Жанр: Сказки » Эдит Несбит » Укротители драконов (страница 1)


Эдит Несбит

Укротители драконов

* * *

Высился когда-то замок, но с годами стал он таким старым, что его стены, и башни, и башенки, и ворота, и своды — все обратилось в руины и от всего его былого величия остались всего две маленькие комнатки…

В этих-то руинах кузнец Джон и устроил свою кузницу. Он был слишком беден, чтобы поселиться в настоящем доме; за комнаты же в руинах никто не требовал с него квартирной платы, так как все владельцы замка давно умерли.

Итак, здесь Джон раздувал свои мехи, ковал свое железо и исполнял всякую работу, которая только попадалась ему в руки. Занятие это было далеко не прибыльным, потому что большая часть подобной работы доставалась городскому голове, который также имел кузнечную мастерскую обширных размеров и большой завод против городского сквера. У него было двенадцать учеников, стучавших молотками, точно дюжина дятлов, двенадцать мастеров, которые давали приказания ученикам, самодействующий молот, электрические мехи и масса тому подобных премудростей новейшей техники.

Понятно, когда горожанам нужно было подковать лошадь или сварить ось, они отправлялись к голове. Что до кузнеца Джона, то он перебивался, как мог, довольствуясь случайными заказами, получаемыми от путешественников и иностранцев, которые не знали, какую роскошную кузницу имел голова.

Обе комнаты были теплы и не пропускали ни дождя, ни ветра, но они были довольно тесны, и кузнец вынужден был сохранять старое железо и разный хлам, а также щепки и крохотный запас угля в большой сводчатой тюрьме под замком.

Это была очень внушительная тюрьма, с высокой сводчатой крышей и огромными железными кольцами, винты которых были вмурованы в стену, что делало их очень прочными и удобными для привязывания пленников; с одной стороны ее виднелась полуразрушенная широкая лестница, ведущая вниз, Бог весть куда. Даже владельцы замка в доброе старое время никогда не знали, куда вела эта лестница, хотя время от времени сбрасывали с нее какого-нибудь заключенного по своему разудалому нраву, и — о, чудо! — эти бедняги больше не возвращались.

Кузнец никогда не осмеливался спускаться дальше седьмой ступеньки; я также не отваживался на это, поэтому знаю не больше его о том, что находилось ниже.

У кузнеца Джона была жена и маленький ребенок. Когда жена его не исполняла какой-нибудь домашней работы, она имела обыкновение нянчить ребенка и плакать, вспоминая о счастливых днях, когда она жила со своим отцом, который держал семнадцать коров и жил в деревне, а Джон приходил в летние вечера ухаживать за ней, одетый в праздничный костюм и с цветком в петлице. Теперь волосы Джона начали седеть, и они с ним жили постоянно впроголодь.

Что касается ребенка, он много плакал и днем, но в разные, неопределенные часы, зато ночью, когда мать его укладывалась спать, он каждый раз, точно заведенный, закатывался громким плачем, и ей почти ни на минуту не удавалось уснуть. Это, конечно, утомляло бедную женщину. Ребенок мог вознаградить себя за бессонные ночи днем, если ему хотелось, но его несчастная мать не имела возможности этого сделать. Потому, как только выпадала свободная минута, она плакала, измученная работой и горем.

Однажды вечером кузнец работал в своей кузнице. Он делал подкову для козы одной очень богатой дамы, которой пришло в голову посмотреть, не понравится ли козе ходить в подковах, а также — обойдется ли каждая подкова в пятнадцать или двадцать пенсов, прежде чем она закажет весь набор.

Это был единственный заказ, полученный Джоном за всю неделю. Пока он работал, жена его сидела и нянчила ребенка, который, к великому удивлению, на этот раз не плакал.

Прошло таким образом некоторое время, и вдруг сквозь шум, производимый мехами, и стук молота о железо стал прорываться какой-то новый звук. Кузнец и его жена переглянулись.

— Я ничего не слышал, — заявил он.

— И я также, — заявила она.

Но шум все увеличивался, и оба так старались не слышать его, что кузнец принялся бить молотом по подкове сильнее, чем бил когда-либо в жизни, а его жена начала петь ребенку, чего она не делала уже несколько недель.

Но сквозь шум мехов, звон молотка и пение мотора посторонний звук прорывался все громче и громче, и чем сильнее они старались не слышать его, тем яснее он доносился до них. Шум походил на то, будто какое-нибудь огромное животное все мурлыкало, мурлыкало и мурлыкало. А не желали они верить в то, что мурлыканье действительно раздавалось, потому что оно неслось из большой сводчатой тюрьмы, где лежали старые желтые щепки и крохотный запас угля и куда вела полуразрушенная лестница.

— Положительно невозможно, чтобы кто-то забрался в подземную тюрьму, — сказал кузнец, вытирая потное лицо. — Однако мне придется спуститься туда через пару минут за углем.

— Конечно, там никого нет. Как мог кто-нибудь забраться туда? — заметила его жена.

И они так сильно старались поверить, что там никого не могло быть, что под конец почти поверили этому.

Затем кузнец взял в одну руку лопату, в другую молоток, подвесил на мизинец фонарь и спустился вниз за углем.

— Я беру молоток вовсе не потому, что думаю, что там кто-нибудь есть, но им очень удобно разбивать крупные куски угля.

— Я прекрасно понимаю, — сказала его жена, которая принесла уголь в фартуке утром и знала, что это была попросту угольная пыль.

Итак, он спустился по винтовой лестнице в тюрьму и остановился на нижней ступеньке, держа фонарь над головой, только для того, чтобы убедиться, что тюрьма была совершенно пуста, если не

считать обломков железа, разного хлама, щепок и угля. Но другая половина ее оказалась полна, и наполняло ее не что иное, как дракон.

— Он, наверно, поднялся по этой гадкой полуразрушенной лестнице, Бог весть откуда, — сообразил кузнец, весь дрожа и пытаясь снова выбраться из тюрьмы по винтовой лестнице. Но дракон оказался проворнее кузнеца: он протянул огромную лапищу, вооруженную когтями, и схватил его за ногу, звеня на ходу, как большая связка ключей или листовое железо, которым изображают гром в театре.

— Нет, вы не уйдете от меня, — сказал дракон голосом, трещащим точно отсыревшая шутиха.

— Боже мой, Боже мой! — взмолился бедный Джон, дрожа сильнее прежнего в когтях дракона, — нечего сказать, симпатичный конец для почтенного кузнеца!

Дракон, похоже, был крайне поражен подобным замечанием.

— Не повторите ли вы ваших слов еще раз? — попросил он очень вежливо.

— Нечего сказать, симпатичный конец для почтенного кузнеца, — повторил смелее Джон.

— А я и не знал этого, — признался дракон. — Представьте себе только! Вы именно тот человек, которого я искал.

— Вы, кажется, уже упоминали об этом, — сказал Джон, едва попадая зубом на зуб.

— Ах, я подразумеваю вовсе не то, что вы думаете, — сказал дракон, — мне попросту хотелось бы, чтобы вы сделали небольшое дельце для меня. Из одного моего крыла выпало несколько заклепок, как раз под суставом. Сумеете вы мне его исправить?

— Может быть, и сумею, сударь, — сказал Джон вежливо, так как всегда надо быть вежливым с возможным заказчиком, даже если он и дракон.

— Мастер-ремесленник — ведь, вы, конечно, мастер? — может сейчас же определить, что испортилось, — продолжал дракон. — Подойдите сюда и ощупайте мой панцирь, хорошо?

Джон робко подошел, когда дракон снял с него свою лапу. Действительно, левое крыло дракона ослабло и висело Бог весть как, и некоторые из панцирных плиток возле крыла требовали немедленной заклепки.

Дракон, по-видимому, весь состоял из железного панциря, принявшего какую-то коричневатую, ржавую окраску, вероятно, от ярости, а под этим панцирем у него еще виднелось что-то пушистое, похожее на мех.

Кузнец пробудился в сердце Джона, и он почувствовал себя гораздо спокойнее.

— Вам, конечно, не повредила бы парочка-другая заклепок, сударь, — сказал он, — а по правде, вам их нужно даже порядочное количество.

— Ну, так принимайтесь за работу! — воскликнул дракон. — Вы почините мое крыло, затем я выйду отсюда и съем весь город и, если вы хорошо исполните работу, я съем вас напоследок. Вот!

— Я вовсе не хочу быть съеденным последним, сударь, — возразил Джон.

— Отлично, в таком случае я съем вас первого, — согласился дракон.

— Но я и этого тоже не желаю, — сказал Джон.

— Перестаньте болтать вздор, глупый человек, — разозлился дракон. — Вы сами не знаете, чего хотите. Принимайтесь скорей за работу!

— Мне эта работа совсем не нравится, — стоял на своем Джон, — вот все, что я могу сказать. Я знаю, как легко происходят разные несчастные случайности. Все идет совсем гладко и хорошо, как вы изволите обещать, «пожалуйста, почините меня, и я съем вас последнего», затем начнешь работать и вдруг толкнешь вас под заклепки… там появится огонь и дым, а вы даже и не извинитесь.

— Даю вам слово честного дракона… — начал тот.

— Я знаю, что нарочно вы этого не сделаете, сударь, — продолжал Джон, — но всякий порядочный человек привскочит и захрапит, если его заденешь, а одного вашего храпа было бы достаточно, чтобы отправить меня на тот свет. Другое дело, если бы вы позволили мне немного связать вас!

— Это было бы так неблагородно, — возразил дракон.

— Мы всегда привязываем лошадей перед ковкой, — убеждал его Джон, — а ведь лошадь постоянно называют «благородным животным».

— Все это отлично, — сказал дракон, — но как я могу знать, что вы развяжете меня, когда сделаете все заклепки? Дайте мне что-нибудь в виде залога. Что вы цените выше всего на свете?

— Мой молоток, — объявил Джон. — Кузнец ничего не стоит без своего молотка.

— Но ведь он будет вам нужен, чтобы заклепать меня. Вы должны придумать что-нибудь другое и поскорее, иначе я съем вас прежде всех.

В эту минуту ребенок начал плакать наверху в комнате. Мать его сидела тихо, и он подумал, что она улеглась на ночь и пора ему начать свой обычный ночной концерт.

— Что это такое? — спросил дракон, вздрагивая так, что все железные пластинки на его теле зазвенели.

— Это только ребенок, — ответил Джон.

— А это что такое? — спросил дракон, — что-нибудь, что вам дорого?

— Конечно, сударь, несомненно, дорого! — подтвердил кузнец.

— В таком случае, принесите его сюда, — велел дракон, — и я подержу его, пока вы не окончите меня заклепывать, иначе я не позволю вам связать себя.

— Отлично, сударь, — кивнул Джон, — но я должен предупредить вас. Дети — настоящий яд для драконов, не хочу вас обманывать. Дотронуться до него совершенно безопасно, но и не пытайтесь брать его в рот. Мне было бы страшно больно, если бы с таким красивым джентльменом, как вы, случилось бы какое-нибудь несчастье. Дракон замурлыкал при этом комплименте и сказал:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать