Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Кайсё (страница 94)


— Какое отношение это перевоплощение имеет к Джинни Моррис? — спросил он.

— Никакого, — ответила Рената. — Это... как бы лучше выразить... подпись.

— Подпись?

— Да. — Рената кивнула. — Белая сорока имеет отношение к убийце, а не к приносимой жертве.

Кроукер сделал шаг вперед, его сердце сильно стучало в груди.

— Вы хотите сказать, что это перо может указать на убийцу?

— Совершенно верно. Известно, что священники нунги при их посвящении выбирают в качестве своего знака или талисмана близкое им животное.

Она отвернулась, прикусив губу мелкими белыми зубами.

— Если вы знаете, кто убил вашего сына, вы должны назвать его мне.

Рената провела пальцами по лбу, как бы смахивая с него прядь волос.

— Для нунги белая сорока — это птица исключительной силы. Через нее Бог разговаривает со священниками. Она священна. Тот, кто пользуется ее перьями...

На них накатилась тишина, липкая и таящая в себе опасность, подобно новой асфальтовой дороге.

Кроукер начал что-то говорить, но, взглянув на Маргариту, тут же осекся. Она молчала, ее глаза были полузакрыты, как от яркого потока света, грозящего ослепить ее.

Рената глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами.

— Как я уже сказала, белая сорока — птица исключительной силы, но выбор ее в качестве талисмана при посвящении заканчивался почти всегда катастрофически. Потому что она привлекает разрушительную силу богов. — Ноздри Ренаты расширились на мгновение, как бы вдыхая новый запах. — В истории нунги те, кто стремился через эту птицу услышать голос Бога, сходили...

— С ума? — закончил за нее Кроукер.

На губах Ренаты вновь появилась эта странная, похожая на полумесяц улыбка.

— Нет, результатом перевоплощения было не сумасшествие, а нечто гораздо худшее.

Рената повернулась так, чтобы жеребец мог видеть ее, а не только чувствовать ее запах, положила руку на его загривок и стала ритмично его поглаживать.

— Что может быть хуже сумасшествия? — удивленно проговорил Кроукер.

— Послушайте меня. В этом есть логика, — сказала Рената, продолжая ласкать животное. Казалось, что, поглаживая загривок лошади, она пыталась обрести спокойствие и избавиться от дурных предчувствий и страха. — С тех, кто выражает желание стать божественным, медленно сдирают с живых кожу, слой за слоем, избавляют их от всего присущего человеческому существу: способности чувствовать душевное волнение, подвергаться воздействию окружающего мира. Постепенно они переходят в мир теней, откуда они сами могут оказывать воздействие на окружающий мир, но бессильны сделать что-либо, чтобы этот мир затрагивал их каким-либо образом. Они похожи на ходячих мертвецов. — Она хмуро посмотрела на Кроукера. — Таким образом рождаются зомби, вампиры и прочие неумершие мертвецы, которым люди дали разные имена.

Глаза Ренаты были похожи на цветные драгоценные камни, через которые, подумал Кроукер, можно было бы бросить взгляд на опасную игру теней другого мира.

— Тот, кто совершил эти убийства, — сказала Рената, — непростой человек. — Она помедлила минутку. — Его нельзя отыскать обычными методами.

— Мне надо не только отыскать его. Я должен остановить его.

— Это может оказаться невозможным.

— Для меня это неприемлемо.

Сардоническая улыбка появилась на губах Ренаты.

— Вы не встречались с этим человеком. Вы, и Маргарита, и я, мы живем за счет мяса животных и зерен, произрастающих из земли. Этот человек — другой, уверяю вас. Он получает средства к существованию из более эфемерных источников.

— Но он смертен?

Рената не сразу ответила ему.

— Если вы пошлете пулю в его мозг или вонзите нож в его сердце, он умрет. В этом смысле, да, он смертей. Но он Мессулете, и, если вы не убьете его сразу, вы окажетесь перед лицом смертельной опасности.

— Вы хотите сказать, что, даже будучи раненым, он сможет действовать лучше, чем могу сделать это я?

— Я хочу, чтобы вы запомнили, что я рассказывала вам про белую сороку и ее силы. — Рената опустила взгляд на фотографию с Лестницей души. Затем вскинула голову: — Вы не кажетесь скептиком.

Кроукер покачал головой:

— Я не скептик. — Подумав о Николасе, он добавил: — У меня есть друг, который имеет подобного рода контроль над своим телом.

Теперь он чувствовал, что Рената изучает его с повышенным интересом. Она перестала поглаживать коня.

— Как зовут этого человека? — спросил Кроукер.

— У него много имен. Давайте подумаем. В этой стране он назывался Дональдом Траком и Робертом Асуко.

«Роберт», — подумал Кроукер, взглянув на Маргариту. Но ее голова была опущена, скрыта в тени.

Рената переменила позу.

— Его мать, вьетнамка, звала его До Дук. Он взял себе японскую фамилию Фудзиру, когда бежал из Сайгона, убив своего хозяина, француза, торговавшего оружием, который в какой-то мере и вырастил его. Один Бог знает его настоящую фамилию. Его отец неизвестен. Может быть, это просто прихотливая фантазия До Духа — считать, что его отец был японцем.

Кроукеру понадобилось некоторое время, чтобы переварить всю эту информацию.

— Как вам удалось так много узнать об этом человеке?

— Он был другом Майкла Леонфорте во Вьетнаме. Они оба, вместе с человеком по имени Рок, попали в довольно грязную историю там. — Рената подняла руку. — Пожалуйста, не спрашивайте, откуда я знаю так много о семействе Леонфорте. Это частная информация.

— Но вы сказали, что знаете, кто я, и что Маргарита доверяет мне настолько, чтобы привести сюда...

Рената кивнула головой.

— Совершенно верно, мистер Кроукер. Но, с другой стороны, вы докладываете Уильяму Лиллехаммеру.

— И что же?

Рената потерла руки одна о другую, чтобы очистить их от прилипших соринок. Поглядела на него изучающим

взглядом.

— Я не решила, насколько я должна доверять вам.

— Не хотите ли вы сказать, что у Лиллехаммера имеется своя программа, в которую я не посвящен?

— Зачем мне это? Вы, вероятно, уже знаете.

— Я только подозреваю, что не одно и то же, — заявил Кроукер. Он пожал плечами. — В любом случае, какие бы ни были действительные цели Лиллехаммера, я углубился в это дело настолько, что не отойду от него. У меня есть теперь Маргарита, о которой я должен думать.

— Маргарита — замужняя женщина, — резко бросила Рената.

— Вы забыли сказать «счастливая».

Рената даже не моргнула.

— Правда? Я не сказала?

Причина происходившего здесь своего рода странного столкновения характеров оставалась вне понимания Кроукера. «Какую роль разыгрывает сейчас эта старая женщина, помимо роли защищающей матери?»

Кроукер интуитивно чувствовал, что ему следует быть осторожным, иначе это бесценное интервью будет преждевременно прекращено.

— Ей нужен Тони Д., — сказал он. — Я не помешаю ей делать то, что она должна.

Теперь Рената моргнула, и Кроукер понял, что выиграл важное очко.

— Почему бы нам не пойти в дом? — предложила Рената.

Бледная луна висела в чистом небе. Ветер набрал силу, но они были защищены от него кустарниками, растущими около галереи. Сверху спускался, как покрывало из серебряных кружев, таинственный лунный свет. Они остановились, почти прижимаясь друг к другу.

— Судьбу Маргариты окончательно решила смерть моего сына, — заявила Рената. — До Дук убил его, и это было, несомненно, сделано по приказу Чезаре Леонфорте. Есть причина, почему Чезаре выбрал До Дука. Он не просто хотел смерти Доминика, он хотел узнать, что было на уме у Доминика.

Маргарита повернулась к лунному свету, и Кроукер увидел, что она беззвучно плачет. Ее страдание пронзило его до самого сердца.

— Вы хотите сказать, что Доминика пытали, прежде чем убить?

Рената медленно склонила голову, не спуская глаз с Маргариты.

— В этом мало сомнения. Вопрос в том, насколько удалось моему сыну выстоять перед До Дуком.

— Вы знаете этого человека лучше, чем мы, вы...

— Что бы ни хотел Роберт выведать у Дома, он это получил, можете быть уверены. — Эти слова, казалось, непроизвольно вырвались из уст Маргариты.

Рената побелела. Кроукер видел, что она удерживается на ногах, собрав все силы. Наконец она сумела успокоиться настолько, чтобы сказать:

— Ты встречалась с ним?

— Да.

Кроукеру показалось странным, что Маргарита не стала ничего уточнять, а Рената ничего больше не спрашивала. Прошло много времени, в течение которого было слышно, лишь как лошади переступали ногами в стойлах. Казалось, никто не был в состоянии двигаться или даже дышать. Наконец Рената повернула голову к Кроукеру.

— Если это так, тогда мы должны допустить самое худшее. Мистер Кроукер, вы должны отправиться в Токио как можно скорее.

— Почему? Почему так срочно? — Он переводил взгляд с загадочного лица одной женщины на закрытое лицо другой. — Источник информации Доминика находится в Токио?

Рената безжизненно склонила голову.

Вновь он подумал о Николаса, что делал очень часто с тех пор, как увидел свидетельства жуткого ритуала, совершенного при убийстве Доминика Гольдони. Конечно, Николас смог бы помочь ему теперь, когда он отправится в Токио. Его сердце взволнованно забилось при мысли, что он снова увидит своего друга.

— Видимо, нужно сообщить все это Лиллехаммеру.

— Думаю, что это было бы очень неразумно, — резко заявила Рената. — Вряд ли он обладает свойственными вам открытостью и разумностью.

— Верно, но в любом случае мне понадобятся паспорт, деньги и содействие. Без поддержки Лиллехаммера в такой чужой стране, как Япония, я очень скоро буду плавать мертвым в море.

— Я предоставлю вам все, что нужно, — сказала Рената так поспешно, что Кроукер тотчас же понял, насколько критическим для нее было бы изменение его статуса. — Дополнительно я могу защитить вас от него.

— От кого? До Дука? С тем, что вы уже дали мне, я думаю, что сумею позаботиться о себе сам. Рената покачала головой.

— Я говорила о Уилле Лиллехаммере.

Она достала из-под куртки свернутый экземпляр последнего номера газеты «Вашингтон пост» и передала ему.

«РУКОВОДИТЕЛЬ КОМПЬЮТЕРНОГО ГИГАНТА НАЙДЕН ЗАСТРЕЛЕННЫМ» — гласил заголовок. А сразу под заголовком был помещен портрет Харли Гаунта, человека номер один Николаса в Штатах. Согласно высокопоставленному государственному источнику, не названному в статье, которую Кроукер читал со всё растущим беспокойством, Гаунт, Николас и сама компания «Сато-Томкин» должны были предстать перед Комиссией сенатора Рэнса Бэйна. Согласно статье, Гаунт решил сотрудничать с Комиссией. Очевидно, убийство главного свидетеля выпустило весь пар из расследования. Николас Линнер получил вызов из Токио, чтобы дать ответы на серьезные, но пока еще неопубликованные обвинения в неправильных действиях, но он отказался подчиниться. Теперь Гаунт, человек, предположительно знающий изнутри о всех делах «Сато-Томкин» и готовый выдать всю информацию Комиссии, был мертв. Заключение, которое сделали также неназванные высокопоставленные государственные источники, было ясным. Линнер, занимавший какую-то синекуру в Японии, подозревается в том, что он отдал приказ заткнуть рот Гаунту.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать