Жанр: Разное » Алекс Мустейкис » Миражи, Третье тысячелетие (страница 2)


- Ездить со светом запрещено, - негромко говорит человек в каске. Он снимает очки и прячет их в карман. Козырек скрывает его лицо от звездного света, виднеется только подбородок с четкой черной полосой - ремнем от каски.

- Но почему? Ведь здесь так темно! - громко спрашивает девочка. Она встает с сиденья, опираясь о ветровое стекло.

- Таков закон. Так положено.

- Но ведь без света можно заехать куда угодно!

- Значит - незачем ехать. Все люди никуда не едут.

- Потому что темно. Разрешите свет - и вы увидите...

- Разрешать запрещено. Таков закон.

- А без света ехать, значит, можно? Так?

- Вопросы задавать запрещено. Так положено. Такой порядок.

- Но почему? Ведь это же глупо! Что же разрешено? - с ноткой отчаяния выкрикивает девочка.

- Все, что можно разрешить, запрещено. Таков закон, - бесстрастно отвечает человек в каске.

Он поворачивается и уходит, полагая, что все сказал. На сером фоне его удаляющейся фигуры чернеет пятно кобуры. Он уже совсем исчезает во тьме, когда девочка кричит ему вслед:

- А запрещать у вас разрешено? Запретите запрещать!

Человек останавливается. Похоже, что ему надо вернуться.

- Чем больше требуешь, тем меньше свобода, - размеренно говорит он в такт бряцанью сапог по булыжникам. - Самая большая свобода у того, кто ничего не требует. Таков закон. - Он подходит все ближе и ближе. - Ты требуешь самое большое. Ты посягаешь на наш порядок.

Он замедляет шаг и достает из кармана блестящие наручники.

Девочка опускается на сиденье. Кажется, она что-то решила.

Человек в каске уже в нескольких шагах от машины. Внезапно его заливают мощные потоки света. Ослепленный, он бросается в сторону, в темноту. Мотор разрывает тишину, и автомобиль устремляется вперед по улице, разгоняя на своем пути многолетний мрак. Но человек в каске уже прочно стоит на ногах, его глаза защищены очками, и за его спиной вырисовываются десятки таких же - в надвинутых до непроницаемо черных очков пластмассовых касках. Их последующие ряды теряются в темноте за спинами первых. В руках у них автоматы.

Первый ряд автоматчиков падает на колено. Раздается команда:

- Именем закона! По самой главной преступнице - огонь!

Грохот и вспышки выстрелов, звон стекол. По серым стенам домов мечутся красные отсветы. И в этом прыгающем свете за стеклами верхних этажей видны люди, плотно прижимающие ладони к глазам...

Мимо автомобиля проносится огненный пунктир. Машину заносит, и она врезается в стену дома. Девочка выскакивает из машины, отбегает на несколько шагов и падает. Гремит взрыв. Фонтан багрового пламени взлетает на десяток метров, скатывается в клубок огня и дыма, и уносится вверх, к заглядывающим в каменное ущелье звездам.

Машина горит. Девочка медленно отходит от нее, не в силах отвести взгляд от яркого пламени. Темной то ли от копоти, то ли от уличной грязи рукой она автоматически откидывает волосы со лба. На щеке ее заметна свежая царапина.

Неподалеку от горящей машины, у стены дома, неподвижно стоит человек, закрыв ладонями лицо. А по улице, гремя сапогами, бегут люди в касках. Девочка отступает дальше, прижимается к противоположной стене. И только когда бегущие сбивают стоящего у стены человека, и он, не отрывая ладони от глаз, падает под звенящие сапоги, она тоже бросается бежать.

Девочка бежит по темной улице. Вверху горят крупные звезды. Она несколько раз сворачивает в черные дыры подъездов, пробегает их, спотыкаясь о что-то звенящее и громыхающее, выскакивает на другую улицу. И уже выбежав на середину, она замечает приближающееся с лязгом черное пятно, и, рванувшись назад, прижимается к заколоченной двери дома. Мимо проносится броневик, без света, чудовищный, как кошмарный призрак. Он, не сворачивая, проламывает стену здания в конце улицы и исчезает. И девочка вновь бежит, сворачивая в похожие друг на друга переулки, пробегая сквозь мрак подворотен и проходных дворов. Она устала, ей надо отдышаться. Как ярко светят звезды! Она заходит в ближайший подъезд, и, нашарив в темноте лестницу, садится на ступеньки.

В тишине гулко гремит замок, слышен скрип открываемой двери. Девочка поспешно вскакивает, отбегает в сторону от прорезавшейся в темноте полоске звездного света из-за приоткрытой двери. Осторожный шепот произносит:

- Иди сюда, девочка! Не бойся!

И девочка входит в большую комнату, освещенную через заложенное кирпичами до середины окно призрачным светом звезд. Около одной из стен стоит старик, одетый в непонятного покроя белую, ниспадающую одежду. У него длинная седая борода и слегка растрепанные остатки седых волос вокруг лысины. Он стоит спиной к окну, и его лицо рассмотреть не удается.

- Вы кто? - спрашивает девочка. Эхо долго звучит в пустой комнате с высоким потолком, и девочка уже шепотом продолжает:

- Вы здесь... живете?

- Да, - негромко отвечает старик.

- И вы здесь долго живете?

- Да. Очень долго. Всю жизнь.

- Тогда... Тогда почему здесь так темно? - спрашивает она чуть громче, но потом вновь переходит на шепот. - Почему запрещен свет?

Старик неуверенно подходит к окну и кладет руку на кирпич.

- Это было давно, девочка... Тогда еще было светло. А может быть, только казалось. Но все говорили, что с тьмой покончено. Что ее нет.

- Тогда был день, да?

- Не знаю, и - не помню. Может, и день. Может, здания не закрывали солнце. Может, светили фонари или луна... Может, может... Да и какая разница?

- А что было потом?

- Потом... Потом убрали все уличные фонари. Ведь они не нужны, раз нет темноты. Людей заставляли выбрасывать на свалки все лампочки, фонарики... Даже спички.

- И настал день, когда дома заслонили свет?

За окном слышен лязг проезжающего броневика. Он, видимо, проезжает по

соседней улице. Затем - далекий грохот обрушившейся стены.

- Тогда признавали свет, - продолжает старик. - И говорили, что на улицах светло, что все в норме, что света даже становится все больше и больше. Как бы ни было на самом деле. А дальше... что-то случилось. Что-то изменилось там... - он делает неопределенный жест рукой, - и признали, что вокруг темно. И что света никогда не было. И не должно быть. Что ничего не менялось. А впрочем... - он задумывается, - так оно и было. Ничего не менялось... Все те же заверения в порядке. Но во тьме... он вдруг замолкает.

- Что - во тьме? - спрашивает девочка.

- Во тьме легче обманывать людей.

- А что же сами люди? Они же видели, что их обманывают? Как можно им самим перепутать тьму и свет?

- Кто-то действительно путал. Кто-то не обращал внимания. Считал, что это не его дело. Кое-кому было удобнее в темноте самому обманывать понемногу. Ну, и кое-кто действительно видел. Люди ведь разные.

Он недолго молчит. В тишине - далекий лязг броневика.

- Всех этих обманщиков нужно немедленно прогнать из города. Которые все запрещают, - решительно говорит девочка.

- Сейчас они тоже ничего не видят в темноте. Тоже обмануты. Все не так просто.

- Просто, - возражает девочка.

Старик поворачивает к ней свое лицо. Свет звезд, падающий в щель окна, освещает его глаза. Видно, что старик слеп. Девочка поражена. Она отступает назад и прижимается к стене.

- Да, - говорит старик, - тех, кто может видеть при свете звезд и не молчит при этом, ждет такая участь. Поверь, она еще не самая страшная.

Где-то далеко гремит броневик. Старик медленно отходит к противоположной стене. На ней еле-еле просматриваются неопределенные, размытые разводы. Старик ощупывает стену.

- Если бы я только мог видеть! - устало произносит он. На этой картине нарисовано прекрасное и гармоничное государство света. Я сам рисовал эту картину... Как давно это было! Если бы я видел, я бы рассказал людям про нее. Ведь они еще могут слышать! - В его голосе прорезывается металл. - И они бы поняли, чего лишены, и я бы поднял их и повел на поиски этой чудесной страны! Но мне осталось только одно зрение - зрение памяти. Как жаль, что я помню только отдельные ее краски!

Девочка молча глядит на старика, испуганно прижавшись к стене. Лязг броневика все громче. Старик прислушивается.

- Вот! Вот кто хозяин положения! Вот кому никогда не понадобится свет - ведь броневики не выбирают дороги! Но меня пугает одно...

Он опирается одной рукой о стену, его голос звучит все громче на фоне нарастающего лязганья.

- Но ведь когда-то будет рассвет! Я не верю, что они остановят солнце! Сколько людей увидят свет! И сколько людей будет ослеплено в тот час, чтобы сохранить спокойствие! И они будут стрелять, как стреляют сейчас в тех, кто способен видеть при вспышках выстрелов! И настанет миг, когда останется только одна надежда! Только один свет, льющийся с небес, только один огонь! И этот огонь увидят даже слепые...

Боковая стена рушится, и в комнату, рыча и лязгая, вламывается броневик. Девочка в ужасе смотрит, как он, во все скрывающем черном облаке пыли и копоти проезжает по тому месту, где только что была картина...

И вновь бесконечный бег по бесконечно темной улице, а сзади - тяжелое дыхание броневика. Железный пес взял след, и теперь его не остановить.

А вверху все так же светят семь звезд-жемчужин... Кажется, чуть бледнее? Неужели скоро рассвет?

Из переулка, навстречу девочке, выкатывает еще один броневик. Снова в подворотню, снова бег, только быстрее, только бы не упасть, как в кошмарном сне тянутся бесконечные секунды... Вдруг улица обрывается - впереди широкая площадь, уходящая в темноту. Сзади - грохот рушащихся зданий. И девочка бежит через площадь, где нет никаких ориентиров, кроме ровных рядов прямоугольных серых булыжников.

И вот - стена.

Огромная стена из знакомого красного кирпича. Ровные кирпичные ряды уходят вправо и влево, насколько хватает глаз. Как будто бы огромная площадь встала на дыбы и загородила весь дальнейший путь - Стена. Многокилометровой высоты, до неба, до звезд, перед которой ты - ничто, для которой ты - не больше муравья. Даже приближающиеся со всех сторон броневики ничтожны по сравнению с ней. И ничего нельзя сделать, только заплакать от своего бессилия и ударить кулаком в стену, ведь она все равно не почувствует, она - символ этого города, этого порядка, этого закона, символ их незыблемости и несокрушимости...

И вдруг - яркий солнечный свет бьет в глаза. Это кирпичи не выдержали твоих ударов, и целый кусок стены, рассыпавшись в прах, лежит у твоих ног, а там, снаружи, - теплые лучи выглянувшего из-за горизонта солнца, зеленая трава, светло-голубое небо... Ты еще можешь оглянуться и увидеть, что на площади, залитой бьющим через пролом светом, серые булыжники становятся алыми и как будто светятся изнутри. Что в окнах далеких домов, навылет пробитых лучами солнца, стоят люди и смотрят на свет. Они закроют глаза, но свет прорвется сквозь веки и сквозь ладони. Они отвернутся, но будут видеть такой странный и незнакомый - освещенный свой мир. Ты можешь увидеть, как одним достаточно взгляда, чтобы наполниться светом и сохранить его теперь уже навсегда, и как другие отворачиваются и стараются сберечь засевшую в сердце тьму... Люди ведь разные. Но свет для всех - один.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать