Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Призраки солнечного юга (страница 36)


— Чуть из нэ поперли меня на втором курсе, а всо из-за «натуры», никак нэ мог ее сдать.

— Рисунок с натуры?

— Да еще с какой! Баб голых сажали на крэсло, а мы должны были их рисовать… — Он зацокал языком. — Какие дэвочки! Картынки!

— И ты не мог их нарисовать?

— Конэшно нэ мог! Как я могу рисовать, когда пэредо мной голая дэвочка! — Он засмеялся. — Эрекция замучила, понимаешь?!

— Не очень, но верю на слово.

— Вай, как я страдал! Смотрю на дэвочку — хочу, смотрю на бумагу — всо равно хочу. Глаза пробовал закрывать — рисовать нэ могу…

— Ну и чем все кончилось?

— Принес педагогу ящик коньяка, всо объяснил, он чэловеком оказался — зачет поставил…

Мы вместе посмеялись над тонкостями южного темперамента, после чего Вано объявил:

— Приехали.

Я выглянула в окно. Оказалось, что редакция ведущей сочинской газеты, коей Эдик нарек свою многотиражку, размещается во дворе обычного девятиэтажного дома.

— Мы точно туда приехали? — засомневалась я.

— Точно, вон посмотри, вывеска над двэрью.

Я присмотрелась к полустертой табличке, прикрепленной к стене дома, на ней не очень умелой рукой было выведено «В городе Сочи».

— Нравится? — осторожно спросил Ваня.

— Дыра дырой, — честно сказала я.

— Как написано, нравится?

— Э… ну… ничего.

— Я писал.

— Правда?

— Я ж художник, — гордо молвил Ваня. — Друзья попросили, я написал… Красиво, да?

Н-да. Похоже что Вано не только натуру сдал за ящик коньяка, но и все остальные предметы. Теперь я знаю, как Артур Беджанян получил свой диплом об окончании института.

А Ваня все не унимался.

— А как тэбе рисунки? — дотошно вопрошал он.

— Какие рисунки?

— Ты что нэ видишь, в левом вэрхнэм углу пальма, в правом фонтан…

Я пригляделась повнимательней и обнаружила в углах вывески, именно там, где Ваня и говорил, изображения пальмы и фонтана, но это оказались не все шедевры: в самом низу таблички я увидела довольно странную птицу, похожую одновременно на попугая и петуха.

— Ну с фонтаном все ясно, — немного растеряно проговорила я. — Сочи славится своими поющими фонтанами, с пальмой тоже понятно… А какаду тут зачем?

— Это павлин, — обижено буркнул Ваня.

— Ой, точно павлин! — мигом согласилась я, чтобы не расстраивать художника. — Я ж его живьем никогда не видела, вот и не признала…

— Давай в дендрарий свожу, увидишь, — предложил незлобливый Вано. — Там их полно… Целых два… Вот я одного и изобразыл…

— Очень красиво, — похвалила я, начиная выкарабкиваться из машины.

— Тэбя ждать? — высунувшись в окно, спросил Вано.

— Не надо, я не знаю, сколько времени тут пробуду… Так что пока!

Он махнул мне рукой и, резко взяв с места, уехал. А я отварила обшарпанную дверь, оказавшуюся даже без кодового замка, и сделала шаг… Я предполагала увидеть просторный холл с ламинированным полом, длинный коридор, по стенам которого развешены модерновые плакаты и абстрактные картины, и кучу дверей, ведущих в многочисленные кабинеты…

Но я, как всегда, перемудрила. Дверь на плохо освещенной грязноватой площадке была одна, зато какая: массивная, железная, выкрашенная в оранжевый цвет, к ней большими ржавыми болтами была прикреплена изящная позолоченная табличка «Редакция». Очень впечатляюще!

Я загрохотала по железной обшивке, ожидая, что мне откроет охранник, но вместо камуфлированного мордоворота на пороге показалась малюсенькая девушка с короткой, почти под ноль, стрижкой и бледным детским личиком.

— Вам чего? — хмуро спросила она.

— Не могли бы вы мне помочь….

— Парикмахерская в следующем подъезде.

— Мне нужна редакция газеты «В городе Сочи», это ведь здесь?

— У нас обед, — так же неприветливо буркнула она. — С часу до двух.

— А Эдик на месте?

— Какой?

— А у вас их много? — удивилась я.

— Трое. Вам какой нужен?

— Я фамилии не знаю, — растерялась я. — Но он такой высокий, симпатичный…

— У нас все симпатичные, — отрезала она.

— Брюнет.

— Все брюнеты.

— Он ведущий журналист.

— У нас все ведущие.

— И все Эдики?

— Все.

— Вы издеваетесь, что ли? — разозлилась я.

— Это вы, похоже, издеваетесь, — процедила девушка сквозь зубы. — Я вам ясно говорю, что все три наших ведущих журналиста брюнеты и носят имя Эдик. Назовите особую примету или катитесь отсюда…

— Нет у него особых примет, обычный человек… — совсем сникала я, но тут же нашлась. — А вы меня впустите, я его сразу узнаю…

— Не имею права, вдруг вы шпионите в пользу конкурирующего издания.

— Тогда их позовите, я из трех выберу нужного…

— Еще чего! — фыркнула она.

Боже! Лучше бы дверь открыл камуфлированный мордоворот, с ним было бы легче договориться, чем с этой маленькой врединой.

Не знаю, чем бы кончилось наше противостояние (очевидно, дракой), если бы из-за спины малолетней гарпии не показался полный молодой мужчина. Был он в майке и шортах, что позволяло по достоинству оценить густоту его волосяного покрова — все тело толстяка, включая плечи и предплечья, было покрыто пышной курчавой растительностью.

Увидев меня, мужик просиял и игриво спросил:

— Ты, красавиц, не ко мне?

— Может, и к тебе, — вякнула пигалица, — она Эдика ищет, только сама не знает какого.

— Я Эдик, — отрекомендовался мужик. — А что надо?

— Мне нужен другой, — устало сказала я. — Высокий в темных очках.

— Касумян что ли?

— Откуда я знаю! — в сердцах воскликнула я. — Эдик, который пишет статью о происшествии

в «Солнечном…».

— Ну так бы сразу и сказала, — накинулась на меня пигалица. — А то высокий, красивый, то же мне особые приметы…

— А разве высоких и красивых миллионы?

— А мне по барабану, красивые они или страшные, по мне все мужики на одно лицо, — доверительно сообщила она. — Я лесбиянка.

— Да, это существенно меняет дело, — пролепетала я, хотя сама так и не поняла, как сексуальная ориентация может повлиять на восприятие красоты. Красота она и на Лесбосе красота! И еще. Я вот, например, гетеросексуалка, но я бы не сказала, что для меня все женщины на одно лицо.

Пока я над этим размышляла, за спиной девушки замаячила знакомая фигура.

— Эдик! — завопила я, кидаясь к нему, как к родному.

— Леля, — немного удивился Эдик, протискиваясь между косяком и стоящей на страже девицей. — Зачем ты тут?

— Мне надо с тобой кое-что обсудить, а меня ваша кавказская овчарка, — я повела носом в сторону злобной девчонки, — не пускает…

— Люска что ли? — хохотнул он, потрепав Люську по бритому черепу. — Она у нас строгая.

— Она у вас вместо сторожевой собаки?

— Она у нас вместо уборщицы. Постоянная в отпуске, так мы Люську временно взяли… на пол ставочки.

— А охранником у вас тоже в отпуске?

— Ага.

— И девушка вместо него? Временно? На пол ставочки?

— Вместо него, да. Только без оформления, а так…как говаривали раньше, на общественных началах… — Эдик благодушно улыбнулся хмурой Люське, потом кивнул мне. — Ну пошли ко мне в кабинет что ли, поговорим…

Под возмущенное бурчание сторожихи-общественницы мы вошли в квартиру. Да, да, именно квартиру, так как редакция газеты размещалась в четырехкомнатной «брежневке», которую бывшие советские граждане называет «перчаткой». В маленькой прихожей стоял диван и письменный стол, причем, чтобы его впихнуть пришлось сломать встроенный шкаф. Диван для посетителей, стол для охранника, понятно. Сразу из «холла» шел кабинет главного редактора (на двери имелась табличка), а в следующих трех комнатах, что выяснилось сразу, как только мы прошли вглубь квартиры, работали остальные члены редакционной команды. Троих я углядела сразу: они строчили что-то на своих компьютерах, двоих потом: эти ковыряли пальцами допотопный ксерокс, не иначе пытались его разобрать, а еще одного я сначала приняла за несгораемый шкаф, но потом оказалось, что это квадратный человек в сером костюме, которые стоит спиной к двери и говорит по телефону.

Мы прошли мимо всех, юркнули в одну из маленьких комнат, которая была перегорожена высоким стеллажом, делившим ее на два отсека. В одном из отсеков и был Эдькин кабинет.

— Тесно как! — сочувственно проговорила я, окидывая взглядом четырехметровый закуток, в котором помещалось только два стула и стол с компьютером.

— Зато никто не мешает, — нисколько не смутился Эдик. — И смотри, какой широкий подоконник! На него столько всего убирается.

На подоконнике и, правда, убиралось многое: горы бумаг, стопки книг, россыпи ручек, выводок кактусов и даже принтер.

— Садись, — скомандовал Эдик, указывая на стул, стоящий между стеллажом и письменным столом.

Я втиснулась. Эдик сел напротив и, вопросительно глянув на меня, произнес:

— Ну?

— У меня появилась идея, — выпалила я.

— Озвучь.

— Я придумала, как нам вычислить убийцу.

— Конкретнее.

— Итак, — сделав глубокий вдох, начала я, — семь лет назад, то есть в 1996 году в санатории произошла трагедия. Действующие лица этой трагедии: Василий Галич и неизвестная женщина со смешной фамилией За…, мне приходит на ум только фамилия Задрыга, так что назовем тетеньку именно так, хорошо? — Эдик молча кивнул. — Галич, как следует из письма, был в роли насильника, Задрыга в роли жертвы. Галич переломал Задрыге кости и отбил селезенку…

— Я помню, помню, ты дальше давай.

— А дальше должен бы был последовать арест Галича, потому что за нанесение тяжких телесных повреждений светит серьезная статья, но, судя по всему, не последовал…

— У Галича безупречная репутация, я навел справки. Он не разу не привлекался к суду.

— Странно, правда? Он изувечил женщину, а она даже не заявила…

— Вас баб не поймешь! — бросил Эдик. — Из-за шлепка по попе можете на человека в суд подать, обвинив его в сексуальном домогательстве, а когда вам нос ломают, вы молчок…

— На эту тему мы дискутировать не будем, мы вообще оставим без внимания вопрос о том, почему Задрыга не заявила на Галича…

— Ты же сама начала!

— Сама начала, сама закончила. Все. Речь о другом…

— Речь о том, что такое зверское избиение не могло остаться незамеченным милицией, а значит, не могло не попасть в криминальную хронику, так?

— Так, — радостно подтвердила я. — И это значит, что мы легко можем вычислить убийцу. Надо просмотреть подшивки газет за июль 1996 года, найти там…

— Почему июль? — перебил меня Эдик.

— Потому что Галич отдыхал именно в июле, мне Ваня об этом только что сказал…

— А мне не сказал. А еще друг называется!

— Эдик, не отвлекайся, — я дернула его за рукав рубашки. — Обижаться будешь после, а теперь похвали меня за хорошую идею…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать