мой старый, любимый враг, и он, наверное, уже знает, где я. Это значит, что он сделает все возможное, чтобы убедить Уорвика поберечь Робина Стюарта и сорвать наши с послом планы. Обдумайте все, что я сказал, дорогой Хариссон. Ваш выбор — Франция или Уорвик, Леннокс и смерть.

Еще минуту Вервассал постоял в дверях, чуть склонив голову, со строгим выражением лица, как будто сам он осуждал вульгарную драматичность собственной речи. Затем, нетерпеливо и с неудовольствием пожав плечами, открыл дверь и вышел. Стражники закрыли ее, и Хариссон, согнувшись, с трудом удержался, чтобы не уронить голову на руки: не годилось все же окончательно портить прическу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать