Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Кайсё (страница 2)


Свернув на Уантау Стейт Паркуэй, До Дук погнал машину к развилке. Сейчас он ехал вдоль Олд Кантри-роуд. К атому времени он уже вернулся в реальность. И только слабая аура вокруг фигур проезжавших мимо людей свидетельствовала о том, как обострены были его чувства.

Подъехав к Хиксвиллю, справа от дороги он увидел здание компании «Лилко». На первый взгляд могло показаться, что это школа: двухэтажное строение из красного кирпича. Он развернул перед собой план здания. На нем было четко отмечено все то, что его интересовало. Запомнив схему, он поднес к ее уголку горящую спичку и дождался, пока бумага не превратится в пепел, который он затем размял пальцами в пепельнице, вышел из машины и быстро перешел через дорогу.

Ему потребовалось всего семь минут для того, чтобы прихватить обувь, рубашку, комбинезон, кожаный ремень и, самое главное, нагрудный знак служащего компании. Фотография человека на знаке, некоего Роджера Бурке, не имела ничего общего с внешностью До Дука, но это его в не беспокоило.

Отъехав от красного здания мили на три, До Дук остановил машину и переоделся в униформу «Лилко». Действуя своим ножом, как хирург скальпелем, он осторожно снял со знака защитную целлулоидную пленку, убрал фотографию Бурке, заменив ее своей, прихваченной из Лодердэйла. После этого он аккуратно вставил удостоверение в пластиковую обложку. Долго пользоваться таким документом было нельзя, однако он и требовался До Дуку всего на один раз.

Он взглянул на часы: начало восьмого. Время ужина. Невдалеке он приметил китайский ресторанчик, торговавший навынос, купил там пластиковый пакет с едой и вернулся в машину. Достав из пакета картонные коробочки, он двумя пальцами принялся с жадностью поглощать рис и кусочки рыбы, сдобренные соусом. Запил свой ужин он несколькими глотками крепкого чая. Утолив таким образом голод, он был готов продолжить свой путь.

Вернувшись на Уантау Паркуэй, он направился в сторону уходившей на запад Нозсрн Стейт Паркуэй. У указателя на Пост-авеню он свернул и, проехав через Джерихо Тернпайк, оказался в Олд Вестбюри. Проехав под скоростной автострадой, До Дук вырулил на вспомогательную дорогу, ведущую на север. Он оставил позади себя полицейский участок Олд Вестбюри, завернул направо, на Уитли-роуд. Местность здесь разительно отличалась от бурлящего промышленного Хиксвилля: машина До Дука медленно катила мимо респектабельных особняков, обнесенных стенами из белого кирпича, вдоль которых росли вековые дубы, вились дорожки, ведущие к строениям с колоннами, сложенными из белого камня.

Дом, который он искал, стоял в стороне от дороги, его окружала трехметровая стена из красного кирпича. В опоре стальных ворот виднелся микрофон интеркома. Поравнявшись с ним, До Дук притормозил.

— Роджер Бурке из компании «Лилко», — проговорил он в решетку микрофонного устройства в ответ на искаженный электроникой запрос. Для этого ему пришлось чуть ли не по пояс высунуться из кабины машины. Зато он получил прекрасную возможность обозреть подходы к выкрашенному темно-зеленой краской зданию. Он также заметил за изгородью огромного палевого ротвейлера. Свирепые твари, раньше они в Древнем Риме бегали за стадами овец. В наши же дни эта порода из-за своего дикого нрава и силы стала излюбленной в полиции и у богатых хозяев для охраны частных домов.

Он проговорил в интерком номер своего служебного удостоверения, а также сообщил, что его прислали сюда затем, чтобы проверить напряжение в сети, поскольку в районе обнаружены какие-то неполадки с электроэнергией. Его учили, что чем проще ложь, тем легче ей поверят, а перспектива получить удар током не улыбалась даже людям с самыми крепкими нервами. Минутой позже сработал электронный замок, и створки ворот начали медленно раскрываться.

До Дук натянул толстые резиновые перчатки на подкладке и медленно проехал в ворота. Руль он держал левой рукой, правая же покоилась на замке черного докторского чемоданчика.

Увидев приближающегося к нему вооруженного охранника, он послушно остановил машину. Невдалеке спущенный с цепи ротвейлер мочился в специальный ящичек с песком, нервно кося на нежданного гостя глазом.

Охранник подошел вплотную и потребовал у До Дука документы. Одет этот человек был в джинсы, рабочую рубашку, на ногах — кроссовки, вельветовую куртку оттопыривала кобура мощного кольта. Боевик из мафии либо отставной полицейский, прикинул До Дук, в наши дни это трудно определить.

Как бы то ни было, дураком он явно не выглядел, и До Дух первым сделал свой ход, не дав ему времени обратить внимание на руку, уже скользнувшую в чемоданчик. Левой рукой он ухватил его за ворот куртки и подтянул к себе. Охранник не успел дотянуться до кобуры с оружием, как в воздухе сверкнуло лезвие.

Удар ножа пришелся прямо в горло, я тело охранника конвульсивно содрогнулось. До Дук был готов к этому, и все же охранник, будучи человеком тренированным, чуть было не вырвался. До Дуку пришлось привстать, чтобы резким движением руки пробить лезвием нёбо и вонзить нож в мозг.

Охранник начал оседать.

Находившийся с подветренной стороны ротвейлер, почуяв запах крови, вначале завыл, а потом начал рычать.

— Вот так-то, приятель, — бросил До Дук, будто старому знакомому. Увидев несущегося на него пса, он выскочил из машины.

Свирепое чудовище, прижав уши и оскалив зубы, уже было готово наброситься на него, из раскрытой пасти тонкой струйкой стекала слюна. Молниеносным движением До Дук сунул защищенную толстой перчаткой руку меж оскаленных клыков и, когда собака сжала челюсти, перебросил ее через капот

автомобиля.

Зубы пса впились в резину, и в этот момент До Дук вонзил окровавленное лезвие ножа ему в ухо, пробив череп насквозь.

Перчатка была почти насквозь прокушена, сжатые челюсти не позволяли ему высвободить руку. Стараясь не запачкаться кровью. До Дук поднял руку на уровень груди, наслаждаясь силой своих мускулов, способных удерживать на весу такую тяжелую тварь.

Тряхнув рукой, он вынужден был оставить перчатку в сомкнутых челюстях животного, поскольку звал, что ротвейлеры даже в смерти не ослабят своей хватки. Он извлек из уха собаки нож я вытер его о джинсы охранника, забрался в машину и подрулил к массивному портику особняка.

Очутившись в тени огромных колонн, он выключал зажигание. До Дук подхватил докторский чемоданчик и поднялся по лестнице к входной двери.

— Мистер Гольдони?

Шикарно одетый мужчина, стоявший в дверях, отрицательно покачал головой.

— Доминик Гольдони... э-э... отсутствует.

До Дук нахмурился, вытащил какие-то бумаги и принялся рассматривать их.

— Этот особняк принадлежит семье Гольдони?

— Да, — ответил шикарно одетый мужчина. Лицо с крупными чертами было красивым и выдавало в нем уроженца Средиземноморья. Карие выразительные влажные глаза. Ему было под пятьдесят, явно не американец. На нем прекрасно сидел костюм от Бриони, итальянская шелковая рубашка, на ногах — туфли, не меньше чем тысяча долларов за пару.

— Вы из компании «Лилко»?

— Да, — ответил До Дук, небрежно махнув своим удостоверением я проходя в дверь.

Взгляд мужчины скользнул по пластиковой поверхности удостоверения.

— Я — Тони де Камилло, шурин мистера Гольдони.

— Известное дело, — усмехнулся До Дук, впечатывая свой кулак ему в солнечное сплетение.

Тони начал хватать ртом воздух, и в этот момент До Дук, поддерживая его почти нежно, нанес коленом удар в челюсть.

Бесчувственное тело Тони сползло на пол. До Дук наклонился над ним и оценивающим взглядом окинул кольцо с бриллиантом, дорогие часы, запонки, булавку для галстука. Затем он подхватил Тони под мышки и втащил по мраморному полу вестибюля в гардероб для верхней одежды. Колони и локти его он перехватил эластичным жгутом. Затем снял с полки шарф и запихал его целиком в рот Тони, заклеив губы пластырем.

Кухарок в доме не было; Маргарита де Камилло сама считала себя прекрасной поварихой. Но была живущая в доме прислуга — До Дук обнаружил ее в кухне, за приготовлением собственного ужина. Он неслышно подошел к ней сзади, набросил ей на шею жгут и затянул. Женщина раскрыла рот, пытаясь закричать. Ее скрюченные пальцы хватали воздух, она оцарапала ими руку До Дука. По тут воздух в ее легких кончился, и она рухнула на банки с томатами. Он оставил лежать ее там, где она упала.

Вернувшись в вестибюль, До Дук начал подниматься по ступенькам широкой, красного дерева лестнице. Доски под его ногами были отполированы так, что он мог видеть в них свое отражение. Толстый персидский ковер заглушал звуки шагов.

* * *

Маргарита де Камилло блаженствовала в горячей ванне. Ее голова покоилась на специальной резиновой подушечке; с полузакрытыми глазами она наслаждалась теплом, проникающим сквозь поры. Это было ее излюбленное время дня, когда она могла позволить себе отключиться от внешнего мира, расслабиться в ни о чем не думать. Дополнительная ответственность, которую взвалил на себя ее муж, сделала его совсем неузнаваемым. Она знала, что он занят выше головы и сейчас, по-видимому, у него какие-то неприятности.

Знала она и то, что была единственной в мире, кто мог бы помочь ему, но, принимая во внимание его происхождение — сицилиец, она отдавала себе отчет в том, что действовать должна очень осторожно. Не следовало напоминать ему о тех деятелях шоу-бизнеса, которые стали его клиентами благодаря ей.

«Серениссима», ее детище, косметическая фирма, которая поставляла свою продукцию исключительно кинозвездам Голливуда и Нью-Йорка, процветала благодаря ее фантазийному творческому характеру. Вся эта публика искала с ней знакомств, многих из них она спихивала своему мужу.

Предаваясь всем этим размышлениям, она непроизвольно массировала пальцами свое тело — особенно синяки и ссадины. Тепло воды успокаивало боль, она расслабилась.

Неожиданно, как это всегда бывает, мысли ее вернулись к Франсине. Пятнадцать лет — трудный возраст. Еще не женщина, но уже и не девочка. Ее рано сформировавшееся тело только осложняло ситуацию. Уже несколько раз, еще до того как ее брат попал под опеку ФПЗС — Федеральной программы по защите свидетелей, она обращалась к его помощи, чтобы решить кое-какие школьные проблемы дочери или избавить ее от слишком назойливых великовозрастных ухажеров.

Маргарита вздохнула. Больше всего на свете она любила свою дочь. Это чувство переполняло ее. Она разрывалась между своей работой и одиночеством Франсины. Она вполне отдавала себе отчет в том, что ей никогда не удавалось уделять достаточно времени дочери. А что же было ей делать? Она бы содрогнулась и умерла, если бы была слишком привязана к дому. У Тони тоже не было времени и терпения заниматься ребенком женского пола.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать