Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Кайсё (страница 22)


Он повернулся и пристально посмотрел на Лиллехаммера:

— Однако есть еще один вопрос, требующий ответа. Что, черт побери, произошло с головой Доминика Гольдони?

* * *

Микио Оками промолвил:

— Видишь ли, Линнер-сан, я приехал в Венецию много лет назад с весьма специфическими намерениями. Здесь я работал над тем, чтобы отмыть старые деньги якудза и запустить их в законный бизнес, который позволил бы нам спокойно переползти в двадцать первый век.

Как тебе должно быть известно, якудза была официально поставлена вне закона в апреле 1992 года. Исчезла уверенность, что статус-кво будет восстановлен. Поползли слухи, и даже очень близкие к якудза и влиятельные люди клюнули на эту липу.

Около года тому назад все у меня переменилось: друзья, враги, союзники, с которыми я имел дело не один год. Эти перемены особенно наглядно проявлялись в растущих разногласиях среди членов моего личного внутреннего совета и давлении на меня. Это привело к множеству плачевных результатов. Один из моих старейших партнеров был убит, и сейчас у меня есть очень могущественный противник. Он член организации, которая величает себя Годайсю.

— Пять континентов, — машинально бросил Николас, переводя с японского.

Оками кивнул.

— Философия Годайсю диаметрально противоположна моей. Оябуны приходят в ужас от моего плана поставить их в рамки закона. Эти люди и существуют только благодаря беззаконию, ибо оно их объединяет, дает им положение и влияние. Без всего этого, им кажется, они будут низведены до уровня пешек, и страх потерять свое положение и уже завоеванные привилегии поистине всеобъемлющ и не знает границ. Эти люди помешались на власти и силе, им претит сама мысль, что кто-то сможет лишить их денег, влияния и прелестей жизни. Мир должен лежать у их ног, и никак иначе. «Каков смысл жизни без лезвия бритвы?» — я неоднократно слышал эту фразу из уст этих типов.

Жизненно важно, совершенно необходимо усиливать влияние якудза — этого требуют интересы дела. И именно поэтому я не желаю повторения ошибок. Исторически мы многому научились у американской мафии. Но сейчас все солидные доны стары и больны, а пришедшее им на смену поколение — это новая кровь; эта молодежь даже отходит от законов omerta[13] и других категорий чести, а без этого у них не хватит пороху возродиться. Они стучат друг на друга при малейшем давлении ФБР.

Оками как-то по-колдовски и одновременно благословляюще поднял руку, и это движение где-то в подсознании напомнило Николасу литургию в храме Сан-Белизарио.

— А сейчас, я думаю, стоит поговорить о моральной стороне деятельности якудза. Плод, как говорится, созрел. Оставим мафию в покое.

— Именно. Я сейчас и говорю о законном бизнесе, который мы частично контролируем или хотели бы контролировать. Внедриться в такие конгломераты не так уж просто. У нас есть определенные связи с американскими службами, а также с немалым количеством банковских агентств. Нам приходится быть очень осмотрительными в наших торгово-закупочных делах, чтобы на нас не легла и тень подозрения. Нельзя привлекать внимание.

— Для чего вы все это мне говорите, Оками-сан? — удивился Николас. — Вам должно быть известно, что я не симпатизирую якудза. Мне кажется предосудительным то, как они наживаются на слабостях простых людей.

— Ты высказался откровенно, — сказал Оками. — Позволь и мне. Ты ничего не знаешь о том, что мы делаем, чем занимаемся, что намереваемся сделать. Ты обвиняешь нас безосновательно и в этом ушел недалеко от наших врагов.

— Совсем наоборот, — холодно улыбнулся Николас. — По крайней мере, я кое-что знаю о личной жизни оябунов.

— Но не о моей.

Видя, что Николас молчит, Оками сам был вынужден продолжить беседу:

— Ты вовсе не надеешься на успех нашего предприятия?

— Успех вашего, да.

— Твой отец совсем не так подходил к рассмотрению дел.

Николас отставил чашку.

— Мой отец жил в иное время. Он всегда чувствовал себя, как на войне, даже когда участвовал в работе по возрождению Японии, уже после капитуляции.

— В воспоминаниях нет необходимости, — мягко сказал Оками. — Ведь я был вместе с ним.

Мягкая улыбка Оками сменилась пристальным прямым взглядом:

— Твои резкие слова причиняют мне боль. Уж нам с тобой не следует воевать.

— Будем считать, что боевые действия явились результатом неведения. Я ведь до сих пор не знаю истоков и происхождения долга моего отца вам.

— Мы поклялись, что эта тайна останется между нами.

Николас промолчал; нависшая тишина стала настолько тягостной, что Оками понял — пора уже выходить из этого патового положения.

— Ты бы смог отречься от клятвы, данной своему отцу? — неожиданно и резко спросил Оками. — И ты хочешь, чтобы я отрекся от клятвы, данной ему?

— Ваши отношения с моим отцом имели, так сказать, свою собственную жизнь. Сейчас вам предстоит иметь дело со мной. Вы и я должны найти пути к нашему собственному взаимопониманию. Только на этой основе можно надеяться на развитие отношений.

Оками, казалось, удивился.

— Ты говоришь о... союзничестве?

Николас кивнул.

— Возможно, да. Но как бы ни сложились наши отношения, вам не следует рассчитывать на то, что меня можно будет использовать в качестве слепого орудия.

— Но твой отец...

— Оками-сан, постарайтесь понять. Я ведь не только сын своего отца.

Оками поднялся и, повернувшись, спиной к Николасу, подошел к окну и принялся

рассматривать канал, вглядываясь куда-то в даль. Задумавшись над возникшей проблемой, он машинально похлопывал в ладони. А о чем собственно думать — Николас выразился достаточно ясно, почти ультимативно: расскажите мне о происхождении долга, иначе разговор окончен.

Сейчас, размышлял Николас, для Оками весь вопрос упирается в то, чтобы не потерять лица.

— Твой отец был экстраординарным мужчиной, — без лишних вступительных слов начал Оками. — И эта его исключительность проявлялась во многих сферах, о некоторых даже ты не имеешь понятия. В некотором смысле твой отец был художником. То, что он видел, не было в прямом смысле реальностью; это было в большей степени то, что лежало те этой реальности. Проще говоря, твой отец угадывал потенциальные возможности в любой ситуации и знал, каким образом разработать эту ситуацию так, чтобы эти потенциальные возможности были реализованы в самом ближайшем будущем.

Николас заметил, как распрямилась спина Оками; казалось, воспоминания о тех годах, когда он работал рука об руку с полковником Денисом Линнером, стряхнули с него груз прожитых лет.

— С твоим отцом мы встретились при довольно странных обстоятельствах, не имеющих никакого отношения к бизнесу. Дело в том, что моя сестра сходила по нему с ума, и именно она свела меня с твоем отцом. Она настояла, чтобы я встретился с ним, — думаю, простой атрибут вежливости итеки. Я тогда еще подумал, что, увидев его, сразу же возненавижу. Но это было до того, как я его узнал.

Оками сделал глубокий вдох, будто подзаряжаясь энергией.

— Ты, несомненно, знаешь, что специальное подразделение армейской полиции генерала Макартура нередко вступало в контакт с определенной группой людей из якудза. Мы были нужны им для борьбы с коммунистами, предотвращения коммунистического проникновения в Японию и помощи в установлении нового демократического порядка по американскому образцу. Вначале я и другие вроде меня чувствовали себя как между Сциллой и Харибдой, зажатыми между двумя союзническими политическими системами, каждая из которых могла извратить основу японского образа жизни. Но, естественно, из этих двух различных систем коммунизм нагонял больше страха и был более ненавистен — поэтому мы и примкнули к американцам. А что еще нам оставалось делать? Этот вопрос в то время мы постоянно задавали сами себе, и именно его бесконечно дебатировали с твоим отцом.

Но коммунизм был не просто угрозой. Коммунисты были открытыми врагами, поэтому специальному полицейскому подразделению американцев не стоило особого труда их опознавать. Все это так, но твой отец вышел на опаснейшую группу, занимающуюся подрывной деятельностью, глубоко законспирированную и не примыкающую ни к той, ни к другой политической группировке. И вот именно этих людей твой отец выследил и нанял меня к себе в помощь — необходимо было уничтожить эту мразь.

Оками наконец повернулся лицом к Николасу и уселся на одну из подушек. Он скрестил ноги и откинул руку на подоконник.

— Ты должен понять, Линнер-сан, то были времена беззакония. В стране процветал черный рынок, и любой предприимчивый тип мог заработать состояние в считанные месяцы — естественно, при наличии связей и товара.

Совсем просто это было сделать в том случае, если, к примеру, ты был офицером американской военной полиции. В этом случае вся страна, считай, была у тебя в руках. И ты был ее законом.

Твой отец начал разрабатывать связи токийского черного рынка и обнаружил, что им заправляет некий капитан по имени Джонатан Леонард из военной полиции, человек насколько безжалостный, настолько и неразборчивый в средствах. Кроме того, у него была исключительно надежная крыша, и сколько твой отец ни старался, никакого компрометирующего материала так и не нашел. А тем временем капитан Леонард наводнял город всякой ненужной дрянью: стрелковым оружием, боеприпасами, другим самым разнообразным вооружением и... наркотиками. Огромным количеством наркотиков.

Откуда он брал всю эту контрабанду? Где хранил? Как была организована сеть распространителей? К моему величайшему удивлению, я обнаружил, что некий кобун из якудза вовлечен в торговлю на уличном уровне. Этим занимались разочарованные беспринципные солдаты, готовые за подачку или, что еще противней, за обещание новой, более высокой ступени на иерархической лестнице травить свой народ. Гневу моему не было предела.

Но кто стоял за ними? Капитан Леонард? Почему бы нет. Он был один из тех, у кого имелись связи. Твой отец начал копать еще глубже и обнаружил, что перед самым вступлением в армию Леонард официально поменял имя. Данное ему при рождении имя было Джон Леонфорте.

Оками кивнул.

— Совершенно верно, Линнер-сан. Он был младшим братом Альфонсе Леонфорте, видного дона мафии, которая терроризировала Штаты как во время войны, так и после. Альфонсе единолично консолидировал группировки мафии по всему Восточному побережью, взял под контроль нью-йоркский морской порт, строительную промышленность и транспортные перевозки между штатами, то есть ключевые, наиболее быстро набиравшие силы в пятидесятых годах отрасли и сферы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать