Жанр: Научная Фантастика » Андрей Николаев » Таро Бафомета (страница 13)


-- Не зарекайся, Гарик. Все под богом ходим. А у тебя, я слышал неприятности.

Игорь насторожился, внимательно разглядывая собеседника. Жуковицкий иногда заходил на Арбат, но Игоря обходил стороной. То ли чтобы глаза лишний раз не мозолить, помятуя о прежних грехах, то ли просто неинтересен ему Корсаков был. А теперь, получается, всех опередить хочет, если что с Игорем случиться...

-- Хорошо, Женя, я подумаю, - сказал Корсаков, делая вид, что задумался над словами Жуковицкого, - работы из того цикла и правда остались, только отдал я их кому-то на хранение. По пьянке отдал, а теперь забыл. Но вспомнить можно. Главное, чтобы стимул был, понимаешь? - Игорь потер пальцами, будто считая деньги.

-- Все понимаю, Гарик, все отлично понимаю, - с готовностью закивал Жук. - А чтобы ты мне поверил, что я для тебя стараюсь, могу купить... - он оглядел выставленные Игорем картины, - ну, хоть вот эту, - ткнув толстым пальцем в портрет Анны, он внимательно посмотрел на Корсакова. - Хоть и себе в убыток, но помня о старой дружбе, о славных временах, могу заплатить даже пятьдесят долларов США.

-- Пятьсот, - коротко сказал Игорь.

Жуковицкий выпучил глаза.

-- Ты что, родной? Ты с утра-то не принял лишнего на грудь? Пятьсот! Ты сам посмотри: фон неровный, лицо не прописано, да и тетка какая-то стремная - тоску нагоняет. Сто долларов, но это только для тебя.

Корсаков ухмыльнулся: Жучила любил поторговаться, знал в этом толк и любил, когда картину ему уступали не сразу, а именно после долгих споров. Бывало, он даже переплачивал, если художник умел обосновать и красиво изложить претензии на высокую цену. Видимо, Жучиле это было нужно для самоуважения.

-- Я писал эту картину кровью сердца, - Игорь подпустил в голос дрожи, - ночей не спал, не пил, не ел, - он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы жалости к себе. - И скажу без ложной скромности: картина написана в лучших традициях русской классики. Да любой, кто посмотрит на эту женщину, ощутит в себе нежность, любовь, желание, чтобы она была рядом, - Корсаков метнулся со стула и схватил за рукав проходящего мимо мужика с двумя дорожными сумками, - товарищ, вот скажите, что вы ощущаете, глядя на эту женщину.

Мужик, шарахнувшийся было в сторону, с интересом пригляделся к картине. Судя по суточной щетине и мятой одежде, это был провинциал, пришедший на Арбат скоротать время до отхода поезда.

-- Вот на эту женщину? - задумчиво проговорил он.

-- Ну да!

-- Эх, - мужик вздохнул, - да если бы моя Маринка такая была... А то ведь жрет в три горла, зараза. Как порося стала, ей-богу. На кровати, не поверишь, боком сплю - не помещаемся. А кровать у нас широкая - сам ладил...

-- Слыхал? - Корсаков победно поглядел на Жуковицкого.

-- Нашел у кого спрашивать, - скривился тот, - мнение дилетанта...

-- А ведь раньше такая же была, - не унимался мужик, - пока в невестах ходила. Тоненькая, как березка, глаза, как звездочки...

-- Это же высокая поэзия, Женя! - Корсаков ковал железо, пока горячо, Ты посмотри, какие у нее глаза, а плечи! А руки...

-- Рук не видно, - быстро сказал Жуковицкий.

-- Но можно представить, как они прекрасны! И за этот шедевр, продавать который для меня все равно, что вырвать сердце, ты жалеешь триста баксов? Корсаков, как бы в смятении перед человеческой жадностью, отступил на шаг, Женя, креста на тебе нет!

-- ...пиво, картошку, блины со сметаной каждый день трескает, продолжал гундеть мужик, - а глазки заплыли. Поросячьи глазки стали...

-- Сто двадцать, но я себе этого не прощу, - категорически заявил Жук, - просто душа у меня болит за тебя. Сто двадцать долларов - все что могу предложить.

-- Холст и краски дороже стоят, - не уступал Корсаков.

-- ...а чай пить садится, так батон белого сожрет, и не хрюкнет!

-- Слушай, мужик, иди-ка ты отсюда, - разом заорали Корсаков и Жуковицкий.

Провинциал, отпрянув, удивленно пожал плечами.

-- Сами же просили портрет оценить, - сказал он с обидой и, покачав головой, двинулся дальше, - ну, москали, не поймешь вас.

-- Короче, Гарик, сто пятьдесят - и все!

По тону Жуковицкого Корсаков понял, что это предел и, горько вздохнув для приличия, согласился.

-- Ну вот, - одобрил Жук, - а то - пятьсот! Ты еще не помер, чтобы такие цены ломить.

Он отсчитал три пятидесятидолларовые бумажки, вручил Игорю, которому вдруг стало жалко картину. Он сам снял ее, упаковал и стал собираться домой.

-- А насчет тех картин - так я зайду на днях, лады? Ты ведь не переехал? - спросил, осклабившись, Жук.

-- Не переехал. Заходи, - сказал Корсаков, - но уж за них я с тебя семь шкур спущу.

-- Разберемся, - Жуковицкий подал ему мягкую влажную ладонь и потопал к выходу с Арбата.

Значит, он специально на Арбат приехал, чтобы меня найти, глядя ему вслед подумал Корсаков. Ну и черт с ним. Еще Жучилой не хватало голову забивать. Тут другая проблема вырисовывается: сначала он потерял Анну во сне, в том, что во сне он видел именно Анюту Корсаков не сомневался, а теперь и наяву утратил. И хоть это всего лишь портрет, кто знает, может так ему и суждено: терять дорогих сердцу женщин.

Обменяв валюту, Игорь побрел домой.

Как обычно Арбат жил своей жизнью: скучали художники, продавцы шинелей, шапок-ушанок, кокард и прочего добра, оставшегося от Советской армии, обольстительно улыбаясь, демонстрировали товар

иностранцам. Два ребенка лет семи-восьми кружились в вальсе, родительница обходила зевак с картонной коробкой. Разорялся какой-то бард, его обходили стороной - уж больно рьяно он терзал струны обшарпанной гитары.

Корсаков заметил милицейский наряд, проверявший документы у лица кавказской национальности, подошел поближе. Дождавшись, когда нацмена отпустили - видно, документы оказались в порядке, он подошел к разочарованным милиционерам.

-- Ребята, у меня тут должок для капитана Немчинова. Передайте, - Игорь протянул руку, как бы для пожатия старшему наряда - щеголеватому лейтенанту, избавился от денег и, кивнув, пошел дальше.

В продуктовом магазине, долго не раздумывая, накупил продуктов: колбасы, хлеба, яиц и кофе. Долго стоял напротив винного отдела. Выпить, не выпить? Прозрачная, как слеза, водка, янтарный коньяк, ликер "Кюрасао", цвета стеклоочистителя... пиво, шампанское, портвейн, виски. На память пришел Жуковицкий: "...еще немного и белую горячку заработаешь". Не дождешься, Жучила! Этот номер мы уже вытаскивали - ничего, кроме похмелья и горьких воспоминаний там нет.

-- Мужчина, ну вы прям, как в музее. Чего на нее смотреть, ее пить надо! Не стесняйтесь, подходите, - подбодрила Игоря молодящаяся продавщица.

-- Не могу, красавица, - вздохнул Корсаков, - язва.

-- То-то облизываешься, как кот на сметану, - посочувствовала продавщица.

Купив двухлитровую бутылку кваса, Игорь, опасаясь что поддастся соблазну, быстро вышел из магазина.

В квартире кто-то был - дверь с лестницы была забаррикадирована. Корсаков наподдал ногой, вызвав за дверью легкую панику: кто-то заметался по квартире, потом в щели показался глаз.

-- Ты что ли, Игорь? - голос у Владика был сдавленный, испуганный.

-- Я, - подтвердил Корсаков, - открывай. Чего закрылись? Опять трахаетесь?

За дверью загремело. Корсаков втиснулся в образовавшийся проем.

-- Трахаемся... Давай, быстрее, - Владик стоял, согнувшись, держа в руках радиатор парового отопления, - никого чужого не заметил?

Под глазами у него были синяки в пол-лица, нос скособочен, губы превратились в лепешки.

-- Не заметил.

-- Это хорошо, - Владик привалил радиатор к двери, поставил на него еще один. - А я пришел - тебя нет. Ну, думаю, все...

-- Так ты один? А где шлялся? - спросил Игорь, проходя в комнату, участковый заходил, тебя спрашивал.

-- Когда?

-- Позавчера. Сказал, что тебя папаша Анюты к ним в отделение приволок.

-- Точно, - кивнул Владик, - они меня отпустили потом, я у приятеля ночевал - боялся сюда показаться, - он подошел к окну, чуть отодвинув фанеру, осмотрел двор.

-- Мог бы и зайти, проведать - я до ночи без памяти провалялся, проворчал Корсаков.

Он разгрузил сумки, принес из чулана электроплитку, сковородку и принялся резать колбасу.

Владик присел на низенькую табуретку, обхватил плечи руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

-- Тебе хорошо, - сказал он обиженным тоном, - ты сразу вырубился, а меня, как грушу в спортзале обработали.

-- Анюта где была?

-- В машину ее утащили и увезли. И папа с ней уехал. А трое этих... остались и давай меня охаживать. Я все ступеньки в доме пересчитал. Потом папа вернулся и повезли они меня в "пятерку". Что там было... - он тяжело вздохнул.

Игорь бросил на сковороду нарезанную колбасу, глотнул квасу и присел на диван.

-- Знаю я, что там было, - проворчал он. - Владик, тебе сколько лет?

-- Двадцать один, а что?

-- Что? А то, что баб надо выбирать не только членом, но и головой. Или ты ее в невесты присмотрел?

-- В какие невесты? - возмутился Лосев, - ну, понравились друг другу, перепихнулись в охотку. Что ж теперь, любовь на всю жизнь?

-- Вот трахнулись, и - все, разбежались по норам. За каким хреном ты ее сюда водить стал? Соображение надо иметь. Она что, не говорила, что у нее папа крутой?

-- Ну, так, бормотала чего-то, - Владик потупился, - я думал, это еще лучше. Папашка денег подкинет, может, выставку организовать поможет. Глядишь и ...

-- Ага, - усмехнулся Корсаков, - апартаменты выделит - трахайтесь, детки, на здоровье. Позволь я тебе кое-что объясню: в советское время общество у нас было бесклассовое. Так во всяком случае, считалось. А теперь дело другое. Анюта и папаша ее принадлежат к высшему обществу, а ты даже не в низшем классе, ты нигде. Ты - деклассированный элемент, мать твою! - Игорь разозлился всерьез. В самом деле: приходится объяснять этому Казанове элементарные вещи, - они - новая аристократия, только без дворянских титулов. Хотя я подозреваю, что это временно. А ты? Монтекки из подворотни! Ромео без определенного места жительства. Кстати, Ромео даже родословная не помогла, если ты помнишь, чем у Шекспира дело кончилось. Ты пойми, Лось, бабы к художнику тянутся потому, что он вольный человек, а воля - это отсутствие хомута и кнута! Ты себе нашел и то, и другое, и приключений на задницу. И, кстати, ты уж меня извини, ты всерьез считаешь себя художником?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать