Жанр: Научная Фантастика » Андрей Николаев » Таро Бафомета (страница 30)


-- Все в порядке, клиент один.

Игорь подавил в себе желание взять его за тоще горло и вытрясти нужные сведения - кто они и зачем он им понадобился, и вошел в подъезд.

В лифте, как обычно, пахло мочой, кнопки продавлены или оплавлены. Стены кабины расписаны лозунгами и жизненными наблюдениями доморощенных философов. Наблюдения, в основном, относились к сфере половой деятельности сексуальных меньшинств.

На пятом этаже возле лифта Корсакова ждали двое мужчин, как две капли похожие на оставшегося возле подъезда. Знакомая дверь была приоткрыта. Корсакова ввели внутрь, развернули лицом к двери и профессионально обыскали. Из маленькой комнаты слышался голос дочки - она читала кому-то вслух книжку. Кажется "Волшебника Изумрудного города".

Ирина сидела на кухне, перед ней стояла заполненная окурками пепельница, в руке дымилась сигарета. "Так и не бросила курить", - подумал Корсаков. Увидев Игоря, она вскочила, чуть не опрокинув стол, но под взглядами сопровождавших его мужчин опять упала на стул.

-- Привет, - сказал Корсаков, - все будет нормально. С кем Катюшка? он кивнул в сторону маленькой комнаты.

-- С одним из этих... Она недавно читать научилась - их в детском саду учат, теперь всем демонстрирует. Что происходит, кто эти люди?

-- Ира, все потом, - он окинул кухню взглядом: завядшие цветы на окне, грязная плита, гора посуды в мойке. Все как всегда.

Его провели в большую комнату. С дивана поднялся высокий мужчина в таком же черном костюме, как и у остальных, и рубашке со стоячим воротником. "Секта что ли какая-то?" - мелькнуло в голове у Игоря. Лицо у мужчины было запоминающееся: чуть волнистые черные волосы с пробивающейся сединой, короткий прямой нос. Тяжелый подбородок выдавал сильную волю. Из-под густых бровей смотрели, чуть прищурясь, черные глаза. Взгляд был скорее изучающий, чем враждебный.

-- Здравствуйте, Игорь Алексеевич. Очень хорошо, что вы не нарушили нашу договоренность по поводу милиции, - сказал мужчина и Корсаков узнал голос, звучавший в телефонной трубке, - мы будем ждать вас внизу, у вас есть пять минут, - он направился к выходу, но остановился на полпути. - Кстати, чтобы не возникло желания каким-нибудь образом изменить положение дел телефон отключен, возле лифта будут мои люди.

-- Я не задержусь надолго, - кивнул Игорь.

Он закрыл за выходящими дверь. Из маленькой комнаты появилась Катюшка с книжкой в руке.

-- Мам, он ушел. Кому я читать буду? - она, явно не узнавая посмотрела на Корсакова, потом личико ее прояснилось, - ой, папа! - уронив книжку, она с разбегу бросилась Корсакову на шею. - Ты надолго? Мама говорила, что ты в командировке. Ты уже приехал? Хочешь, я тебе читать буду, только ты не уезжай больше, ладно?

Корсаков прижал к себе дочку и почувствовал, как защипало глаза. Она потерлась щекой о его подбородок, чмокнула в щеку.

-- Ты колючий, - сказала она, - пойдем, я тебе почитаю про волшебника Гудвина.

Игорь опустил ее на пол. Ирина стояла в дверях кухни и дымила очередной сигаретой.

-- Катюша, иди посмотри телевизор, - сказал она, - нам с папой надо поговорить.

-- Ну, мам!

-- Иди я тебе сказала!

Катюшка надулась и пошла в большую комнату. Игорь проводил ее взглядом. Да, выросла дочка. Когда он уходил, она была совсем маленькая и не выговаривала букву "р", а теперь уже читать умеет. Игорь подобрал с пола книгу и вошел в кухню.

-- Ты бы хоть в квартире не курила, - сказал Корсаков.

Ирина мгновенно ощетинилась.

-- Нервы успокаиваю после того, как ты нас бросил.

-- Целый год успокаиваешь? Ну и как, помогает?

-- Нет! Как посмотрю на нее, на дочурку мою... - Ирина сделал вид, что голос ей изменяет, - растет, как трава придорожная...

-- А ты на что?

-- Ребенку нужен отец.

-- Только тебе не нужен был муж.

-- Не такой, как ты. Бросить меня с ребенком на руках! Мне, - она выделила голосом это слово, будто речь шла о наследнице британской короны, мне пришлось пойти работать, а ее отдать в детский сад. Ты сам знаешь, какие дети там встречаются. С неуравновешенной психикой, из неблагополучных семей, наконец, просто дебилы! Ей только пять лет, а она уже такие слова знает, а ты...

-- Не начинай все сначала, - поморщился Корсаков, - я ушел, оставив вам квартиру и все деньги, которые были...

-- Думаешь я не знаю, сколько ты своей мазней зарабатываешь? Думаешь я не знаю, что ты все тратишь на водку и баб? Тебе всегда хотелось...

-- Хватит, - рявкнул Корсаков, он почувствовал, как в груди закипает ярость. Нет, нельзя ввязываться в старый спор. Не при Катюшке, во всяком случае, - ты чек получила?

Ирина осеклась, загасила в пепельнице окурок и взяла из пачки новую сигарету.

-- Откуда такие деньги? Ты что, банк ограбил? - спросила она.

-- Тебе это важно? Картины продал. Все до одной. Не веришь - спроси у Жуковицкого.

-- Так он и скажет, Жучила твой.

-- Обналичь деньги сегодня же - завтра может быть поздно, открой на свое имя счет и увези Катюшку отсюда на время.

-- Надолго?

-- Не знаю, - раздраженно сказал Корсаков, - оставь адрес соседке, когда можно будет вернуться - я сообщу. С такими деньгами можешь забыть о работе.

-- Спасибо, сама бы не додумалась. К тому же мне надо подлечить нервы.

"Нет, все-таки я правильно поступил, что ушел", - глядя на высокомерно глядевшую на него Ирину, подумал Корсаков.

-- Сегодня же уезжайте, - сказал он.

-- Уедем, уедем. Кто эти люди?

-- Они больше не появятся, - ответил Корсаков, надеясь, что так и будет.

Из большой комнаты доносились стихотворные

призывы применять исключительно новые прокладки, которые впитывают ведро жидкости, оставаясь при этом сухими. Корсаков заглянул в комнату. Катюшка лежала на диване на животе, подложив ладошки под голову и увлеченно смотрела рекламу. Захотелось присесть рядом, обнять ее, ощутить, как бьется ее маленькое сердце, почувствовать чистый запах ее волос.

Стараясь не греметь замком, Корсаков открыл входную дверь. Ирина наблюдала за ним из кухни.

-- Можешь встречаться с ней раз в неделю, - сказала она, - но только трезвым, понял?

Игорь сжал до боли сжал зубы.

-- Спасибо, дорогая. Скажи ей, что папу снова вызвали в командировку.

-- Уж найду, что сказать. Но она растет и скоро мне придется сказать ей правду. Правду о том, что ты предпочел шлюх, проституток и всякую пьянь, вроде Лени-Шеста, а мы...

-- До встречи на Канарах, дорогая, - сказал Корсаков, закрывая за собой дверь.

Возле лифта его поджидали двое. Он уже начал привыкать, что его сопровождают парами. Корсаков нажал кнопку вызова, взглянул на провожатых. Встретишь таких на улице - ничего плохого не подумаешь. Ну, в черных костюмах парни. Может они с похорон, вон и лица подобающие. Как в начале поминок, когда все еще трезвые, не рассказывают вполголоса анекдоты, не поют, сначала с надрывом, со слезой, а потом уже и с удалью, народные песни. "...в той степи-и глухой, за-амерзал ямщик!!!"

Джипы подогнали к подъезду. Мужчина, говоривший с Корсаковым, вопросительно посмотрел на него.

-- Прошу прощения, - буркнул Игорь, - пришлось задержаться. Семейные неурядицы.

Мужчина кивнул и открыл перед Корсаковым заднюю дверцу. Сопровождающие его от лифта мужчины уселись с двух сторон, слегка сжав его плечами. Один из них достал из кармана черный шелковый платок, сложил его в несколько слоев и ловко завязал Корсакову глаза. Машина тронулась, в салоне было тихо. Провожатые молчали, двигатель работал чуть слышно. Игорь потянул носом. Пахло не то микстурой, не то ладаном. Он пошевелился.

-- Закурить можно?

-- Придется потерпеть, - голос был равнодушный, но чувствовалось, что его обладатель в дискуссии вступать не намерен.

После напряжения последних часов Корсаков почувствовал странную расслабленность - бесполезные метания закончились и впереди было что-то определенное: не было неизвестности, не было страхов... хотя нет, страх остался. Но теперь он принял конкретные формы и образы в виде людей, заставивших Корсакова сдаться.

Шелк на глазах был почти неосязаем и ему показалось, что все это уже происходило: так же везли его, завязав глаза, так же сидели рядом молчаливые спутники. Только было это очень давно. Так давно, что память сохранила лишь обрывки воспоминаний.

Он смотрел как бы со стороны на разворачивающееся действие, словно наблюдал из ложи за театральной постановкой. Вот его ведут с завязанными глазами по длинным коридорам. На нем белая рубашка с распахнутым воротом, руки связаны за спиной. В небольшой комнате с задрапированными черной материей стенами с глаз снимают повязку. На столе лежит череп, по стенам надписи: "Уходи, если тебя влечет пустое любопытство", "Не будь скрытным мы прочтем все в глубине твоего сердца", "От тебя могут потребовать больших жертв, даже жизни, готов ли ты на это?". Что за бред: прочтем в сердце, готов ли отдать жизнь? И все же он ощущает, как начинает быстрее бежать кровь, словно вновь слышит свист пуль и звон клинков. Скука мирных дней, бессмысленные пьянки, смотры, парады... может хоть так удастся выбиться из череды тоскливых будней, обрести смысл существования?

Ему подают листок бумаги, перо, предлагают ответить на вопросы. Обязанности человека к Отечеству, к самому себе, к своим ближним? Ну что ж, его научили, что писать в ответах - извольте господа, если невозможно обойтись без этой театральщины. Снова завязывают глаза, куда-то ведут.

-- Приведите его к "Востоку".

К востоку? Ах да, Восток у них - место, откуда исходит мудрость веков, или что-то в этом роде. И снова вопросы, и кто-то шепчет в ухо, что нужно отвечать. Холодная сталь упирается в грудь, острие прокалывает кожу. Бывало и хуже. Бывало, что не только шкуру, но и тело пробивала насквозь сталь или свинец.

-- Ты жаждешь света и хочешь стать членом нашей ложи?

Откровенно говоря, мне все равно, но, почему бы не попробовать?

Левую руку окунают в воду, кто-то тычет в вену острием, по руке течет что-то теплое. Кровь? Нет, господа, я знаю, как стекает кровь и тело становится словно чужим. Ваши ужасы до ужаса театральны, уж простите за каламбур. Зачем мне это? Господи, что я здесь делаю?

Но вот повязка снята. Свечи, люди в темных одеждах поздравляют, жмут руку. Смешно... Лица серьезные, как у заговорщиков: Пестель, Каховский, Рылеев. Неужели я один такой - великовозрастный болван, попавшийся на эту удочку? Нет, вот там, у стены Волконский. Прячет лицо в тени. Что, князь, и вам захотелось разгорячить кровь если не в сражении, то принадлежностью к тайному обществу? Свобода, равенство, братство? Уроки, приобретенные у побежденных впрок не идут, вы не забыли? Или вы и впрямь метите в Наполеоны? А если впереди не скипетр, а виселицы и каторга? Многие ли из вас останутся верными клятве? Сомневаюсь...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать