Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Призраки солнечного юга (страница 24)


— Мы собирались пожениться, — нежно проворковала Оксана.

Я откровенно заскучала. Слушать ее бредни мне больше не хотелось. Я-то думала, что тут и правда какая-то загадка, а оказалось все предельно просто — очередную глупую бабу в очередной раз кинули. Так нам дурам и надо!

И тут Оксана достала из рукава свой главный козырь.

— До дома он, кстати, так и не доехал, — торжественно произнесла она.

— Откуда вы знаете?

— А вы разве не слышали, что его курва-жена подала в розыск? Уже и милиция приходила… — Она задумчиво откусила от лежащего на моей тарелке яблока. — Исчез он — это факт! Будто растворился. Причем, за пределы санатория, как теперь выяснилось, он в тот вечер не выходил.

— Эй! — воскликнула я, хлопнув себя по лбу. — Я ведь точно слышала! Мне Катя рассказывала что-то… — Я напрягла память. — Полковник Вася… Так… Пропал с вещами и документами… Так… — Тут меня осенило. — Но ведь он встречался с Леной из Сургута, ныне покойной…

— Ничего он не встречался! — возопила Оксана. — Он лишь разок с ней поболтал, а она уж возомнила!

— Их видели вместе, — укоризненно покачав головой, проговорила Эмма. — Ночью.

— Кто это сказал? Кто? Где эта наглая врунья? Уж не та ли конопатая швабра, что сидела с вами за столом? Завистница! Интриганка! Я ей космы-то повыдираю!

Я вспомнила несчастную Гулю и содрогнулась. Мало той маниакально-депрессивного психоза и исполосованных запястий, ей теперь еще и полное облысение светит.

— Это не она, — поспешно заверила разбушевавшуюся Оксану Эмма.

— Она, точно она! Я давно заметила, что эта баба слишком любопытна. За всеми следит, что-то вынюхивает, по санаторию с банкой бегает — подслушивает… А вчера я самолично видела, как она засела в кустах с биноклем.

— Больной человек, что с него взять? — попыталась унять ее Эмма.

— Да никакая она не больная! Она же прикидывается, неужели вы не видите? Нормальнее нас с вами…

Каких бы еще собак навешала на бедняжку Гулю эта воинствующая амазонка, могу только гадать, так как ее экспрессивный монолог прервал Юрка Зорин, материализовавшийся около нашего столика. Был он во всегдашних шортах, гольфах и тельняшке, но на сей раз поднадоевший ансамбль разбавляла джинсовая жилетка. Еще на голове у него красовалась матерчатая панама, а на плече болтался вещмешок.

— Ты чего расселась? — рявкнул он, проигнорировав даже приветствие.

— Здравствуй, Юра, — с нажимом произнесла Эмма, вечная фанатка приличных манер.

— Здрасьте, — машинально поздоровался Юрка, все так же сверля меня глазами.

— Чего тебе надо, ирод? — нахмурилась я.

— Цигель, цигель, ай лю-лю! — пролаял он, стуча по циферблату своих часов «Ракета».

— А перевести можно?

— Задницу от стула отлепить не хочешь? — перевел Зорин.

— Я еще не съела омлет, а что?

— Леля, да у тебя склероз! Не рановато ли?

Я все еще не могла понять, что он от меня хочет, когда к нашему столу подгреб еще один шизоид Лева Блохин. Этот тоже был при жилете (не иначе совершили набег на местный секонд-хэнд), только при вельветовом.

— Ну вы чего? — заканючил вновь прибывший. — Я же жду…

— А где Соня? — опять начала терзать меня Юрок.

— Зачем она тебе? За минувшую ночь сочинил сонет в ее четь и хочешь продекламировать?

— Леля, ты дура! — огрызнулся Юрка. — Да еще и склеротичная! Но это ничего не меняет, мы все равно едем на Красную поляну.

— Когда? — я захлопала глазенками. Поездка на поляну совсем вылетела у меня из головы.

— Сейчас! Ты же сама договорилась с Вано на десять утра!

А ведь он прав, черт побери! Я договорилась. На десять утра… Но я забыла! С этими убийствами, пропажами, пьянками…

— А сейчас сколько времени? — спохватилась я.

— Без пяти, — подсказал Лева. — Вано уже подъехал.

Я выругалась и, не доев омлета, поскакала будить Соньку.

* * *

ЧЕЛОВЕК сидел под маленькой лохматой пальмой и рыдал. Горько, по-детски захлебываясь всхлипами. Давно он так не плакал, уже лет семь! Слезы текли по его гладким щекам, скатывались по круглому подбородку и, выдержав секундную паузу, падали на скрещенные на коленях руки…

ЧЕЛОВЕК устал плакать, но не мог остановиться. Он устал не только плакать, но и бояться, и мучиться, и страдать, и не спать ночами, и делать вид, что от всего этого не устал. Иногда ему даже хотелось пойти в милицию и сдаться. Пусть его осудят, посадят, пусть хоть расстреляют, только бы кончился весь этот кошмар! Хотя кончится ли он? Ведь ВРАГ не перестанет приходить к нему во снах, и не перестанет мучить совесть за неоправданное убийство женщины…

Слезы перестали сочиться из глаз. Наконец-то. ЧЕЛОВЕК промокнул лицо краем своей футболки. Сделал глубокий вдох. Успокоился. Не спеша, достал из кармана две мятые бумажки с рваными краями. Сложил их. Разгладил. Две половинки стали одним целым. Меню с одной стороны, письмо-исповедь с другой. ЧЕЛОВЕК достал из другого кармана спички, чиркнул, поджег. Бумага немного отсырела, по этому не вспыхнула, а начала потихоньку тлеть.

Гори! Гори, единственная улика! — шептал ЧЕЛОВЕК, заворожено глядя на покрывающиеся пеплом края листка. — Одна разрытая могила, один рисковый вояж, одна ненужная смерть — вот цена этой улики.

Когда бумага превратилась в клочок пепла, ЧЕЛОВЕК сдул ее с ладони. Может теперь он почувствует себя в безопасности?

* * *

Я сидела в салоне раздрызганной Ванькиной «шестерки», зажатая с одной стороны Левкой с другой Сонькой, и изнывала от жары. Хотя передние окна и были открыты, до меня доходили лишь

слабые ошметки сквозняка, устроенного водителем, а все из-за туши Зорина, которая даже ветру не давала проскользнуть в пропахший бензином салон. Да еще сиденья в этой таратайке были из дерматина, по этому мои голые ляжки (черт меня дернул напялить короткие шорты) немилосердно потели и прилипали к обивке.

Но и это еще не все! Ко всем неудобствам пути прибавилось еще одно — пробки. Мы стояли на шоссе (не доезжая аэропорта) уже больше получаса и не похоже было, что скоро тронемся.

— Ваня, что у вас тут за фигня? — раздраженно вякнула я, тронув Вано за плечо. — Пробки на пригородном шоссе, это ж нонсенс.

— Это нэ пробки, — флегматично молвил наш водила. — Это затор.

— А есть разница?

— Конэшно. Затор — это когда дорогу пэрэкрывают.

— Кто? Террористы? — привычно испугалась Сонька.

— Прэзидент Российской Фэдерации, — с почтением произнес Вано.

— Самолично?

— Нэт. Он велел, другие перекрыли.

— Зачем?

— Встрэчает Ширака. Знаете такого? Прэзидент Франции Жак Ширак.

— Он в Адлер прилетел? — растерянно улыбнулась Сонька. — На кой черт? Во Франции же Канны есть и Сан-Тропе, зачем ему Адлер?

— В гости прилэтел к нашему, на лыжах покататься.

— На лыжах? — переспросила Сонька. — На водных что ли?

— Темная ты баба, Софья Юрьевна, — упрекнула подругу я. — Разве ты не в курсе, что в горах Кавказа есть отменные горнолыжные трассы? Причем, именно на Красной поляне. Наш президент очень туташние трассы уважает. У него в горах и резиденция есть.

— Это ты, значит, хочешь сказать, — прищурившись, молвила Сонька, — что там, куда мы едем, сейчас снег лежит?

— Снег лежит высоко в горах, туда еще добраться надо, — ответила я.

— На канатке, — пояснил Вано. — Чэтыре уровня. На послэднем снэг есть. Цвэты и снэг. Красота!

— И среди этих снегов и цветов катается на лыжах наш президент в компании с Шираком? — изгалялась над нами неверующая Сонька.

— Нэт, — по-прежнему невозмутимо проговорил Ваня. — Он выше, там цвэтов нэт. И тэбя к его рэзиденции нэ пустят и на пушечный выстрэл.

— Он туда тоже на канатке поднимается?

— Он на вэртолете. — Вано позволил себя саркастическую улыбку. — Думать надо, жэнщина.

Сонька замолкла, не иначе, погрузилась в раздумья, как ей и велели. Я тоже начала напрягать извилины, но по другому поводу — мне не давал покоя недавний разговор с Оксаной. Из него следовало сделать вывод, что к двум жертвам, Лене и Кате, прибавилась еще одна, некто Василий Галич. И если я точно знаю, что Катю убили, то напрашивается очередной вывод: этих двоих тоже. Слабосильных баб сбросили с балкона, а здоровенного полковника прирезали (пристукнули, придушили, пристрелили, нужное подчеркнуть), а потом его тело спрятали (закопали, сбросили в горную расщелину, разрезали по кускам и выкинули в море). Из этого я сделала третий и последний вывод — в санатории орудует маньяк…

— Леля, — донесся до меня требовательный голос Соньки. — Ты оглохла что ли, я же тебя спрашиваю…

Я стряхнула с себя оцепенение, отогнала панику, а все три вывода мысленно выбросила в мусорный бак.

— Чего тебе, оглашенная?

— Я говорю, мы до какого уровня будем подниматься?

— Думаю, до второго достаточно, — вместо меня ответил Зорин. — Там за каждый уровень отдельная плата, зачем же деньги за зря тратить. Горы они есть горы…

— А на втором уровне снег есть? — въедливо спросила Сонька у Вано.

— Снэг только на последнэм. Двэ тысячи мэтров над уровнэм моря.

— Значит, будем подниматься до последнего, да, Леля?

— Ты как хочешь, а я вообще не поеду.

— Это еще почему? — ахнула она.

— Ты что забыла, что я высоты боюсь?

— Подумаешь! Я тоже глубины боюсь, но плаваю же!

— Вот как ты плаваешь, так я и поеду. То есть никак.

— Разве ты не хочешь сфотографироваться на снегу в купальнике?

— Хочу. Но на канатке я все равно не поеду. Я даже «чертова колеса» боюсь, а тут две тысячи метров… — Я содрогнулась, представив, как хлипкая кабинка, зависает над пропастью, и я болтаюсь в ней, умирая от страха, минут сорок, пока вновь не дадут ток. — Короче, не проси.

Сонька нахохлилась и забухтела себе под нос что-то нелицеприятное обо мне, но я проигнорировала ее бормотание, потому что мы, слава богу, тронулись.

… Прошло минут сорок. За это время мы успели налюбоваться до дури красотами Краснодарского края, наслушаться Ванькиных историй, наесться гигантской малины, которая растет в горах. Мы то и дело останавливались и выходили из машины, чтобы сфотографироваться (то на фоне водопада, то на фоне горного пика), поесть, попить, купить какую-нибудь фигню, типа полаченной ракушки, разрисованного камня или засушенной морской звезды. Ни мне, ни Соньке, ни тем более мужикам этот хлам не был нужен, но не купить его было не возможно, потому что торговцы едой, питьем, сувенирами стояли вдоль дороги стеной и буквально бросались под колеса, предлагая свой товар. Еще то и дело попадались парни с фотоаппаратами и ручными зверюшками, Соньку умилил медвежонок в наморднике, меня крокодильчик с заклеенной скотчем пастью, а Зорина гиббон с цыганской серьгой в ухе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать