Жанр: Исторические Любовные Романы » Кэтлин Норрис » Чайка (страница 30)


Настоящую романтику встречаешь не только у таких женщин, как моя мать, но и в самых ужасных трущобах, среди настоящего зверинца. Кто бы не были, что бы не делали те, кого я называю настоящими людьми, – если они честны, то тут и есть романтика, жизнь, то настоящее, которого я искал.

– Жизнь не ищут, Жуанита, – прибавил он после паузы, – а сами ее творят. И чем раньше вы поймете это, тем счастливее вы будете.


То был один из лучших дней Жуаниты.

Узнавать родные места, увидеть полуразрушенные стены старой Миссии; дрожащими пальцами ухватившись за сидение, смотреть сквозь туман слез на вздувшуюся речку, ивы, эвкалипты, наконец, на знакомые амбары, изгородь, сонную кровлю, где гуляли старые голуби, а в глубине, за гасиэндой – залитое солнцем, играющее море. Все это было настоящим праздником. И то, от чего больно сжималось переполненное сердце, было счастье, и счастливыми были туманившие глаза слезы.

Кент хранил вид спокойного удовлетворения, наблюдая восторг и волнение своей спутницы. Она выскочила раньше, чем автомобиль остановился, и ее голос зазвенел по тихому залитому солнцем двору. Было около полудня. Коровы были далеко на холмах. Только овцы выглядывали из загородок, да кошка проскользнула по двору.

Но на голос Жуаниты выбежали и залаяли, потом запрыгали вокруг нее собаки, и она очутилась среди них, лаская их, смеясь, называя по именам; на шум прибежали мексиканки: Лола, Лолита, Долорес с ребенком – и поднялся вихрь восклицаний, жестов, слез и поцелуев.

Потом она обошла каждый дюйм двора и дома, открывала двери, ставни, окна, чтобы выглянув, увидеть знакомую картину.

– Вот тут была моя комната, – говорила Жуанита приглушенным голосом, – а вот тут – матери. Посмотрите на эти следы на стене, Кент, это от стрел индейцев сто лет тому назад.

В столовой царил зеленоватый сумрак. На кухне старый очаг больше не топился. Повсюду веяло запустением. Но солнце заливало балконы и ласково зеленевшие уже травы, ивы и сирень в саду.

– Здесь можно было бы снова сделать уютное жилье, Кент. Современные архитекторы не построят таких стен, не сделают все таким просторным, крепким и уютным. Представьте себе эти комнаты очищенными, фонтан снова бьющим, и жаркий-жаркий августовский день в патио среди ослепительного света и голубых теней!

Кент говорил мало. Но было так отрадно ощущать его присутствие. Это обостряло все впечатления, наполняло ее тихим удовольствием.

Был уже второй час, когда они вспомнили о корзинке с провизией и пошли к скалам, где произошла их первая встреча.

Жуанита весело принялась хозяйничать. Вынула чашки, салфетки, налила из термоса дымящийся кофе, поахала с восхищением над жареными цыплятами и над белым эмалированным замысловатым ящиком с отделением для льда.

– Кент, какая прелесть! Чей это?

– Мой. Это – английский, вероятно. Я его купил в среду в городе, вспомнив, что у нас будет пикник.

– Как бы мне хотелось побывать в Англии!

– Еще успеете, – ободрил он ее. – Вот года два назад вам, например, и не снилось, что вы увидите Манилу, а теперь вы туда едете…

– В качестве компаньонки и няньки, не забывайте. Должно быть, трудная работа… Мне все еще кажется, что это – сон. Мы будем жить в глуши, и миссис Кольман говорит, что там будет адская скука!

Кент растянулся на нагретой солнцем гладкой скале, пока Жуанита распаковывала корзинку. При последних ее словах он открыл глаза.

– Я приеду туда и буду развлекать вас.

– Неужели правда, Кент? Мне будет так ужасно тоскливо одной.

– Да, думаю, что ничего мне не помешает, – ответил он деловым тоном. И раньше, чем она заговорила снова, перешел к вопросу о Сидни Фицрой. – Я бы хотел выяснить это дело до моего ухода от Чэттертона, – заметил он.

– Вот я снова дома, – сказала мечтательно Жуанита, закончив с хозяйством, и, заложив руки за голову, загляделась вдаль. – И мне

кажется, что все ясно, выяснять нечего! Что я только что вернулась из школы и уверена, что всю жизнь проведу здесь…

Кент видел, что она просто думает вслух и не мешал ей.

– Ведь я могла выйти замуж за кого-нибудь из Солито… Там живут писатели, разные интересные люди… Но, нет – теперь мне кажется, что это было бы катастрофой…

– А потом – вы, и болезнь мамы, и все, все сразу… И снова вы, – она улыбнулась, – и Билли, и Анна, и приезд миссис Чэттертон… и с того дня все перемешалось в моей душе. Этот голос, что я узнала, и ее желание поместить меня в дом святой Моники… и снова перемена… И, наконец, то, что мы открыли вместе в день Нового года… Что вы и я – мы ищем одного человека… Кто он? Кто я? И что она знает об этом?

– Поищем. Этой ночью мне пришло в голову, что ведь, если я найду Фицроя, а очень вероятно, что вы ему кем-нибудь приходитесь, то собственность на Мишн-стрит достанется когда-нибудь вам.

– Кент, вы думаете, что он мой отец?

– Возможно.

– Вы спросите миссис Чэттертон прямо, знает ли она что-либо о нем?

– Может быть… Посмотрю… Ну, – он поднялся, – нам пора домой; увы! А я бы согласился остаться тут на целый месяц!

Они вернулись на ферму. Жуанита, немного побледнев, но вполне владея собой, простилась с женщинами, перецеловала старых и новых ребятишек и уселась в автомобиль.

Пока они проезжали родными ей местами, она давала Кенту краткие пояснения. Но когда эти места скрылись из вида, совсем замолчала. Молчал и Кент. Спустя некоторое время, чувствуя сладкое прикосновение ее плеча, он заглянул ей в лицо, думая, что она задремала. Но ее голубые глаза были широко открыты и смотрели неподвижно в пространство.

– О чем вы думаете, Жуанита? – спросил он нежно.

– Мне бы хотелось, чтобы этот день никогда не кончался, – сказала она со вздохом.

– Так вам хорошо со мной? Я вам нравлюсь? – спросил он с неловким смешком.

– Я вас очень люблю, Кент!.. – Ее голос вдруг замер. И до самого дома оба не говорили ничего.

Они подъехали к дому, когда уже было совсем темно. Кент помог Жуаните снять плед, в который она была укутана, и выйти из автомобиля. Когда она, пошатываясь, сонная и смеющаяся, очутилась в темноте на дорожке возле него, он сказал вдруг, понизив голос:

– Жуанита, вы не представляете, как я полюбил вас! Может быть, нехорошо с моей стороны говорить это, и вы знаете, как я крепился, чтобы не говорить… Но ничего не вышло. Вы так мне нужны…

Он наклонился так близко, что отрывистые, невнятные слова показались лишними обоим. Трепеща, Жуанита положила руку ему на плечо, а он обнял ее.

Не сознавая, что делает, она подняла лицо в темноте, и Кент нагнулся, чтобы поцеловать ее. Некоторое время они оставались так, прильнув друг к другу, и каждый слышал биение сердца другого, и весь мир вокруг Жуаниты кружился в каком-то вихре экстаза, страха и радости.

Какой он большой и сильный в этом широком пальто! Прикосновение его твердой щеки, теплота дыхания и слабый запах поля от его волос и лица…

У нее кружилась голова. Она смогла только сказать:

– Кент… Кент!

Жуанита не сделала ни малейшей попытки оттолкнуть его. Но через минуту он сам выпустил ее, и она исчезла в дверях, помчалась по темной лестнице, каждый нерв в ней дрожал, а сердце ликовало.

Наконец, она в своей комнате. Никто не видел и не остановил ее. Она зажгла свет. Усталость как рукой сняло, она забыла, что только что была озябшей и сонной. Пальто полетело на кровать, за ним последовала шляпа. Жуанита стояла посреди комнаты, тяжело дыша, вся словно наэлектризованная счастьем.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать