Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Кайсё (страница 81)


— Вы ужасно легкомысленны для человека, играющего в такие опасные игры, — заявила Сохилл. — Если Виллоугби узнает, что вы делаете...

— Он не узнает. Маленький фашист слишком занят тренировкой мозгов своих японских полковников. Он хочет сделать из них шпионов. — Он слегка кашлянул. — Полагаю, что это тяжелая работа, если вы полноценный военный преступник.

— Этим людям место за решеткой, — заметила Сохилл. — Мне известны те зверства, за которые они должны нести ответственность.

— Это знает и Виллоугби, могу заверить вас. Однако он спокойно спит по ночам. Но это потому, что у него на уме коммунисты. Его план состоит в том, чтобы использовать этих японских офицеров как ядро нового военного генерального штаба перевооруженной Японии. «Советы, — любит он повторять, — всего на расстоянии плевка отсюда».

Оками чувствовал, как кровь приливает к его внутреннему уху. Его сердце стучало, а во рту стало сухо. С чем он столкнулся? Он был прав относительно Виллоугби. Но почему Сохилл бегает, как выразился Донноуг, между ним и Альбой? И почему Альба, а не его босс Джонни Леонфорте?

— Я опаздываю, — сказала Сохилл. — Давайте мне это.

Ее голос стал внезапно громче, и Оками сообразил, что она сейчас откроет дверь.

— Вот, пожалуйста, — прозвучал голос Донноуга. — Последний дурак из пятнадцати в группе Виллоугби. Это будет праздничный день для Альбы.

Оками услышал шорох, отпрянул от двери, повернулся и быстро пошел обратно по коридору. Когда он спускался по лестнице, то услышал, как открылась дверь и по коридору застучали высокие каблучки.

Оками уселся на покрытую лаком черную скамью и стал дожидаться, когда Фэйс спустится вниз.

— Мисс Сохилл, — обратился он к ней, вставая и улыбаясь, когда она сошла с последней ступеньки.

Она обернулась. Ее холодные темно-синие глаза оценивающе смотрели на него, как если бы он был заинтересовавшей ее дамской сумочкой в витрине магазина.

— Вы — Микио Оками. Я помню вас.

— Совершенно верно. Могли бы мы выпить чего-нибудь?

— Боюсь, что об этом не может быть и речи, — заявила, нахмурившись, Фэйс. Она крепче прижала коричневый конверт, который держала под мышкой. — Я уже опаздываю. Джонатан не любит, чтобы его заставляли ждать.

— Вы хотите сказать Винсент Альба?

В первый раз на лице Фэйс мелькнуло удивление.

— Ну хорошо, в этом случае, я думаю, сумею уделить вам минуту-другую.

Оками провел ее в акасосин, ниже по той же улице. Красная лампа заведения весело покачивалась в темноте. Внутри стоял шум и было так накурено, что они не могли видеть даже конца длинной, узкой комнаты. В полумраке Оками протолкался к бару, заказал две порции шотландского виски, даже не поинтересовавшись у Фэйс, чего она хотела бы выпить, и отвел ее в незанятую кабину в задней части помещения.

— Вы и Альба занимаетесь кое-какими незаконными делишками, — заявил Оками, как только они уселись.

— Прошу прощения?

— Может быть, вы спите за спиной Джонни?

Фэйс рассмеялась.

— Да. И, может быть, луна сделана из зеленого сыра. — Она снова засмеялась. — Этот парень — человекообразная обезьяна.

— Вы работаете на человекообразную обезьяну?

Фэйс повернула к Оками голову. Ее темно-синие глаза имели необыкновенную способность меняться в зависимости от обстановки. Сейчас в них просматривалась полупрозрачность табачного дыма. Она улыбалась.

— Вы или ясновидящий или хорошо умеете подслушивать.

— Что есть у него, чего нет у Джонни?

— У Альбы? Он абсолютно лоялен. И он знает, как выполнять приказы.

Фэйс взяла стакан и выпила немного виски.

— Джонни рассеян, вспыльчив. Его планы покорить меня не всегда соответствуют реальности.

— Так что Винсент Альба является его пастырем.

Она согласно кивнула головой.

— Можно сказать и так.

Оками несколько минут изучал эту женщину. Она была удивительно красива, с овальным лицом, бледная, с кошачьими глазами и полными губами, сложенными бантиком. Она напоминала ему одну интересную гейшу, с которой он однажды встречался. Кроме того, она умела вести разговор, что было особенно интригующим.

— На кого работает Альба?

— Сейчас вам лучше не знать этого, — заявила Фэйс таким серьезным тоном, что это заставило Оками призадуматься.

— Лучше будет, если я задам эти вопросы майору Донноугу.

Надо отдать ей должное — Фэйс при этих словах Оками даже не моргнула.

— Я замечаю кое-что новое в нашем разговоре, — сказала она, подняв брови. — Должна я предположить, что у Винсента и у меня появился новый партнер?

— Это так просто?

Она передернула плечами.

— Когда в Риме... — Она заметила его удивленный вид и добавила: — Это ваша страна, так что мы находимся в менее удобном положении, чем вы. Кроме того, если вы намекнете Донноугу, мы все полетим в трубу. Мое решение простое. Две трети барыша лучше, чем ничего.

Минуту он раздумывал.

— Что делает Альба с информацией о группе военных преступников Виллоугби?

— Ничего, насколько мне известно. Он просто передает ее обратно в Соединенные Штаты.

— И вы оба не имеете даже представления, как она используется?

— Нет.

Оками решил, что таким путем он ничего не достигнет.

— А что, если я приставлю пистолет к голове Винсента Альбы и задам ему эти же вопросы?

Фэйс фыркнула, и ее глаза потемнели.

— Боже милостивый, вы, глупцы, все одинаковы, не так ли? Все должно решаться оружием.

Омами почувствовал, как его уколола прозвучавшая в ее голосе нотка презрения. Он протянул руку.

— Дайте мне посмотреть, что Донноуг передал вам.

Фэйс

взглянула на него с любопытством, как если бы она видела его впервые.

— Я вижу, вы не даете мне никакого выбора.

Оками быстро просмотрел доклады разведки, которые скопировал Донноуг. Виллоугби не терял времени зря. Генерал-лейтенант Арисю, бывший шеф военной разведки генерального штаба, и ряд его офицеров были уже включены в историческую секцию «G-2» и снабжали Виллоугби свежей информацией о движении советских войск на Дальнем Востоке, а также давали оценку другой разведывательной информации. Полковник Такуширо Хаттори, который был ранее начальником первой секции генштаба специальной оперативной дивизии, теперь руководил демобилизацией японских военных. Это было ужасно в двух отношениях. Военному преступнику было поручено вылавливать других военных преступников. А если план Виллоугби в отношении перевооружения Японии станет реальностью, Хаттори будет возглавлять орган по ремобилизации армии.

Это позор, подумал Оками. Он должен был собраться с силами, чтобы остановить охватившую его от гнева дрожь. Из этих людей, которые появлялись сейчас перед его глазами, как хористки в танцевальном зале, сделали своего рода знаменитостей, вместо того чтобы приговорить их за содеянное ими к семи мучениям ада.

— Вы, кажется, несколько взволнованы, мистер Оками. Пожалуй, я закажу еще по порции виски.

Оками, преодолевая личную враждебность к тому, что он узнал, стал думать о более широких последствиях этих бумаг, а именно, как они будут использованы начальником Винсента Альбы в Штатах. Кем бы он ни был, несомненно, он является капо мафии. Почему его должно интересовать, что люди из армии США привлекают военных преступников в свои спецслужбы?

Принесли виски, и Оками выпил свою порцию залпом. Ему было теперь безразлично, что подумает о нем Фэйс Сохилл. Содержимое бумаг Донноуга отодвигало ее на второй план. Она была, несмотря на красоту и ум, только женщиной, роль которой в этой игре он уже знал. Это была маленькая роль, как и у Джонни Леонфорте. Как назвал ее Донноуг? Скороходом? Его и полковника интересовало, поддерживает ли кто-либо Леонфорте, и теперь он знал ответ — таинственный капо Винсента Альбы в Штатах.

— Скажите мне, мисс Сохилл, какова ваша роль во всем этом? Мафия — это чисто мужская игра.

— А вы, мистер Оками, знаете все о мужских играх, не так ли? — Она при этом так ласково улыбнулась ему, как если бы он был ее любовником. Прежде чем продолжить, она опустила глаза и помолчала. — Дело в том, что у меня беспокойная душа. Я — хорошая американка. Я прибыла сюда, чтобы исполнить мои обязанности перед своей страной, используя все мои возможности.

— И просто случилось так, что вы попали в плохую компанию, — скептически заметил Оками.

— Я полюбила не того человека. — Ее лицо выражало печаль и сожаление. — Признаю, что было глупо влюбиться в Джонни из-за его энергии маньяка, его сумасшедших мечтаний.

Она сначала подняла, а потом резко опустила руку себе на колени.

— Почему так произошло? Может быть, это последствие войны или же виноват этот город — Токио, такой чужой и странный, и разоренный. Я... устала от всего.

Лицо ее вновь озарила такая же обезоруживающая улыбка.

— Вы знаете, я любопытна, как кошка. Даже Винсент и Джонни не смогли долго скрывать от меня свои дела. Винсент, когда узнал об этом, хотел меня выбросить, но... — Ее улыбка стала еще шире. — Я обвила Джонни своими бедрами, и он разрешил мне остаться. Так что я оказалась втянутой в это подобно дереву, захваченному ураганным штормом.

Оками не знал, верить ему или нет. Затем понял, что это не имеет абсолютно никакого значения. Важна была только информация, украденная у Виллоугби.

Он поднялся, все еще держа бумаги в руке.

— Я сниму копию. Верну их вам завтра утром.

Фэйс была в отчаянии.

— Винсента хватит удар.

— Пускай, — заявил Оками. — Ему следует начать привыкать к новому партнеру.

* * *

— Этот доклад бесценен, — сказал Оками. — Это — оружие, которое мне нужно для того, чтобы отомстить.

Полковник изучал данные ему Оками бумаги, когда оба они прогуливались в парке «Уено». Полковник делал вид, что не замечает у Оками бутылку виски, к которой он время от времени прикладывался. Оками не ложился спать этой ночью. Он был пьян, он пил, начиная с того момента, когда покинул Фэйс Сохилл. Его приподнятое настроение росло с каждым шагом, который он делал, тая как теперь он видел, как расправиться с теми, кого он больше всего ненавидел.

Было раннее утро. С реки Сумида все еще поднимался, завихряясь, туман. Фарфоровое голубое небо проглядывало через остатки ночного сумрака наподобие птенца малиновки, выглядывающего из своей скорлупы. Внизу вишневые деревья йосино были усыпаны шапками розовых цветов, таких бледных, что они казались почти белыми.

Воздух был насыщен ароматом, который всегда вызывал у Оками воспоминания детства. В те дни он видел отца очень мало, но каждую весну отец брал Оками и его брата в парк «Уено», чтобы полюбоваться цветением вишен. Сладковатый эфирный аромат напоминал ему, как он держался за руку отца. Она была жесткой, сухой и придавала чувство уверенности. Он был счастлив, когда высокая фигура отца нависала над ним.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать