Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра кавалеров (страница 29)


В средневековой крепости с семнадцатью круглыми сторожевыми башнями и подземными туннелями, выходящими в Трелязе, остановилась королева Екатерина и ее гостьи, обе шотландские королевы, в свите которых была и Маргарет Эрскин. В каменной камере западной башни томился Робин Стюарт. А в многолюдном городе, украшенном резьбою по камню и дереву, с домами, крытыми черепицей, увенчанными гербами, жили знатные шотландцы, среди которых был и сэр Дуглас. Тут же находилось и скромное обиталище принца Барроу и его слуги Доули, а также временное пристанище энергичной, жизнелюбивой госпожи Бойл и ее прекрасной племянницы Уны.

Все это Лаймонд узнал от видама и из бесцеремонной болтовни Бурбонов. И переправляясь верхом через реку Мен под своим шелковым стягом, со своими слугами, сам разодетый в переливающийся красно-синий наряд с золотыми кисточками, оставляя позади неприступные бастионы, черные башни которых вздымались на две сотни футов в высоту, Лаймонд чуть было не дал Кормаку О'Коннору повод для ссоры, ибо главным чувством, которое он испытывал перед встречей с друзьями-шотландцами, при дворе королевы знавшими его как Тади Боя Баллаха, был гнев, неприкрытый яростный гнев: он расфуфырился, точно пекарь на балу, возгордился своим преображением, словно какой-нибудь мальчишка, предал самого себя, ни дать ни взять О'Лайам-Роу, который надел шелковый костюм и сбрил бороду.

Пересекая северный мост, ведущий в замок Анжер, Лаймонд про себя обращался к своим друзьям: «Не больно-то радуйтесь. Не надо улыбочек и поздравлений. Иначе, клянусь Богом, леди и джентльмены, Тади Бой Баллах воскреснет вновь».

Была суббота, шестое июня, а девятнадцатого ожидали англичан. В этот день Робин Стюарт предстал перед Большим королевским советом в Анжере. Лаймонд, у которого состоялся короткий, но важный разговор со вдовствующей королевой, на нем не присутствовал, но О'Лайам-Роу и его милость лорд д'Обиньи находились в зале. Единственное, что выяснилось в процессе разбирательства и что присутствующая здесь толпа законников и писарей смогла из этого процесса извлечь, были неопровержимые, многочисленные доказательства вины Робина Стюарта, которой тот и не отрицал, а также ничем не подкрепленное обвинение против лорда д'Обиньи, которое его светлость, побагровевший от гнева, холодно отверг.

О'Лайам-Роу, чьи показания не сочли нужным заслушать, хранил молчание. Самым сильным и неприятным воспоминанием была пауза, наступившая после того, как Стюарт яростно обрушился на своего бывшего капитана: умолкнув, лучник обратил ввалившиеся, горящие неистовым гневом глаза на злополучного ирландца. В этом взгляде отразились торжество и одновременно угроза. Стюарт выполнил свою часть уговора. Теперь О'Лайам-Роу предстояло выполнить свою и поддержать лучника, если тому заблагорассудится выдать Фрэнсиса Кроуфорда из Лаймонда.

Еще в памяти присутствовавших задержался конец разбирательства, когда выносили приговор. Смерть Стюарту определялась медленная и нелегкая, но он вряд ли чего-то иного ожидал. А чего он явно не ожидал, так это того, что обвинение против д'Обиньи попросту проигнорируют. Тогда он в отчаянии закричал, и его увели. О'Лайам-Роу с побледневшим лицом тоже хотел уйти, но ему пришлось ждать, пока не встанет король. Слушание было недолгим из-за предстоящей травли медведей во рву. Стюарт вроде бы даже не успел упомянуть Лаймонда. О'Лайам-Роу вдруг пришло в голову, что Стюарт непременно сделает это, но, по возможности, в присутствии самого Лаймонда и при как можно большем стечении народа. Именно тогда он и услышал, как лорд д'Обиньи, смеясь, предложил его величеству расквитаться за пережитые лично им неприятные минуты и заодно немного поразвлечься: двор, по его мнению, это заслужил, так же как узник заслужил свою кару. Иными словами, он предложил бросить Робина Стюарта в ров. И предложение с радостью было принято.

Придворные встали. Мрачный О'Лайам-Роу тотчас же ушел: он попытался найти Вервассала, но безуспешно, и едва поспел вовремя, чтобы занять свое место на травле.

По традиции такие представления устраивались в Анжере во рву, окружавшем замок, — ста футов шириной и сорока глубиной. По такому торжественному случаю отсюда изгнали ручных оленей. Ко времени королевского визита Абернаси и его подчиненные населили ров и сады замка той дикой живностью, какой они изобиловали во времена короля Рене, когда на отмели рычали львы, в пруду плавали лебеди, утки и дикие гуси, повсюду разгуливали страусы, ослики, дромадеры 12), альпийские козлы, а во рву обитали кабаны, овцы, олени и дикобразы.

Откуда-то грянул нестройный хор инструментов, и Бруске, шут короля, спустился по лестнице в ров, где исполнил пантомиму: очень застенчивая дама — коза встречается со своим поклонником. Горожане, разместившиеся на дальнем краю рва, смеялись почти до слез. Бруске, начавший свой номер несколько преждевременно, продолжал дурачиться, напряженно улыбаясь: место короля все еще оставалось пустым.

Затем заиграли трубы, заглушая виолы и возвещая выход шотландской вдовствующей королевы с ее дамами и дворянами; пышный кортеж показался из высоких дверей замка и направился к подъемному мосту, прикрытому балдахином с золотой бахромой, колышущейся на ветру. Здесь были аккуратно расставлены позолоченные стулья, подушки которых уже покрылись пылью и пыльцою буйно цветущих трав. Густые облака плыли по небу, отбрасывая тени, словно свет

просачивался сквозь грубо сколоченный ящик. Маргарет Эрскин, которая шла между вдовствующей королевой и маленькой Марией, изо всех сил старалась не смотреть на новое лицо в шумной, знакомой толпе.

Сдержанный и корректный Вервассал прибыл этим утром. Все видели, как герольд вошел в кабинет вдовствующей королевы, а потом покинул его. С тех пор он не говорил ни с кем. По тому, как резко остановился Джордж Дуглас, Маргарет поняла, что прибытие Лаймонда было для него полной неожиданностью. Через секунду сэр Джордж, которому не удалось поймать взгляд Вервассала, отвернулся и вопросительно посмотрел в ее сторону; в глазах его отразилось изумление, смешанное со злорадством.

Она отвернулась. Мария, слава Богу, ничего не заметила. Вдовствующая королева, чуть раскрасневшаяся, принадлежала к тем первоклассным политикам, для которых притворство — вторая натура. Ее братья, поздоровавшись с герольдом, тотчас же раскланялись. Сам Лаймонд, совершенно невозмутимый, не сделал ни единого ложного шага, ни разу не посмотрел в ее сторону.

Маргарет поймала себя на том, что снова невольно наблюдает за ним, и поспешно заняла свое место у перил моста. Даже два года назад Лаймонд так не выглядел.

Снова прозвучали фанфары, и длинная галерея замка, обращенная к мосту под прямым углом, заполнилась. Явились Генрих, Екатерина, коннетабль, Диана, придворные, послы, мэр и эшевены 13), комендант крепости, гости. В сторонке, на неприметном месте, сидел О'Лайам-Роу, на другом, гораздо ближе к середине, — О'Коннор, а рядом с О'Коннором — Джон Стюарт, лорд д'Обиньи.

Он все еще был красив: великолепен в своем дублете с прорезями и буфами; банты на плечах искрились, драгоценности на берете, чуть сдвинутом набок, вспыхивали ярким пламенем, когда лучи солнца просвечивали сквозь щели в балдахине. Но он не спешил смотреть на арену. Вместо этого, положив на колени руки, сжатые в кулаки, он устремил свои красивые, обрамленные длинными ресницами глаза на запруженный зрителями подъемный мост.

Маргарет сразу поняла, в какую секунду он нашел того, кого искал. Его милость лорд д'Обиньи затаил дыхание. Брат, конечно, предупредил его, но такого преображения лорд явно не ожидал. Он неотрывно смотрел на Лаймонда; румянец постепенно возвращался на его щеки, и Маргарет вдруг поняла, что на лице лорда написан откровенный вызов. Д'Обиньи пытался поймать взгляд герольда. Наконец ему это удалось. Они безмолвно глядели друг другу в глаза, и взгляд это означал не ультиматум, а окончательный приговор. Затем внизу выпустили первого медведя и собак.

Это был древний вид спорта, популярный со времени трехликой Гекаты 14), когда львов, слонов, быков и жирафов сотнями убивали в смертельных поединках на аренах римских цирков. Теперь он приходил в упадок, в последнее время стало трудно находить новые интересные сочетания. Однажды старый король развеселил двор, по примеру Гелиогабала 15) положив своих подвыпивших гостей спать в зверинце, куда впустили старого льва с выпавшими зубами. Гости проснулись в ужасе. Эту забаву больше не повторяли, так как лев стал совсем плох. Современные сражения были проще — стравливали двух медведей, мастифов с кабаном, иногда быка со львом, редко зверя и человека. Животных подводили прямо к воротам, выходящим на арену. Снаружи стояли Абернаси и его служители с мечами, дротиками и зажженными факелами на случай непредвиденного происшествия.

Их помощь не потребовалась. Первые два боя прошли гладко. Медведь, тяжелый, косолапый, с облезшим от болезни задом, все же сумел придушить одного из натравленных на него мастифов и перебить позвоночник второму. Когда зверя уводили, на его окровавленную морду посыпались цветы.

Кабан — совсем другое дело. Плотный, упругий, точно состоящий из одних мышц, с острыми клыками, он стремительно вылетел из ворот и резко остановился под соломенными куклами, развешанными у него над головой. То был не просто кабан, но только что пойманный трехлетний боров. Торчащие изо рта клыки, с которых стекала слюна, были почти в два пальца толщиной, а на тяжелой голове, утонувшей меж мощных плеч, выделялись глаза — острые, как иголки, и налитые кровью.

Он был озлоблен и напуган: нелепые, раскачивающиеся на ветру соломенные чучела привлекли его внимание, он набросился на них и стал рвать клыками. Раздались ликующие крики зрителей, и клочья соломы полетели в надменные лица. Два самых больших клыка, несмотря на устрашающий вид, безобидны, они растут у кабана для того, чтобы ими точить нижние. Именно нижними клыками он убивает. Злобно всхрапывая, кабан развернулся на своих коротеньких ножках и бросился на следующую куклу.

Проталкиваясь среди радостно ревущей публики, сэр Джордж Дуглас наконец-то пробрался к сверкающему плечу Вервассала. Мгновение он изучал эти опущенные ресницы, это лицо Арлекина, на котором без видимых усилий появилось выражение любезной почтительности. Затем обратил взгляд на кабана и негромко, чтобы мог услышать только Фрэнсис Кроуфорд, сказал:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать