Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Джуроб (страница 1)


Наседкин Николай

Джуроб

Николай Наседкин

Джуроб

(JUROB)

Сцены виртуальной жизни в 20-ти гликах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Николай Насонкин, "чайник"; 25 лет.

Анна, его жена; 25 лет.

Джулия Робертс, голливудская суперзвезда; 22-32 года.

Аркадий Телятников, поэт; 60 лет.

Вован Скотников, брат Анны; 20 лет.

Снежана Миловидова, редактор университетского издательства (коллега Насонкина); ей под 30.

Бомж, Бомжиха, Продавщица, Официант, Белобрысая девушка и другие жители города Баранова.

Глик первый

Однокомнатная квартира Насонкиных. Компьютер на отдельном столике (рядом - обложка журнала с портретом Джулии Робертс), телевизор, стеллажи с книгами, стол, стулья, кресла и пр. Насонкин сидит перед компьютером, смотрит зачарованно на экран, то и дело кликает мышкой. На мониторе один за другим появляются изображения Джулии Робертс. Разворачивается к зрителям (кресло с высокой спинкой, вертящееся, на колёсиках).

Насонкин. Я, конечно, - сумасшедший. Пусть! Тем и лучше - хоть какое-то объяснение... (Трёт ожесточённо лоб) Впрочем, надо попытаться с начала - ab ovo. Иначе даже чёрт ничего не поймёт. Да и самому надо всё разложить по полочкам, разобраться-вдуматься - может, всё не так дико и фантастично, как мне мнится-кажется?

А началось всё 6-го марта 98-го года - уж это я запомнил твёрдо. Я впервые увидел тогда "Красотку". Да, да! Раньше, до этого я никогда и ничего  не слышал об этом фильме. Вот что значит не иметь в доме видака и полностью зависеть от телеящика, от наружной общей антенны, которая ловит только первый и второй каналы. Больше того, я даже имя Джулии Робертс до того дня практически не знал, не слышал. Ну, что делать - лох! Одним словом, когда в телеанонсе накануне я услышал, что, дескать, завтра, в пятницу, будет крутиться знаменитый фильм-блокбастер с самой известной и неподражаемой звездой Голливуда Джулией Робертс в главной роли - я принял это, естественно, за обычный рекламный трёп. Представить дико: я вовсе и не собирался смотреть этот так нагло рекламируемый, как тогда думал, фильмец!

День 6-е марта был дурацким, нервомотательным днём. (Пересаживается за большой стол) Лил-хлюпал за окном нескончаемый дождь, я на работе читал-редактировать пухлый кирпич кандидатской диссертации аспиранта со спортфака (берёт лист бумаги, читает): "...круглый полуприсед дугой внутрь, выкрут мяча наружу, разноименный поворот на 360 градусов и передать мяч за спиной в левую руку с вывертом обратной плоскости ладони..." Бр-р-р!.. Я вылизывал-редактировал этот физкульт-бред целую неделю, автор торопил-подгонял меня каждодневными звонками - это было первое моё серьёзное задание в издательстве, и я вымотался донельзя. Когда в полседьмого вечера я очутился дома, заляпанный по пояс грязью и по самое горло делами-заботами, то вспомнил, что Анне-то своей я так и не купил даже букетика мимоз и теперь придётся выбираться за ним под дождь завтра, в самый канун праздника. Чтоб все эти дурацкие праздники провалились куда-нибудь на фиг!..

Без скандала не обошлось: Анне Иоанновне моей не понравилось, что я "размочился" до ужина, что добавлял во время оного.

Пересаживается в кресло к телевизору. Появляется Анна, устраивается с вязанием на втором кресле. Насонкин отхлёбывает из банки какую-то гадость джин с тоником или водку с клюквой.

Анна. Не нахлебался ещё? Деньги лишние завелись?

Насонкин. Анна Иоанновна (В сторону зрителей: Терпеть не может, когда я так её зову!)... Анна Иоанновна, это ж я из уважения к вам, к бабам-с! Я за вас готов пить всегда и везде, не дожидаясь пошлых поводов! Что касаемо растрат, то я уже второй месяц, как вам известно, зарплату получаю и впредь надеюсь получать, так что - неужто не прорвёмся?

Анна. Зарпла-а-ату... На твою зарплату проживёшь, куда там!

Насонкин. Ну, во-первых, моя зарплата всё-таки больше твоей аспирантской стипухи. Во-вторых, братан твой за честь должен почитать и дальше нам вспомоществовать, ибо, как и любой "новый русский", только возвращает нам у нас же и отграбленное. Ну, а, в-третьих, если Вован твой Иванович и вправду не врёт как сивый мерин, и если на самом деле подарит нам к пятилетию совместной жизни комп, то я уже с понедельника начну грести деньги лопатой - буду набирать и распечатывать тексты мегабайтами и килотоннами...

Анна (фыркает). Ну уж!.. (Выходит на кухню)

Насонкин (зрителям). Да, да, Джулия и компьютер в жизнь-судьбу мою вошли практически одновременно - вот в чём символика и таинственный код дальнейших событий, вот в чём суть. А не в наших глупых, надоевших, бесконечных, бессмысленных и пошло-обыденных ссорах-препирательствах двух нищих, уставших от бытовухи и друг друга, преждевременно старящихся людей. А ведь нам обоим было тогда всего по двадцать три, и мы всего пять лет как жили вместе,  казалось,  вчера только мы были первокурсниками, шумела наша разгульная студенческая свадьба, были безумные, бессонные ночи с изматывающими до сладостного изнеможения переплетениями тел... (Задумывается) Хотя, стоп: про "переплетения" я перебарщиваю. С "переплетениями тел" в семье нашей с первых дней была-ощущалась напряжёнка. Влюблённость была, секс был -  переплетений и страстных стенаний не было. Вместо стонов сладострастия были охи-ахи страхов-опасений: как бы нам не забеременеть, да как бы

скрип супружеского нашего дивана-развалюхи соседи через стенку не услышали...

Включает телевизор. Усаживается поудобнее, гладит кота на коленях, как бы машинально отхлёбывает ещё несколько глотков пойла. На экране начинается фильм "Красотка".

Насонкин (зрителям). Что поразительно - Джулия Робертс поначалу не произвела на меня особого впечатления. Да-да! Не знаю, была ли это задумка с белым париком удачным ходом режиссёра, или так случайно получилось, без умысла, но я впоследствии убедился: Джулия-блондинка, если можно так выразиться, менее Джулия Робертс, чем Джулия рыжеволосая. Хотя, как я уже вскоре узнал, от природы она была светлой шатенкой - что ж, и природу можно удачно корректировать. Не вызвал поначалу симпатии, само собой, и проститутский имидж её героини - вихляющая тазобедренная походка, юбчонка по самое не могу, блядские ботфорты до подмышек, нагловатый скоромный взгляд... (Мечтательно, с восторгом комментирует происходящее на экране) Но какое-то непонятное - томительное - волнение я почувствовал в сцене, когда Ричард Гир отрывается, наконец, от деловых бумаг и начинает заинтересованно, по-мужски, смотреть на безудержно хохочущую на ковре перед телевизором Джулию. И вдруг как начало меняться лицо её, как зримо, физически, начал умирать-затихать смех в её горле, и вот её губы, её невероятно большой, почти арлекинский, но прекрасный чувственный рот закрылся, погасив-спрятав до конца и улыбку, а в глазах, в темноте бездонных зрачков появились отблески лёгкой досады, неизбывного стыда-смущения и, вместе с тем, ощущения своей силы, своей власти над самцом, сознания, что власть эта через минуту станет беспредельной, безграничной...

И когда Джулия на коленях, нет, даже, скорее - на четвереньках, по-самочьи, подползла-приблизилась к Гиру, расстегнула пуговки своей блузки, показала-выставила на обозрение скромный чёрно-белый лифчик, скрывающий явно небольшую, совсем девчоночью грудь, вдруг так остро захотелось, чтобы она взяла, да и рассмеялась в лицо этому проклятому самцу-миллионеру, снова наглухо зашторилась-застегнулась, швырнула ему в лицо его паршивые вонючие баксы и с высоко поднятой головой ушла на своих фантастически длинных "гордых" ногах прочь и подальше. Но вместо этого  Джулия вдруг начинает копаться пальцами в районе ремня и ширинки-гульфика Гира, всё там рассупонивать-расстёгивать... Она заглядывает ему в глаза и, опять же через силу, как мне показалось, спрашивает:

(Из телевизора громко):

- Что ты хочешь?

- А что ты делаешь? А что ты умеешь делать?

- Всё... Но я не целуюсь в губы...

Насонкин (зрителям с горечью). И тут она недвусмысленно склоняется, скользит губами по его животу, потом всё ниже, ниже... Я невольно сжал-стиснул Баксика так, что котяра бедный рявкнул со сна и спрыгнул, ошарашенный, на пол. Я смотрел на лицо Ричарда Гира, который похабно закатил глаза от удовольствия, чуть не пристанывая, и мне было до того горько и обидно, было так чего-то до ноющей боли в паху жаль, что я скрипнул зубами. Ну, ладно бы какая-нибудь сексапильная эксгибиционистка Шарон Стоун или похотливая сучка Ким Бессинджер в этой сцене снималась - приятно было б посмотреть. Но эта-то, эта-то Джулия - как её там? - Робертс, с её милым обликом, её добрыми, уже совсем не стервозными глазами, с её простодушным ртом, её невероятным завораживающим открытым смехом - ну зачем, зачем она  на такое непотребство согласилась-пошла? Ведь это всё равно как если бы Одри Хепбёрн в "Римских каникулах" начала Грегори Пеку ширинку теребить-расстёгивать...

Потом до конца фильма я сидел, вцепившись в подлокотники кресла, словно во взлетающем бесконечно самолёте, и молил Бога, чтобы Анна моя со мной не заговаривала даже и во время рекламных пауз-антрактов. В иные моменты я, если продолжить сравнение с самолётом, словно ухал в воздушные ямы, чуть не до душевного оргазма - когда, например, Джулия впервые вышла-показалась без светлого парика, встряхнула головой, размётывая по плечам прекрасную свою тёмно-червонную гриву, и зачем-то, как бы извиняясь, мило пояснила-призналась: (голос Джулии из телевизора) "Рыжая!.." Или когда она у лифта, собираясь уходить прежде времени, после ссоры, но уже и поддавшись на уговоры остаться, говорит Гиру с укоризной: (из телевизора) "Ты обидел меня? Больше так не делай..." И особенно - когда крупным планом показывали её ангельски красивые и чертовски умные глаза, и когда через голос дублёрши-переводчицы прорывался её доподлинный необыкновенный колдовской смех (смех Джулии из телевизора): за один этот смех можно было влюбиться в Джулию не глядя! Одним словом, она вошла-проникла в жизнь мою, в моё сознание, заполнила всё моё естество томительной болью-сладостью, словно сильное наркотическое опьянение. Моя жизнь с этого вечера разделилась на "до" и "после"...

Я влюбился в Джулию Робертс - влюбился всерьёз, влюбился отчаянно, влюбился безудержно, влюбился сумасшедше, влюбился глупо, влюбился патологически... Без-на-дёж-но!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать