Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Кайсё (страница 93)


К дрожжевым ароматам из кухни вскоре добавились резкие, пьянящие испарения лошадей, запахи сена и навоза. Рената протянула руку, зажгла свет, открыла широкую дверь в конюшню.

Лошади всхрапывали и перебирали ногами. Кроукер вспомнил посетившее его видение в автомобиле. Оно было как подглядывание в память Маргариты.

Огромные влажные коричневые глаза лошадей смотрели на них с тревогой и недоверием. Затем послышалось тихое ржание в нескольких местах, поскольку лошади уже принюхались к новым запахам.

Кроукер внимательно осмотрел помещение; как он это делал всегда, подмечая отдельные детали.

— Странно, — сказал он, — здесь имеется оружие.

Рената посмотрела на револьвер в старой, поцарапанной кожаной кобуре, который висел на дальней стене.

— Это кольт, — подтвердила она. — Я содержу его в отличном состоянии. Купила его, когда построила эти конюшни. Всего в двух милях отсюда я видела лошадь со сломанной ногой, которая мучилась более часа, пока кто-то пытался найти пистолет, чтобы гуманным способом избавить животное от страданий. Когда я решила, что буду ездить на лошадях, я поклялась, что никогда не позволю на одной из моих лошадей страдать таким образом.

Некоторое время Кроукер изучал Ренату, запрятав в запасник своей памяти информацию, которую она только что сообщила ему с присущей женщинам элегантностью.

— Откровенно говоря, вы поставили меня в тупик, — сказал он.

— О-о!

— У меня было впечатление... думаю, что и у фэбээровцев также, что Фэйс Гольдони умерла некоторое время тому назад. Я видел сам ксерокопию свидетельства о смерти в делах семейства Гольдони.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь. Я действительно умерла несколько лет назад. По крайней мере, Фэйс Гольдони умерла. Затем родилась Рената Лота и появилась здесь, вблизи Капитолийского холма, где смогла хорошо устроиться. — Она наклонилась к стойлу лошади и стала разминать кусок корма своими ловкими пальцами. У нее было тело, которое, по-видимому, никогда не страдало от артрита, — конечно, принимать различные имена — это для меня не ново. Я служила в армии США во время второй мировой войны под именем Фэйс Сохилл.

Кроукер покачал головой.

— Допустим, что все правда, но зачем вы мне это рассказываете? Даже фэбээровцы, с которыми я работаю, не знают, кто вы на самом деле. Зачем рисковать, рассказывая мне?

— Во-первых, вы — не фэбээровец. Во-вторых, я знаю, кто вы. — Взгляд ее проницательных голубых глаз переместился с Кроукера на Маргариту. — В-третьих, моя дочь привезла вас сюда. — Она издала странный гортанный звук, который заставил лошадей навострить уши. — Она никогда не делала этого даже по отношению к своему мужу.

По-видимому, Маргарите это все порядком надоело. Она вытащила толстый сложенный лист бумаги. Когда она передавала его Ренате, Кроукер заметил, что это была фотография.

Взяв ее в руки, Рената настороженно посмотрела в глаза своей падчерицы.

— Джинни Моррис, — проговорила сухим голосом Маргарита. — Ее тело было найдено в том же доме, где и тело Дома. На ее лбу был вырезан месяц в вертикальном положении.

— Бог мой, — вздохнула Рената Лоти. — Неудивительно, что вы пришли.

Она уже не опиралась беспечно на стойло лошади, а сжимала сложенную фотографию так сильно, что у нее побелели пальцы.

— Полагаю, вы знаете, кто такая Джинни Моррис? — спросил Кроукер, предполагая, каков будет ответ, но все же желая получить подтверждение.

— Я не думаю, что у моего сына были какие-либо секреты от меня, — заявила Рената. Чувствовалось, что ей было тяжело от того, что приходилось разделять трудности другой жизни. — Во всех отношениях он был исключительным мужчиной. — Ее глаза заморгали, глядя на Кроукера. — Какое бы обратное мнение вы уже ни составили о нем, Дом был человеком, для которого слово «верность» должно было соответствовать делам при любых обстоятельствах. Что же касается его сексуальных грешков, то он просто не мог удержаться. — Она криво усмехнулась. — Кто из пас может?

Кроукер, наблюдая за ней так, как учили его делать при изучении подозреваемых лиц, почувствовал, как по спине побежал холодок, как если бы она знала, что он и Маргарита занимались любовью.

— Есть еще кое-что, — продолжила Маргарита тихо. — Кроме этого вырезанного на ней знака.

Рената развернула фото и стала внимательно рассматривать малоприятную картину женского торса, рассеченного семью горизонтальными полосами с равными промежутками. В самый нижний, седьмой по счету разрез было вставлено перо редко встречающейся белой сороки.

— Что-либо на этой фотографии выглядит знакомым вам? — поинтересовался Кроукер.

Рената не отрывала взгляда от снимка. Кроукер пытался прочесть что-либо на ее лице, но его выражение никак не изменилось. Напряженность атмосферы нарастала. Лошади мотали головами, возможно, они чувствовали приближение грозы.

— Лестница души, — наконец произнесла Рената.

— Извините? — переспросил Кроукер, наклонившись к ней.

— Это часть ритуала людей, известных под именем Мессулете. Эти психочародеи более древние, чем даже китайская цивилизация. Некоторые считают, что они цикладианцы, морские скитальцы, ведущие свой род от титанов, другие...

Рената передернула плечами и указала на фотографию.

— Вы видите, здесь семь надрезов. В учении Мессулете существует поверье, что человеческая душа должна пройти через семь ступеней в жизни и после все. Священник Мессулете часто делает такую Лестницу души, например, у очень больных людей, нанося семь надрезов на торсе больного, с тем чтобы помочь душе продолжить свое путешествие.

Она облизнула губы — единственный

признак того, что Рената все же взволнована.

— Во времена чрезвычайных трудностей, например, при засухе, когда, как считают, нарушается космический порядок, таким же образом приносится в жертву какое-нибудь животное, с тем чтобы восстановить нарушенный баланс.

— Так это своего рода ритуал? Какой? Вуду?

Губы Ренаты сложились в сардоническую улыбку.

— Это Нго-май-ут, — решительно заявила она. — Эта фраза в забытом китайском диалекте означает дословно «неполная луна». Но, конечно, здесь выражение имеет другое значение. Оно почти синоним с другим словом — «джим», которым называется сабля с двумя острыми сторонами. Джим — это символ священника Мессулете: вертикальный полумесяц, темный с синим.

Слушая с возрастающим интересом, Кроукер спросил:

— Каким образом вам удалось узнать об этих людях?

Рената пожала плечами.

— Когда живешь в Венеции, мистер Кроукер, когда существуешь так долго в подвешенном состоянии между морем и землей, в лагуне, полной мрака и таинства, поневоле начнешь искать начала всего. Особенно когда ты не рожден в Венеции и тебе напоминают об этом каждый день в течение всей твоей жизни.

Она не смотрела на Маргариту, но у Кроукера было чувство, что ее ответ предназначался падчерице.

— Можно сказать, что по своей природе я стяжательница, собирательница знаний. — Ее глаза потемнели. — Я изучала эти мифы о началах всего также и через моего бывшего мужа, отца Маргариты. Он был венецианцем. В нем, в матери Маргариты и в ней самой текла кровь цикладианцев. По крайней мере, так они утверждают. — Она пожала плечами, ухитрившись каким-то образом придать скрытое значение даже этому трудно определимому жесту. — Я могу сказать, что представители многих древних культур претендовали на то, что они являются основателями Венеции, даже остатки троянцев, бежавших от гнева братьев Менелая и Агамемнона и их ахейской армады.

Как он ни был заинтригован рассказом Ренаты, Кроукер следил уголком глаза за Маргаритой. Он заметил, что во время разговора Маргарита все больше и больше прятала свое лицо в тень. Было похоже, что между этими двумя женщинами давно существует психологический конфликт, как это случается, когда сила одного характера сталкивается с подобной же силой другого. Не из-эа этого ли Маргарите было трудно вернуться сюда?

— Я не думаю, что вы слышали о них, — продолжала Рената, — но в горной местности Северного Вьетнама и Южного Китая живут горные племена, называемые общим словом «нунги». Эти нунги практикуют и нго-май-ут, как и Мессу лете. Они не являются охотниками за головами или каннибалами, как таковыми. Но, по их убеждению, суть души находится в несломанных костях как человека, так и животных, и из этой сути соответствующими ритуалами и молитвами может быть воссоздана вновь трансцендентальная просвещенность — энергия и мудрость.

Мастерство Ренаты-рассказчика делало правдоподобной самую фантастическую историю. Кроукер даже на мгновение не допускал мысли, что она могла бы поведать все эти удивительные сведения многим.

— Священники нунги верят, что нго-май-ут — это единственно правильный путь к нирване. Другие видели в их учении древний путь к власти, которым можно воспользоваться и в современном мире.

Рената повернула голову в сторону. Кроукеру представилось, что она смотрит через стены конюшни на другое место, в другое время.

— Подобно этому человеку, который убил Доминика в Джинни?

Рената кивнула головой.

— Я был бы признателен, если бы вы сообщили мне некоторые подробности. Например, какое значение имеет перо белой сороки?

— Я вижу, вы провели некоторые изыскания. — Она передвинулась, почувствовав внезапно неудобство своего положения. Жеребец около нее переступил ногами и заржал, как бы почувствовав своим примитивным умом присутствие зла. — Должна ли я рассказать вам о пере? Думаю, что поскольку я уже начала, то следует и закончить эту историю. — Она повернула голову в сторону Кроукера, и он почувствовал жар в ее глазах.

"О чем думает Маргарита? — беспокоился Кроукер, глядя, как тени, похожие на паутину, скользят по ее щекам. — Она должна была знать. Она привела меня сюда. Она знала все еще тогда, когда увидела семь параллельных ран, перо белой сороки. «Вероятно, это неизбежно так же, как движение одной секунды, за другой», — прошептала она, когда они входили в дом.

— В нго-май-ут, — сказала Рената, — белая сорока занимает особое место. Вы должны понять, что во всех культурах мира полет — один из самых больших элементов власти шаманов. Птица — это символ... не только полета... но и перевоплощения человека в Бога.

Кроукер некоторое время раздумывал над этими словами. Его общение с Николасом подготовило его к тому, чтобы верить в фантастическое. По собственному опыту он знал, что другие редко бывают внимательны и часто неправильно понимают реальность, существующую за фасадом обычного. Кроме того, он сам мог ощущать, подобно тому как моряк интуитивно чувствует течения в море, слияние потоков в крайне беспокойную ауру на месте убийства. Эта странная форма двойного видения, подобная той, которую связывают с мигренью, приходила к нему, когда то, что раньше было необъяснимым, внезапно приобретало форму и значение.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать