Жанр: Юмористическая Проза » Илья Ильф » Записные книжки (1925—1937) (страница 16)




«Босая, средь холмов умбрийских, она проходит, Дама-Нищета».



Старопечатная книга петровских указов. Она принадлежала раскольнику, и он на полях всюду понаставил: «Зри».



При грудном ребенке сказали какую-то шутку, и он внезапно захохотал. Тогда решили, что он оборотень, и убили его.



Кому это приписывали бессословную лирику? Или мне это показалось?



Об этом уже надо писать статью под названием «Нет, Жан, это не недоразумение». Пароход «Экстения» в двадцать девятом году совершает переход из Нью-Йорка в Шербург за четверо суток. Это рекорд, которого не перекрыла даже «Квин Мери» в тридцать шестом году. Что до «Нормандии», то ей такая скорость может только сниться.



Некий Меерзон раскачивает шезлонг, в котором сидит его любовница. Занятие совершенно бесполезное — это не гамак и не качалка.

Палестинские пальмы имеют мохнатые ветви. Я таких не видел ни в Батуме, ни в Калифорнии. Обильные косы. «Маджестик», новый французский пароход, пришел в Яффу. А он английский, не новый и в Яффу не ходит. Нет, нет, Жан, это не недоразумение!



Вот мы снова встретились, а я все еще не в горящем золотом мундире, и вы тоже все еще не инженер.



Началось это с того, что подошла к нему одна девушка и воскликнула: «Знаете, вы так похожи на брата мужа моей сестры». Потом какой-то человек долго на него смотрел и сказал ему: «Я знаю, что вы не Курдюмов, но вы так похожи на Курдюмова, что я решился сказать вам об этом». Через полчаса еще одна девушка обратилась к нему и интимно спросила:

— Обсохли?

— Обсох, — ответил он на всякий случай.

— Но здорово вы испугались вчера, а?

— Когда испугался?

— Ну, вчера, когда тонули!

— Да я не тонул!

— Oй, простите, но вы так похожи на одного инженера, который вчера тонул!



Рассказ возчика, ужасный рассказ возчика. Жила в поселке одна красавица, полная такая. К ней ходил один горбун, совсем негодный для этого человек. Он семьсот рублей жалованья получал. Пищу она всегда ела знаете какую? Швейцарский сыр, кильки. Ну, тут приехал один француз На нем желтые сапоги (показывает сапоги гораздо выше колена), рубашка чесучовая. Горбин, конечно, все понял, приходит и спрашивает ее: «Пойдешь со мной?» Она говорит: «Не пойду». Тут он ее застрелил. Потом побежал на службу, сдал все дела и сам тоже застрелился. Стали ее вскрывать — одна сала!



Когда я заглянул в этот список, то сразу увидел, что ничего не выйдет. Это был список на раздачу квартир, а нужен был список людей, умеющих работать. Эти два списка писателей никогда не совпадают. Не было такого случая.



Шестилетняя девочка 22 дня блуждала по лесу, ела веточки и цветы. После первых дней ее перестали искать, успокоились. Мир не видал таких сволочей. Что значит не нашли? Умерла? Но тело найти надо? Почему не привели розыскную собаку? Она нашла бы за несколько часов.



Черный негр с серыми губами.



Все время передавали какую-то чушь. «Детская художественная олимпиада в Улан-Удэ», «Женский автомобильный пробег в честь запрещения абортов», а о том, что всех интересовало, о перелете, ни слова, как будто и не было никакого перелета. И опять — «Бубонная чума охватила большую часть Маллакского полуострова»



Справедливость кретинов. Один раз я, другой раз ты. Равноправие идиотов.



Ноги грязные и розовые, как молодая картошка.



Чуть наклонившись, стоит лес. (Куб сосен.)



Это были гордые дети маленьких ответственных работников.



Стоял маленький рояль, плотный, лоснящийся, как молодой бычок.



Американцы едят суп из полоскательной чашки.



Толстые большие мухи гудели возле уборной так, как будто давали концерт на виолончелях.



Бесчувственная, ассирийская жажда жизни и наслаждений.



Ангел-хранитель печати.



Сто раз просыпаюсь за ночь. Каждый сон

маленький, как рыбья чешуйка. К утру я весь в этой чешуе.



Среди миллионов машин и я пролетел — песчинка, гонимая бензиновой бурей, которая уже много лет бушует над Америкой.



Вода из кипятильника пахла мясом. Представляете себе, как это было отвратительно?



Фарфоровую вазу она очень любила и называла «банкой».



Деревянная голова. Твердая, как отполированный ясень.



Детский концерт. «Сейчас будем передавать проверку времени». Тах-тах-тах!



«Ярошко, по возбуждении настоящего дела, фигурировал сперва в качестве простого свидетеля, но затем был привлечен в качестве обвиняемого и в этом качестве скончался».



«Ильина была типичной мещанской Мессалиной, которая обворожила подсудимого массивностью и выпуклостью своих форм».



Вчера хлебнул горя — смотрел картину «Конец полустанка».



Страна, населенная детьми.



Мы ехали в поезде по Крыму. Когда моя соседка увидела зеленую траву, она так обрадовалась, как будто она была коровой, всю зиму проведшей в мрачном уединении хлева.



Она была так ошеломлена тем, что увидела, что выбежала из комнаты и тут же в коридоре превратилась в растение. Теперь это называется — «История одного фикуса в зеленой кадушке».



Как скучно быть кариатидой, подпирать какой-то некрасивый балкон.



Жить на такой планете — только терять время.



Напился так, что уже мог творить различные мелкие чудеса.



По всему полуострову зазвучали сигналы к обеду.



Крымский сад: иудино дерево, кукуля, кедр, тисс, благородный лавр, миндаль, кипарис, магнолия, дуб, ель, ель голубая.



Приехал отдыхать какой-то кинематографист в горностаевых галифе с хвостиками.



Начался сезон, и на полуострове ударили сразу двадцать тысяч патефонов, завертелись и завизжали пятьдесят или пятьсот тысяч пластинок.



Девушка-былинка.



Подали завтрак: холодное масло, завинченное розами, овальную вазочку с редиской, на длинной тарелочке — холодную баранину, телятину и просвечивающую насквозь браунтвепгскую колбасу, два яйца в мешочке, три ломтя сыру, сырную пасху, свежий темный хлеб. Море было пустынно, как все эти дни, и ослепительно сверкало.



Холодный, благородный и чистый, как брус искусственного льда, подымался «Импайр Стейт Билдинг».



Любовь к этим словам неистребима. Глубоко, на дюйм врезаны они в кору деревьев.



Тихомандрицкий. Мемфисов.



Если бы глухонемые выбирали себе короля, то человека, который говорит хорошо, они бы не взяли. Слишком велик был бы контраст.



Когда питекантроп заметил, что у него нет хвоста, он ужасно огорчился. Он думал, что это ставит его в зависимое положение от обезьян. Он даже не понимал, что он и есть владыка мира. Жена его, молодая питекантропка, долго пилила его и жалела совершенно открыто, что не вышла замуж за одного орангутанга, который ухаживал за ней прошлым летом.



Чувство уюта, одно из древнейших чувств.



Мама истицы говорила чудным музыкальным русским языком.



Разговор по междугородному телефону: «Есть повидло бочковое! Покупать? Не надо? Кончено! Есть варенье бочковое! Покупать? Не надо? Кончено!»



«На вашем месте я бы сидел на месте».



«Отец мой мельник, мать — русалка».



Судья: «А вы скажите суду по части отреза».



Сквозь лужи Большой Ордынки, подымая громадный бурун, ехал на велосипеде человек в тулупе. Все дворники весело кричали ему вслед и махали метлами. Это был праздник весны.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать