Жанр: Современная Проза » Марио Льоса » Литума в Андах (страница 29)


– И на том спасибо, – обрадовался он. – Значит, ты понемногу смягчаешься.

Она улыбнулась веселее.

– Ты раньше влюблялся?

– Как сейчас – никогда. – Он посерьезнел. – Как в тебя – никогда ни в кого. Да по правде говоря, я до сих пор и не встречал такой красивой женщины, как ты.

– А что, если это и на самом деле Мече? Каких только совпадений не бывает в жизни. У тебя нет ее фотографии?

– Мы познакомились несколько недель назад в одной компании в Барранке. Он пришел посмотреть меня в шоу. И увез к себе домой, в Чакарилья-дель-Эстанке. Если бы ты видел, какой у него дом! Он делал мне подарки. Обещал купить квартиру. Сулил золотые горы. Если только я буду с ним одним. А потом эта проклятая поездка в Пукальпу. Поедем да поедем со мной на выходные, увидишь сельву. Ну я и поехала. И в довершение на свою голову согласилась поехать и в Тинго-Марию.

Томас слушал ее все с тем же серьезным видом.

– А Боров бил тебя с самого начала, с первого раза, как ты легла с ним?

Он тут же испугался, что заговорил об этом.

– У тебя ко мне претензии? – В ее голосе прозвучало раздражение. – Не слишком ли серьезно ты относишься к тому, что стал моим любовником или, как ты говоришь, мужем?

– Похоже, начинается наша первая ссора. – Он старался уладить размолвку. – Такое случается с каждой парой. Ладно, не будем больше касаться этого. Ты успокоилась?

Они помолчали. Карреньо заказал чай. Мерседес снова заговорила, без злости, но твердо:

– Хотя ты и убил на моих глазах человека, мне кажется, ты неплохой парень. Поэтому говорю тебе в последний раз. Я чувствую, что ты полюбил меня. Но я не могу ответить тебе тем же. Я такая, какая есть. Я давно решила не связывать свою жизнь ни с кем. Почему, ты думаешь, я до сих пор не замужем? Именно поэтому. У меня были только друзья, без всяких обязательств, как Боров. И все мои связи были такими. И такими будут и впредь…

– До тех пор, пока мы не уедем в Соединенные Штаты, – вставил Карреньо.

Мерседес не могла удержаться от улыбки:

– Ты когда-нибудь сердишься?

– На тебя я никогда не буду сердиться. Можешь спокойно говорить мне самые ужасные вещи.

– Что правда, то правда. Со мной ты умеешь сдерживаться, – признала она.

Томас расплатился. Когда они выходили, Мерседес решила позвонить домой.

– Я одолжила квартиру подруге на время, пока меня не будет.

– Не говори ей, откуда звонишь и когда думаешь вернуться.

Телефон находился рядом с кассой. Мерседес пришлось пройти вдоль стойки. Карреньо не слышал, что она говорила, но по лицу понял, что новости плохие. Когда она подошла к нему, подбородок у нее дрожал, лицо покрывала смертельная бледность.

– Приходили двое, расспрашивали подругу обо мне, требовали, чтобы она сказала, где я сейчас. Из полиции, показали ей свои удостоверения.

– Что ты ей сказала?

– Что звоню из Тинго-Марии, что потом все объясню. Что же нам теперь делать, Боже мой?

– А что было дальше с этой Мече, которую ваш друг проиграл в покер? – спросил Томас.

– Покрыто мраком. Она как сквозь землю провалилась, – ответил Литума. – Одно время эта тайна занимала всю Пьюру.

– Теперь тебе надо уснуть и забыть обо всем, – сказал Томас. – Никто не будет тебя искать у тети Алисии. Успокойся, любимая.

– И Чунга никогда ни словом не обмолвилась о том, что стало потом с Мече.

– Вам, кажется, на роду написано все время сталкиваться с пропажей людей, господин капрал. Так что не вините ни Дионисио, ни донью Адриану, ни терруков и пиштако. Как я вижу, все дело в вас, вы-то и виновны во всех исчезновениях.


VII

Франсиско Лопес с трудом разбудил капрала Литуму. Еще не рассвело, но им пора было выезжать, потому что Лопес хотел вернуться в Эсперансу до наступления темноты. Он уже приготовил кофе, поджарил на плитке хлеб. Инженеры и профессор спали, когда они выехали на дорогу и направились в сторону Наккоса.

До Эсперансы они добирались позавчера три часа, но на обратный путь времени ушло в два раза больше: ночью в Кордильере прошел сильный дождь, и дорогу местами размыло, местами перегородило осыпями. Им то и дело приходилось выходить из машины, чтобы освободить дорогу от камней. Часто машина застревала в лужах, и тогда, чтобы выволочь ее из грязи, они подкладывали под колеса палки и плоские камни.

В начале пути Франсиско Лопес тщетно пытался завязать разговор с Литумой, тот на все вопросы отвечал односложно, а то и просто хмыкал или кивал головой. Но спустя час капрал сам нарушил свое хмурое молчание, проворчав сквозь шарф:

– Скорее всего, так оно и было: эти говенные горцы принесли их в жертву своим апу.

– Вы говорите о трех пропавших в Наккосе?

Литума кивнул головой и продолжал:

– Трудно даже представить, на что способны эти сукины дети. А подбили их, конечно, Дионисио и его ведьма.

– От Дионисио можно ожидать чего угодно, – засмеялся Франсиско Лопес. – А еще говорят, что алкоголь убивает. Если бы так было на самом деле, этот пьянчужка уже протянул бы ноги.

– Вы давно его знаете?

– Я еще в молодости встречал его по всей сьерре. До того как перейти в службу охраны, я был вербовщиком. Дионисио в то время не имел постоянного местожительства, он был бродячим торговцем. Продавал чичу, писко и самогонку – агуардиенте, ходил от шахты к шахте, от поселка к поселку, водил с собой бродячих танцоров и акробатов и устраивал уличные представления. Священники гоняли его, натравливали полицейских дуболомов. Простите, я забыл, что вы тоже из полиции.

Подбородок и рот Литумы все так же были укутаны шарфом, фуражка низко надвинута на лоб, и Лопесу видны были только широкие скулы, приплюснутый нос и темные полуприкрытые глаза, внимательно смотревшие на него.

– Он уже был женат на донье Адриане?

– Нет, ее он встретил позднее, в Наккосе. Вам не рассказывали об этом?

Эта история обошла Анды. Говорят, чтобы заполучить ее, он угробил шахтера, ее мужа, а ее похитил.

– Этот тип всегда добьется своего! – в сердцах сказал Литума. – Где он ни появится – всюду разложение, кровь.

– Только этого нам сейчас не хватало! – воскликнул Франсиско Лопес. – Всемирный потоп!

Дождь хлынул сразу как из ведра. Небо потемнело, ударил гром, покатился эхом по горам. Плотная завеса из крупных капель задернула стекла, щетки дворников не могли с ней справиться, и дорога с ее камнями и выбоинами стала почти невидимой.

Они едва ползли, машина напоминала слепую лошадь.

– А каким был Дионисио в то время? – Литума не спускал глаз с Лопеса. – Вам приходилось иметь с ним дело?

– Иногда мы вместе выпивали, вот, пожалуй, и все. Он приезжал на праздники и на ярмарки с музыкантами и разбитными индеанками, которые исполняли непотребные танцы. Однажды на карнавале в Хаухе я видел, как он бесновался, танцуя халапато. Вы знаете этот хаухинский танец-игру? Танцоры впадают в транс и на ходу отрывают голову живой утке. Ну так вот: Дионисио обезглавил всех уток и не дал играть другим. Кончилось тем, что его вышвырнули оттуда.

Джип двигался с черепашьей скоростью среди хаоса скал и заполненных водой расщелин по голой дороге без единого деревца или кустика. Литума пребывал все в том же состоянии отрешенности, из которого его не вывела даже гроза. Его лоб прорезала глубокая морщина. Руками он упирался в дверцу и потолок джипа, стараясь смягчить толчки.

– Этот подонок Дионисио не выходит у меня из головы, – признался он. – Это он стоит за всем, что происходит в Наккосе.

– Как странно, что терруки до сих пор его не убили. Они же казнят гомосексуалистов, сутенеров, проституток, извращенцев, а Дионисио совмещает все это в одном лице, да и не только это. – Франсиско Лопес бросил быстрый взгляд на Литуму. – Вы, кажется, поверили во все истории Скарлатины, капрал? Не принимайте его слишком всерьез, этот гринго большой фантазер. Вы и вправду думаете, что этих троих принесли в жертву? Хотя, впрочем, почему бы и нет. Здесь убивают кого угодно и за что угодно. То и дело находят чьи-нибудь могилы, вот как, например, десяти евангелистов на окраине Уанты. Неудивительно, если где-нибудь практикуют и человеческие жертвоприношения.

Он рассмеялся, но Литума не поддержал его шутки.

– Смеяться здесь не над чем, – заметил он. Оглушительный раскат грома не дал ему продолжить.

– Не знаю, как мы доберемся до Наккоса, – прокричал Франсиско Лопес, когда эхо немного стихло. – Если там идет такой же дождь, значит, дорога после перевала превратилась в поток грязи. Не лучше ли вам вернуться со мной на шахту?

– Ни в коем случае, – ответил Литума. – Я должен раз и навсегда разобраться с этим делом.

– А почему вы принимаете так близко к сердцу тех пропавших, капрал? В конце концов, тремя оборванцами больше, тремя меньше – велика ли разница?

– Одного из них я знал. Бедняга немой, он стирал нам белье. Добрейшая душа, мухи не обидит.

– Вы хотите походить на этого киногероя, на Джона Уэйна, капрал. Одинокого мстителя.

Когда часа через два они добрались до перевала, дождь уже кончился, но небо по-прежнему было обложено тучами, а вдали погромыхивал гром, будто бухал большой барабан, – там бушевала гроза.

– Если б вы знали, до чего мне не хочется оставлять вас здесь одного, – сказал Франсиско Лопес. – Не хотите подождать, пока подсохнет дорога?

– Нет, лучше я воспользуюсь затишьем. – Литума вышел из джипа. – Пойду, пока дождь не хлынул снова.

Он пожал руку начальнику охраны Эсперансы и, не слушая его благодарностей за проделанную работу, тронулся в путь. Шагая по обочине вниз, он услышал, как заработал мотор и машина стала удаляться в противоположную сторону.

– Мать вашу! – крикнул он тогда во весь голос. – Вонючие горцы! Суеверные скоты, поганые язычники, вшивые индейцы, сучьи дети!

И слушал, как голос отражается от гор, окруживших его каменными стенами, неразличимыми в дождливой хмари.

Ругательства облегчили ему душу. Он присел на камень, закурил сигарету, прикрыв огонь сложенными лодочкой ладонями. Теперь ему было совершенно ясно, что произошло. Загадку решил профессор, помешанный на Перу. Вот ведь как пригодились знания по истории. Литума вспомнил курс, который читал в пьюранском колледже Сан-Мигель профессор Нестор Мартос. Как он потешался над ним на занятиях: одет курам на смех, и этот дурацкий галстук, и бородища, и запах чичи. Однако рассказывал профессор так, что все можно было представить себе зримо, как в цветном кино. Ему тогда и в голову не приходило, что изучение обычаев древних перуанцев может помочь разобраться в том, что происходит сейчас в Наккосе. Спасибо тебе, Скарлатина, за то, что подсказал, как решить эту загадку. И все-таки он чувствовал себя еще более растерянным, более обескураженным, чем раньше. Потому что, хотя разумом он понимал, что все совпадает и для сомнений не остается места, в глубине души ему трудно было свыкнуться с мыслью, что это вероятно. Да и как может нормальный человек вообразить, что Педрито Тиноко и других пеонов принесли в жертву духам гор, где пролегает дорога, по которой он шагает? А то, что случилось с алькальдом из Андамарки? Ведь это надо: суметь ускользнуть от терруков, пробраться сюда, затаиться здесь под чужим именем, и все для того, чтобы твое изуродованное тело нашло последнее пристанище на дне заброшенной шахты.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать