Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Призраки солнечного юга (страница 21)


Я сбилась на неразборчивый шепот. Я не могла объяснить своего состояния ни себе, ни ей. На меня словно навалилось что-то. Мне было плохо, тошно, противно. Только недавно я была бодра, сдержана, относительно спокойна, и вдруг… Тоска. Боль. Усталость. Дурное предчувствие. И желание бежать без оглядки. Почему-то казалось, что за стенами санатория все будет по-другому. Все уйдет, забудется… Забудется Катино лицо с пустыми от ужаса глазами, страшный хруст ее костей, и глухой удар ее тела о землю.

— Я не усну этой ночью, — прошептала я, прижимаясь к Сонькиному хрупкому плечу. — Не смогу…

— Давай сегодня пустимся во все тяжкие! — возбужденно воскликнула Сонька, стряхивая меня со своего плеча. — Обожремся шашлыками и нарежемся, как поросята!

— Споем под караоке! Я всегда мечтала, только стеснялась, у меня же слуха нет.

— Прыгнем с тарзанки!

— А потом пойдем купаться голышом!

— Чего мы тут рассиживаемся? — вскочила она. — Побежали деньги занимать.

Уже через пять минут мы заняли у безотказного Юры Блохина тысячу рублей. Рассудив, что на сланцы мне хватит Сонькиных двух сотен, на гардероб нечего тратиться, если его можно у кого-нибудь позаимствовать (мы позаимствовали у Тани — просто сорвали с балконной веревки сохнувший на ней сарафан), а на кутеж двум красивым женщинам штуки хватит за глаза.

В три часа по полудни мы покинули территорию санатория.

Глава 5

Я проснулась от холода и боли в голове. Вообще-то болела не только она, ныло все тело, включая ноги, поясницу, живот и грудину, но голова трещала просто нестерпимо, поэтому я со стоном приподняла ее, и с трудом разлепила глаза. Мой невидящий взгляд несколько мгновений блуждал по нечетким очертаниям окружающих предметов и вещей, потом остановился на каком-то ориентире (наверное, телевизоре), сфокусировался, разглядел и обалдел… Оказалось, что лежу я не на своей кровати, как мне представлялось, даже не в чужой, как я опасалась, и на кушетке, и не кресле, и не на полу…

Я лежала на деревянном топчане посреди пляжа. В двух метрах от меня плескалось море, лаская сонную гальку своими тихими волнами. По его кромке носились крикливые чайки, они беспрестанно ругались и дрались из-за добычи, обгаживая своими гортанными криками благостную тишину окружающего мира. Пахло тиной и перегаром. Тиной от моря, перегаром от Соньки, которая храпела на соседнем лежаке, подложив под голову вместо подушки плюшевого зверя неизвестной породы. У изголовья ее… кхм… кровати валялась целая груда пустых бутылок от ненавистной «Балтики № 9», куча одноразовых тарелок с остатками шашлыком и целая вязанка роз.

Значит, мы все-таки вчера нарезались! Какие дуры!

Я поднялась с лежака, кряхтя и охая, вместе со мной кряхтели и охали мои затекшие косточки. И только тут поняла, как мне хреново! Все тело ныло, будто мной всю ночь играли в футбол, голова раскалывалась, во рту стоял стойкий привкус каких-то гнилых ягод… Еще я ничего не помнила. Ну… почти ничего. То есть первую половину вчерашнего дня я могла воссоздать в памяти подетально, но вторую… Вроде, мы пили вино с веселыми белорусами, ели шашлыки с разбитными армянами, пели караоке с заводными чукчами, танцевали сиртаки с бесшабашными греками. Еще купались голышом, но, хочется верить, без компании…

Н-да, покуролесили! А начиналось все очень пристойно…

Покинув территорию санатория, мы сразу рванули на рынок покупать мне обувь. Я согласна была на самые примитивные сланцы из резины, но оказалось, что на две сотни можно приобрести веселенькие шлепки на платформе, которым, как уверяла циганка-продвщица, сносу не будет, и которые, как предполагала я, развалятся на следующий же день. Сей факт нас с Сонькой не смутил — мне и надо лишь продержаться до завтра — так что уходила я с рынка уже обутая. По дороге мы затарились чебуреками, фруктами, орехами и одноразовой посудой, потом зарулили в магазинчик «Вина Кубани», где прикупили два литра нашего любимого «Черного лекаря». С этой снедью мы отправились к морю, облюбовав для пикника глухой уголок на диком пляже, где даже нудисты не показывались, не говоря уже о прелюбодеях, совокупляющихся буквально под каждым мало-мальски пышным кустом.

Расположившись на мелкой, как песок гальке, мы начали пировать.

Пировали часа два, по истечении которых, были немного пьяны, сыты и веселы. А наши неугомонные натуры требовали продолжения банкета. Так что еще через час мы вернулись в город.

Что было дальше, помню не очень хорошо, но все же помню. Мы пили пиво в каком-то кабачке, потом водку в ресторане и вино в дегустационном зале, после отправились гулять по набережной, где нам какой-то паренек вручил флаеры в ночной клуб с многообещающим названием «Экстаз». Туда мы и направились, дабы зависнуть в этом вертепе на всю ночь.

Публика в «Экстазе» была солидная. Дородные дяди с золотыми цепями на красных шеях, томные, затянутые в фирменную джинсу дамы, приблатненные пареньки в кожаных штанах, разрисованная татуировками и истыканная серьгами «золотая молодежь», а так же проститутки всех мастей, размеров и полов. Мы с Сонькой на фоне этой расфуфыренной толпы выглядели как бродяжки из деревни Пупырловка. На ней сандалии, потертые джинсовые шорты и майка выгоревшей надписью «Отвали!», на мне шлепки и ситцевый цветастый сарафан (смахивающий на халат), да еще не моего размера. Причем, сарафан мало того, что короток, он еще и сильно узок в груди, так что мой довольно пышный бюст постоянно рвал верхние пуговицы и буквально вываливался из выреза.

Как нас, таких убогих, пустили в этот попсовый клубешник, до сих пор понять не могу.

Мы потолкались у бара, хлопнув по кружке местного пива — больше ни на что у нас денег не хватило — поиграли в бильярд, попели караоке, и все под уничижительные взгляды жриц любви, да ехидные улыбочки томных бабешек. Зря они так старались. Мы были уже в том блаженном состоянии, когда на косые взгляды и двусмысленные ухмылочки не обращаешь ни малейшего внимания, поэтому, презрев их презрение, мы вывалились на танцплощадку и начали выделывать такие па,

что даже обожравшая «экстези» кислотная молодежь не могла с нами посоперничать.

Не стоит и говорить, что все мужики «Экстаза» были от нас в экстазе. И папики, и пирсинговые пацаны, и рафинированные жиголо!

… Я сморщилась, припоминая, что же было после того, как мы покинули клуб (а мы его покинули довольно скоро, причем, не одни, а в окружении своры поклонников). Но ничего, кроме сиртаки, исполненного нами в ресторане «Понтос», из памяти не всплывало.

На соседнем лежаке застонала Сонька. Тоже, наверное, все бока отлежала.

— Подруга, а подруга, — позвала ее я. — Вставай давай. Утро уже.

Сонька закряхтела, поджала под себя колени, пристроила поудобнее подушку-игрушку и приготовилась дрыхнуть дальше.

— Софья, вставай! Пора возвращаться в санаторий.

— Отстань, — хрипло пробормотала она. — Спать хочу.

— Вот в номере и поспишь. — Я подергала ее за волосы. — Подъем!

— Накрой меня, — потребовала она, обнимая себя руками за покрытые «гусиной кожей» плечи. — Мне холодно… — Сонька пошлепала губами. — И воды принеси — пить хочу.

— Ты хоть представляешь, где находишься?

— Нет, — не открывая глаз, ответила она. — Но в этом доме чертовски хороший кондиционер. — Она поводила носом. — Даже с ароматизатором.

— А что вчера было, помнишь?

— Ты же знаешь, что после пьянок я ни черта не помню…

Я действительно знала, потом что обычно именно мне приходилось ей рассказывать, что она творила в пьяном виде. А рассказывать было чего! Дело в том, что Сонька, милейшая девушка, умница и честолюбка, напившись, становилась совсем другим человеком. Из учительницы с высшим образованием она превращалась в рецидивистку с двумя классами средней школы. Она дебоширит, ругается матом, плюется, бьет посуду и людей. Причем, из-за этих ее выходок страдала ни столько она (ей-то что, все равно на утро ничего не помнит!), сколько мы, ее подруги. Ведь именно нам приходилось отбивать ее у ментов, у сексуально озабоченных мужиков, которые мечтали воспользоваться ее невменяемостью, у разъяренных жен сексуально озабоченных мужиков. А уж во сколько передряг она нас втравила, это ж уму не постижимо!

Например, однажды по ее милости нас чуть не «сняли» на трассе Москва — Нижний Новгород, приняв честных девушек, кем мы всю жизнь являлись, за «ночных бабочек», а все потому, что пьяная Сонька устроила скандал в салоне такси, и таксист нас выкинул из машины среди ночи. А мы, между прочим, возвращались из ночного клуба, то есть были одеты в чисто символические юбки и такие же минималистские топики, и на честных девушек в этом оперении никак не походили.

В другой раз мы ввязались в безобразную драку с каким-то ухарцем, посчитавшим, что Сонькиной невменяемостью грех не воспользоваться, и которого мы с другой нашей подружкой Ксюшей отдубасили зонтиками, за что загремели в КПЗ…

Но самое безобразное происшествие произошло год назад на Дне рождении этой самой Ксюши. Дело в том, что она у нас дама богатая, даром, что родители ее были простыми рабочими, и она все жизнь проходила в шмотках из комиссионки, зато нынешний муж имеет сеть магазинов, кафе и парикмахерских. Обчество на Ксюшины именины собралось элитное: богатенькие дяденьки со своими надменными тетеньками, городские знаменитости, типа, звезд регионального телевидения и ведущих артистов театра, ну и мы с Сонькой, на правах, так сказать, подруг детства. И так Соньке это элитное обчество не понравилось, что, напившись (а у пьяного, как известно, что на уме, то и на языке), она высказала эти снобам все, что о них думает. Самое мягкое из ее изречений звучало так: «Все вы х…та!». Я пыталась ее унять, но не тут-то было, Сонька пока все не высказала, не заткнулась. Но и заткнувшись, она не успокоилась. С энергией, достойной другого применения, она начала носится по саду (торжество проходило во дворе загородного дома) и пакостить: выдергивать из клумб цветы, дразнить собак, бить фонари, топить в бассейне обувь элиты и саму элиту, бултыхающуюся в нем.

Набегавшись, она повалилась спать под первым попавшимся кустом, а, проснувшись, не только не могла вспомнить ничего из того, что творила, но и поверить в то, что разоренный сад, взбесившиеся собаки и груда обуви на дне бассейна ее рук дело.

Вот поэтому я не люблю пьяных женщина…

— Я вчера никого не побила? — спросила она, хмыкнув.

— Не знаю, — честно призналась я.

— Как это? Ты же летописец моих неадекватных алкогольных выходок!

— Извини, сама была никакая.

— Это что-то новенькое, — пробурчала Сонька.

Новенькое! Привыкла, понимаешь, что ее на хребте таскаю, когда она идти не в состоянии, привыкла творить черт-те-че, зная, что я всегда ее уберегу от возмездия… Хотя после Ксюшиного Дня рождения оберегать Соньку от возмездия не пришлось — Ксюша была в восторге от дебоша, устроенного подругой, она, видите ли, сама не раз порывалась закатить нечто подобное, потому что всю эту местечковую элиту терпеть не могла…

— Ты же редко пьянеешь, — не отставала Сонька. — Не может быть, чтоб ты ничего не помнила…

Я действительно редко пьянею. Не знаю, почему, наверное, у моего организма сильная сопротивляемость алкоголю. Конечно, после бутылки водки я захмелею, но не до такого состояния, чтобы бить людей и посуду. Я вообще в пьяном виде добрая. Просто сижу в уголке и улыбаюсь звездам. Говорят, что в эти минуты у меня вид идиотки.

— Почему у меня такая маленькая подушка? — недовольно прохрипела Сонька. — Большую себе взяла? Вместе с одеялом?

— Да открой ты, наконец, глаза! — разозлилась я.

— Не хочу, мне их больно.

Я с силой пхнула ее в бок.

— Открывай, говорю!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать