Жанр: Юмористическая Проза » Илья Ильф » Записные книжки (1925—1937) (страница 5)




Шкаф типа «Гей, славяне».



Дылды. Некультурные люди. Останавливаются в дверях магазинов. Прочитывают плакаты, а потом спрашивают: «Ботинки — это налево?»



Аптека. Провизоры яростно растирают порошки и яды в толстых чашках. По автомату говорят влюбленные и спортсмены. Парочки сидят вдоль стен. Нищие отворяют двери. Не хватает только пинг-понга и тира.



В корне отметаю!



Глупость хлынула водопадом.



— Крыса О-ский бежит с корабля.

— Неверно, — робко ответил из толпы крыса.



П.Г. в травяном пальто, белый, розовый и голубой, с розовыми очками.



Я как коммерческий директор тоже отвечаю за идеологию.



1001 день, или Новая Шахразада.

Брови, как серп луны в начале апреля, дамасские лилии, нильские огурцы, египетские лимоны, горные тюльпаны и жасмины из Алеппо.

Кусок мяса, завернутый в листья бананов.

Сахарные завитки на масле. Лимонные паштеты. Воздушные пирожные, сделанные на масле, молоке и меде.



Знайте же, о члены комиссии по сокращению штатов, что жил некогда бедный счетовод в Багдаде.



Щеки, как горные тюльпаны.



И подарил ему 1000 анкет.



О, зловещая борода! О, зрачок моего глаза!



Великий комбинатор.

Минеральный фонтан. Профессор киноэтики. Секция пространственных искусств… Ребусы. Идеология заела.




* * * *

Ему не нужна была вечная иголка для примуса. Он не собирался жить вечно.



Кончен, кончен день забав, Стреляй, мой маленький зуав.



Наша жизнь — это арфа. Две струны на арфе той. На одной играет счастье, — Любовь играет на другой.



Четыре певицы, четыре хорошо одетых женщины пришли жаловаться. Речь: «У нас в посредрабисе при квалификации происходит колоссальная петрушка». Хорошо одеты, а писать грамотно не умеют.



Вечер. Маленький оркестр из саксофонов. Мраморные салфетки. Девушка в очках. Дети с громкими фамилиями. Сын такого-то, дочь чайного короля. Стоптанные башмаки и ноги, длинные, как лук-порей. Немецкий профессор с деревянной бородкой. Его облили ледяной водой из шампанского ведра. И вода замерзала на его конической лысине. Толстобедрый С. в толстом пенсне.



Человечество делится на две части. Одна, меньшая, переходит дорогу при виде трамвая или автомобиля, другая — ждет, чтобы экипажи прошли.



Откуда у русского человека фамилия Попугаев?



Цыплячья скрипка. Снилось ему, что он продавал скрипку по частям, как цыпленка.



Толстый биллиардист приехал в Гагры, провел весь день в биллиардной, стуча шарами, а к вечеру уехал, заявив:

— Я здесь не могу жить. Горы меня душат.



В большой пустой комнате стоит агитационный гроб, который таскают на демонстрациях.



Твердое мальчишеское лицо и аккуратный затылок. Пальто реглан.

Длинные волосы. Скороговорка. Узкие глаза.



Маленькие лужицы вздрагивают на мостовой.



Ходил на заседания покушать.



Две американки приехали в Россию, чтобы узнать секрет приготовления самогона.



Белая пароходная комната. Прикрепленная мебель. Быт пароходный, недвижимый, точный.



— Не называйте меня Жар-Птицей, зовите меня просто Нюрочкой



[Последнее утешение он хотел найти в снах, но даже сны стали современными и злободневными.]



С трудом из трех золотых сделали один — и получили за это бессрочные каторжные работы.



Прыгает на ходу в трамвай. У него 10 руб. и 73 коп. Клянется, что у него только 73 коп., и отдает их. В трамвае замечает, что потерял заветный червонец, и бежит на поиски. Находит, но их отбирают как чужие деньги. На крики милиционер отвечает: «Ведь у вас денег не было». Напоминает ему о 73 копейках.



Переезжают на новую квартиру и видят, что там клопы… Сера. Дым пробивается в щели. Сосед высаживает две рамы. Дым вырывается наружу. Думают, что пожар. Вызывают команду. Результаты: клопы остались, 20 рублей за серу, 20 рублей за вызов пожарных и две разбитые рамы.



Женщина, при виде которой вспоминается объявление: «Вид голого тела, покрытого волосами, производит отталкивающее впечатление».



Сумасшедший, которому запретили иметь детей и у которого желание иметь детей стало манией.



Кегельбойм.



Часовая мастерская «Новое время».



Постройка воздушного замка.



Воздушная держава, подданные которой не спускаются на землю.



Человек, с которым надо сидеть рядом и указывать ему, что хорошо, а что плохо, иначе он может перепутать.



Если человек говорит: «Мне нужно освежить в памяти сюжет», это значит, что он ничего не читал.



Наследники американского солдата.



Когда гиганты, размахивая зонтиками, ушли на прогулку, в их дом пробрался карлик.



Идите, идите, вы не в церкви, вас не обманут.



— С таким счастьем — и на свободе!



Потерял репутацию из-за собаки, из-за лакейства перед ней.



В доме отдыха не знают ни профессий, ни должности друг друга.



Памятник в виде неликвидного фонда.



Пруды просвещения.



Девушка без мотора.



Золотая доска. И ошибка в надписи на ней.



Королева всех закусочных.



Он положил на стол браунинг, перочинный ножик. Вот все, что осталось от моего друга, он сошел с ума.



Выдвиженщина.



Шпиц, похожий на муфту.



Гей, ты моя Генриэтточка.



Как человек зарабатывал себе общественный стаж — стенгазета и семейные вечера.



Фабрика военно-походных кроватей имени товарища Прокруста.



Начало. Белые суконные брюки в полоску. Эти брюки он прожег папиросой, и с этого начался рассказ о меценатке. Фарфоровая чашка, костюмы, визитные карточки, 3000, ложа в Большом театре. И позорный конец, левая живопись. Вильно. Арендная плата.



Не знали, кто приедет, и вывесили все накопившиеся за 5 лет лозунги.



Водопада нет. Калейдоскоп.

Европа-«а». Брючник «Львиное сердце». А водопада не было.



Что странно для иностранцев в Москве — духи, продающиеся в комиссионном магазине.



Черно-блестящий цвет.



Доктор Страусян.



В зоосаду некоторые звери сумасшедшие.



Вайнторг.



Атлетический нос.



Обвиняли его в том, что он ездил в баню на автомобиле. Он же доказывал, что уже 16 лет не был в бане.



Частники и соучастники.



Низко на поле горели лампы. Трава чистила ботинки. Росли цветочки. Стояли часовые. Бледно светили автомобильные фары. Уезжающие стояли с бледными лицами — боялись, что их будут бить. Потом выбросили корреспондентов за борт, в море зеленой травы. Принесли в жертву.



Внесметные и сверхсметные толпы.



Регистрация граждан, желающих кушать ананасы.



Прогулка в воздухе. Желая во что бы то ни стало попасть в число участников, все начали с маленьких подлостей, а окончили такими большими, что произошел общий крах.



Военно-полевые цветочки.



Акушерка Интересных-Девушек.



В окнах пейзажи. Написанные, они вызывали бы скуку.



Узнавание Москвы в различных частях Ярославля. Очень приятное чувство.



С криком «не видала ты подарка» бросали в воду разные предметы.



Вывез дочь на пароход, чтобы найти ей жениха.



Витрина Швея. Две куртки — милиционера и пожарного. «Прием в ремонт одежды».



Шофер Сагассер.



Чуть суд — призывали Сагассера — он возил всех развращенных, других шоферов не было.



Шофер блуждал на своей машине в поисках потребителя.



Ну, как ваши воры, негодяи и государственные преступники?



Гулкая зала суда. Реплики грохочут. Заседатель, у которого только один вопрос: «А вы с ним давно знакомы?»



Стригут и бреют газон.



Беспокойный город. Все что-то хотят купить и нервно входят и выходят из магазинов.



Пайщики разделяются совсем не по стажу — разделяются на губошлепов и крикунов.



Показательный пайщик — 18 лет. А вы, еще молодой человек, просите площадь.



Вы шкура! Этим я хотел определить место, которое вы занимаете среди полутора миллиардов людей на земле.



Фотограф. Фон — колоннада и Аврора. На углу висит матросская форменка для желающих сняться в этом боевом виде.



Хохотала, хохотала, пока не охрипла.



Заработок — переносил людей через грязную улицу — брал 2 коп. За право перехода по доске — 1 коп.



Кино приехала.



Кипятил свои мозоли.



Мундир пожарного. Пришлось купить — другого не было.



Артель «Красный петух».



У нас общественной работой считается то, за что не платят денег.



Самоубийства дворников весной, когда в апреле внезапно выпадает густой снег.



Как многие из малограмотных, он очень любил писать, и не столько писать — просто он уважал те приборы, которыми пользовался, — чернильницу, пресс-папье и толстую сигарную ручку.



У растолстевшей девушки бедра сделались большими, как у извозчика зимой.



Медицинские весы для лиц, уважающих свое здоровье.



На островах Жилтоварищества.



Сушил усы грелкой. Любимое было удовольствие.



Один этаж надстроило одно учреждение, второй — другое. Причем, оба между собой враждовали.



Лицо, не истощенное умственными упражнениями.



Человек, получивший новую комнату, невыносим. Он требует восторгов сначала молча, а потом и иными способами. Он обращает внимание гостя на достоинства плинтуса, на чудный сад, на величину комнаты и т.д.



Магазин дамского трикотажа. Мужчины сюда не ходят, и дамы ведут себя совершенно как обезьяны. Они обступили даму, примеряющую пальто, и жадно ее рассматривают.



Он так много и долго пьет, что изо рта у него пахнет уже не спиртом, а скипидаром.



Дождь дробил лысину.



А она все летала в трамвае мимо дома.



Учреждение в доме, где раньше была больница.



Работницы на газоне работают в позе пишущего амура.



Крытых-Рынков.



Крайних-Взглядов.



20 сыновей лейтенанта Шмидта. Двое встречаются.



В учреждение вбежал человек с палкой и ударил кого-то по голове.



Вас я помню, а стихи забыл.



В городе все были Фаины, Маргариты. Переменили имена — Матрены, Феклы.



Автомобиль имел имя. Его часто красили.



Даже не для собаки, а для кошки украшение.



Торговала, как испанцы с индейцами.



По случаю учета шницелей столовая закрыта навсегда.



Хамил, а потом посылал извинительные телеграммы.



Генеральное общество французской ваксы.



Станция Анадысь.



Шахматист — лекция. Внезапно он заявил, что девятка дает больше комбинаций, чем шахматы.



Купили замечательную машину и стали из-за нее спорить. А машина стояла.



* * * *

Лоб, изборожденный пивными морщинами.



У старушки узкий ротик, как у копилки.



Сползаешь на рельсы, скатываешься!



Однообразная биография турецких госдеятелей: «Повешен в Смирне в 1926 г.»



По каким признакам объединяются люди? Служащие, вдовы…



Подбородок, как кошелек.



Два знаменитых человека. Беспокойство. Кто раньше будет говорить речь над могилой.



Одну пару рогов я заготовил, но где взять копыта?



Под портретом плакат: «Соблюдайте тишину». И это казалось заповедью.



«В ночной тиши слышен был только стук лбов».



Никто не спрашивал его о том, что он думает о мещанстве.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать