Жанр: Исторические Любовные Романы » Елена Езерская » Невозможное счастье (страница 19)


— Я не могу помешать князю Петру любить свою потерянную дочь. И он имеет право выражать свои чувства к ней так, как считает это возможным и достойным его положения, — пожал плечами Корф.

— Вы и в самом деле настолько черствы, — озлобленно прищурилась Долгорукая, — или просто решили использовать эту ситуацию, как способ отомстить мне и моим детям?

— Только благодаря своим детям, — воскликнул Корф, — вы живете дома, а не прозябаете на каторге или в больнице для слабоумных! Если бы Андрей не убедил меня, что вы полны благородного раскаяния и потеряли душевное равновесие, я ни за что не отступился бы от желания наказать вас так, как вы этого заслуживаете!

— Благодетель вы наш! — не удержалась от ерничества Долгорукая.

— Молчать! — вне себя от гнева закричал Корф. — Мне было обещано, что вы забудете дорогу в этот дом, но вы явились и без малейшего смущения принялись учить меня творить мерзости! Да кто вы такая, чтобы ставить мне условия, издеваться над моими чувствами и оскорблять меня?!

— Я? — смех Долгорукой казался потусторонним, сатанинским. — Я — та, кто по милости вашего батюшки лишилась покоя и здоровья! Потеряла мужа и сломала жизнь своих детей. И все потому, что однажды так называемый друг семьи предложил отцу моих детей услуги сводника.

— Я убью вас! — зарычал Владимир, бросаясь к ней.

— Давайте! — Долгорукая и не думала уклоняться от столкновения — смотрела ему в лицо и стояла, выпрямившись, с надменностью во взоре. — Я готова принести себя в жертву, чтобы, наконец, разрубить этот узел. Вас посадят в тюрьму, ваше имение и ваших холопов продадут, кого куда. Я уже говорила с Карлом Модестовичем. Уж он постарается подговорить своего приятеля, чтобы перекупить эту негодную Полину и сгноить в северных шахтах до смерти!

— Уходите… — прошептал Корф, невероятным усилием воли подавив желание схватить княгиню за шею и душить, пока она не посинеет, и ее зловонный язык не вывалится набок. — Уходите сами, если не хотите, чтобы я, не посмотрев на ваш чин и пол, велел Никите и Григорию вытолкать вас без жалости взашей!

— Фу, как вульгарно! — пожала плечами Долгорукая. — Уверена, вы еще пожалеете, что не приняли моего предложения!

— Я не приму ничьего предложения — ни вашего, ни вашего мужа, и никого другого из вашей семьи! Вы, Долгорукие, надоели мне, хуже смерти! Вы все время вмешиваетесь в мою жизнь, вы уже почти разрушили ее… Убирайтесь! — Владимир указал княгине на дверь — И довольно! Довольно с меня ваших проблем! Разбирайтесь в ваших делах сами, и увольте меня становиться в них посредником.

Долгорукая кивнула, направляясь к выходу.

— Похоже, я напрасно надеялась, что вы поумнели…

— Вон! — закричал Владимир. — Вон!..

У него потемнело в глазах, а потом все закрыл искрящийся звездопад. И поэтому он не видел, как величаво удалилась Долгорукая, и в гостиную вбежала встревоженная его криком Анна.

— Владимир, вам плохо? — бросилась она к Корфу, топтавшемуся посредине гостиной, точно слепой.

— Кто здесь? — не сразу понял Корф, не расслышав за стучавшей в висках кровью голоса Анны.

— Это я, родной мой, что с тобою?! Ты меня пугаешь? Ты не видишь меня?

— Аня, Анечка! — Корф протянул к ней руки и обнял ее, почувствовав ее прикосновение. — Это ты, какое счастье — это ты!

— Обопрись на меня, — ласково сказала Анна. — Сейчас ты сядешь, успокоишься, и все пройдет…

— Да-да, конечно, — кивнул Корф, с ее помощью опускаясь на диван.

— Вот, выпей, это тебе поможет, — Анна поднесла к его губам фужер, и Корф почувствовал бодрящий запах любимого бренди отца.

Он выпил и, прислушавшись к совету Анны, стал дышать медленно и глубоко. И туман вскоре рассеялся, звезды стали бледнеть, а потом и совсем пропали, открыв его взору привычный интерьер гостиной.

— Что это было? — тихо спросил Корф.

— Ты очень сильно кричал, — ободряюще улыбнулась Анна, — разволновался, вот сердце и не выдержало напряжения.

— А как ты выдерживаешь? — смутился Корф.

— Я стараюсь не задавать себе пределов, и поэтому меня почти невозможно подвести к самому краю, — пожала плечами Анна.

— Как бы и мне научиться этому чудесному способу? — рассмеялся Корф.

— Он тебе давно известен, но ты пользовался им во вред и себе, и окружающим. А теперь настало время излечения, — Агата с нежностью провела рукой по его щеке и потом, после секундного раздумья, быстро поцеловала в губы.

— Мне нравится это лекарство, — прошептал Корф. — А доктор не ограничил дозу его приема?

— Нет, — радостно рассмеялась Анна, довольная, что Владимир пришел в себя.

— Тогда повтори еще раз эту процедуру, — потянулся к ней Корф.

Только после того, как ты расскажешь, что здесь произошло, — строго-шутливым тоном сказала Анна. — Я видела Марию Алексеевну, княгиня пробежала по коридору, точно фурия. Чего хотела от тебя эта ужасная женщина?

— Она не успокоится, пока не изведет весь наш род, — нахмурился Корф. — Мы постоянно оказываемся перед нею чем-то виноваты. Недавно она обвиняла батюшку, а ныне грозит расправой и мне.

— Но почему? — удивилась Анна. — Князь Репнин рассказал, что она, в отличие от Петра Михайловича, одобряет его отношения с Лизой и благословила их.

— Дело не в Лизе, — безнадежно махнул рукой Корф. — Кажется, нашлась пропавшая незаконнорожденная дочь князя Петра. И по какому-то ужасному стечению обстоятельств она живет здесь.

Та самая Анастасия? Неужели? — обрадовалась Анна. — Варвара много говорила об этой загадочной истории. Та бедная женщина так и не нашла свою

дочь. И все же князю повезло!

— Да, я рад за него, — с раздражением кивнул Корф. — Но Анастасия оказалась моей крепостной. И теперь Долгорукая требует, чтобы я продал ее от греха подальше. То есть, от князя Петра.

— Какая жестокость! — воскликнула Анна.

— Жизнь вообще — не мед, — пожал плечами Корф. — Но ко всем моим… нашим проблемам прибавилась еще и эта — что делать с новоявленной Анастасией. Хотя, если честно, я бы .скорее предположил в ней дочь самой Долгорукой, нежели князя Петра — уж больно характером схожи эти две дамы.

— О ком ты говоришь? — не поняла Анна.

— Прости, — улыбнулся Корф. — Я не сказал тебе главное — ею оказалась наша Полина.

Господи!.. — только и могла прошептать Анна. — А я-то думаю, что это она на меня сегодня по-особому поглядывает — все свысока да с гонором!

— Полина — на тебя, княгиня — на меня, — пошутил Корф. — А скоро приедет князь Петр и так посмотрит, что уж и не знаю, куда бежать, чтобы спрятаться от этих взглядов!

— Но… это же все меняет! — тихо, но со страстью сказала Анна, поднимая на Владимира засиявшие глаза.

— Тебе как будто что-то придумалось? — скептически усмехнулся Корф.

— Не торопись с выводами, — улыбнулась Анна. — Мне кажется, мы сможем одним разом решить все проблемы.

— Каким образом? — недоверчиво осведомился Корф.

Князь Петр одержим идеей женить тебя на Лизе, и вместе с тем он будет вынужден прийти к тебе же с просьбой вернуть в лоно семьи пропавшую дочь, так? — оживилась Анна. — Так предложи ему сделку! Скажи, что готов освободить Полину, и в обмен убеди его забыть историю с Лизой. И тогда…

— Тогда мы беспрепятственно уедем отсюда и будем свободны от нелепых обязательств и навязанных нам забот, — радостно подхватил Корф. — Милая, что бы я делал без тебя?!

— А хочешь, я сама поеду к нему и поговорю об этом? — предложила Анна.

— О, нет, дорогая! — отказался Корф. — Я поговорю с князем по-мужски, это будет деловая встреча.

— Если бы ты только знал, как я боюсь твоей горячности, — вдруг разволновалась Анна.

— Ты не доверяешь мне, как главе семьи? — несерьезно обиделся Корф.

— Вот как? — с той же мерой шутливости ответила Анна. — Ты уже все решил — кто станет главным, а кому придется и приказы исполнять?

— Анечка, главным всегда останется наше чувство друг к другу, — Корф притянул ее к себе и поцеловал.

— Я, кажется, не говорила, что больна, — рассмеялась она, мягко отстраняясь из его объятий. — Побереги это лекарство до лучших времен.

— Уверен — они не за горами! — Корф был полон оптимизма и бодрости. — Я немедленно отправляюсь к Долгоруким и предложу князю свои условия. Не все же время этому семейству навязывать мне свои!

— Будь осторожен и держи себя в руках! — предупредила Анна.

— Мне нечего бояться! — отмахнулся Корф. — А что касается рук — то я был бы несказанно рад, если бы это всегда делала ты и держала меня в своих руках крепко-крепко, и никогда не отпускала от себя…

Владимир еще раз поцеловал Анну на прощание и с легким сердцем отправился к Долгоруким.

Дорогой он не раз думал об Анне — это счастье в глубине души все еще казалось ему невозможным. Он ждал, он жаждал его, но не мог поверить, что испытания закончились, и они сумеют, наконец, соединить свои сердца и жизни перед Богом и людьми. Владимир не просто стремился обладать Анной — она была необыкновенной девушкой, и ее любовь могла стать для него настоящим искуплением грехов и всех нелепостей прошедших лет.

Эта любовь подарила ему совершенно новые ощущения. Еще никогда прежде его закаленная в боях и военных походах душа не испытывала одновременно столько нежности и света, который, похоже, уже почти безнадежно догорал в самых недоступных тайниках его сердца и вдруг разгорелся — сильно, пылко, и сейчас казался ему божественным и неугасимым.

Вероятно, именно так представлял себе их будущее отец и поэтому все время пытался объяснить Владимиру, что рядом с ним в доме живет удивительное существо, способное вернуть ему утраченные мечты и чувства. И не к этому ли готовил отец Анну, совершенствуя ее в искусствах, и сознательно отдаляя от них обоих тот миг любовного единения, который должен был стать выстраданным ими и в апогее принести им неповторимые ощущения и неземное блаженство?!

Отец, казалось, предугадал их предназначение друг другу. А он, по глупости лет и мальчишеским амбициям, едва не прошел мимо своего счастья. Владимир грустно, но светло улыбнулся, вспоминая, как негодовал, обижаясь на предпочтение, которое, как ему представлялось, отец оказывал Анне во всем. В действительности же отец вкладывал в нее всю ту родительскую любовь, от которой Владимир по неразумию отказался, в надежде, что однажды Анна всю ее отдаст в его руки, вдохнет в его душу, заполнит ею его сердце.

И вот это свершилось! Ты можешь быть доволен, отец, думал про себя Владимир, твой замысел воплотился — любовь Анны перевернула все в моей душе, заставила сердце биться сильнее и стать горячим. Жизнь моя озарилась светом этой любви и научила видеть лучшие стороны всего сущего на Земле и терпеливо, со смирением ждать прекрасного.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать