Жанр: Путешествия и География » Виктор Мусцевой » Переход (страница 3)


Обращаю внимание Ольги на то, что Леня упорно реализует принцип хождения ``по прямой''. Я, по--прежнему, приверженец принципа минимизации высоты подъемов--спусков. С моей, безусловно субъективной, точки зрения, это говорит о том, что Леня моложе и здоровее. А я умнее. Или, по--крайней мере, мудрее. Но Леня и Дима моложе. И здоровее. Поэтому они уже доскакали до того места, где биссектриса упирается в затон Буруны. Оборачиваются. Машу им рукой в том смысле, чтобы они спускались к берегу. Не понимают. Машу энергичнее и уже двумя руками, для чего сбрасываю палатку на песок. Понимают. Спускаются.

Сразу же взваливать палатку на плечо не хочется. Ну просто совсем. К палатке сверху принайтованы большой топор, пила--ножовка и пехотинская лопатка. Вся эта хрень, вместе взятая, весит под двадцать ``кэ гэ''. Меня посещает благая мысль перекурить, тем более что Дима и Леня налегке уже резво приближаются к нам. Курю.

Дима лишает Ольгу рюкзака, а Леня --- меня палатки. Ходить без палатки с одним рюкзаком легко и приятно. Как говорить правду. Легко и приятно идем. И вот под нами затон Буруны.

Затон Буруны становится затоном в разлив, а сейчас это озеро практически прямоугольной формы размером 150--200 метров на 1.2 километра, с песчаным дном и с чистой из--за большого количества ключей водой. Мы стоим посередине его длинной стороны на четырехметровой гряде барханов, почти вплотную подступающей к озеру. На противоположной стороне также вплотную подступает достаточно густой лес, в котором по берегу растут старые вербы, тополя и осокари. В сильный ветер из--за большой протяженности озера на нем успевает разгуляться достаточно высокая волна с белыми барашками, чем и вызвано название озера.

Спускаемся на узкую прибрежную полосу между барханами и опять же узкой полоской камыша. Ее ширина аккурат такая, чтобы поместилась автомобильная колея, по которой мы и начинаем движение вдоль озера. Постепенно эта полоса становится шире, на ней умещаются еще редкие ивы, карагачи и кусты боярышника. Замечаю удобный подход к воде и объявляю чайный привал.

Уговаривать никого не приходится. Солнышко уже начинает припекать, и с недосыпа всех слегка разморило. Неутомимый Леня начинает стаскивать дрова, а я развожу костер прямо на колее и начинаю операцию по выкапыванию из рюкзака чайника. Народ стелит коврики параллельно колее, справа--слева от костра, и потихоньку начинает реализовывать извечную идею: ``А не съесть ли нам...'' и т.д. Отправляюсь набирать воду в чайник. Мн-да! Выход к воде казался удобным только издали. Балансируя на скользком бревне, пробираюсь как можно дальше, но все равно черпаю чайником между камышей. Разогнав, предварительно, насколько смог, тину и водоросли. Выбираюсь на сухой берег и критически разглядываю результаты. Еще раз мн--да! Воровато оглянувшись на народ у костра, выуживаю рукой из чайника и выкидываю трех улиток, особо крупные водоросли и дохлую гидру. Мелкие дафнии и циклопы перекипят. Наваристее будет. Как говаривал мой двоюродный брат Вася: ``Турысты усе съедят!'' Скромно потупив глаза, задвигаю чайник на угли и говорю давно уже традиционную фразу: ``Мужики! Обложите чайник!'' Мужики обкладывают. Ветками. Чайник. Знали бы они, что в чайнике, обложили бы меня. И не ветками.

Разморило уже конкретно. Язык ворочается с трудом. Паша с полузакрытыми глазами, покачиваясь и поклевывая носом, сидит на коврике. Ольга сердобольно предлагает ему лечь и немного поспать. Сделав титаническое усилие, Паша отвечает: ``Я хочу, ну это...'' Пауза. И, вяло махнув рукой в сторону чайника: ``Пш--ш--ш...'' Смеемся так, что временно просыпаемся. С этих пор любой процесс кипения у нас будет называться ``пш--ш--ш...''

К сидящему рядом с Пашей Диме начинает назойливо приставать мелкий шмель. Дима спрашивает, кто это. ``Гунда,'' --- отвечаю я и рассказываю, кто она такая. Гунда это земляная оса, живущая в глубоких норах под землей. Ее укус чаще всего смертелен для человека. Есть поверие, что если при земляных работах выкопали гунду, то все эти работы нужно бросать и убираться с этого места --- все, гунда! Заканчиваю успокоительным сообщением, что гунда водится только в Средней Азии, а это просто безобидный мелкий шмель. Рассказ производит впечатление, и Дима косится на шмеля подозрительно и недоверчиво.

Наконец, свершается долгожданное ``пш--ш--ш...'' Заварив чай и дав ему настояться, совершаю чайную церемонию. Она у нас совсем не по японским правилам --- все кружки выстраиваются в ряд, наполняются из чайника непрерывной струей, затем ``разводящий'' поочередно у всех спрашивает: ``Сколько?'' --- насыпает соответствующее количество сахара, размешивает и, наконец, разносит всем кружки.

Ольга и Леня начинают жарить сало на прутиках. Паша спорит с Олей по поводу правильной технологии приготовления этого продукта. В конце концов, не прийдя к консенсусу, встает с коврика, чтобы сделать по--своему. Это был очень опрометчивый поступок, поскольку Дима тут же растянулся во весь коврик и уснул. Его перестала волновать даже гунда.

Потихоньку насыщаемся. Чайник опустел мгновенно, и я отправляюсь за второй порцией инфузорий, лямблий и прочих бурцефалий. С тем же результатом. Когда возвращаюсь, Дима спит на коврике с одной стороны костра, Леня --с другой, а Паша угнездился спиной на тонком бревне поперек дороги и тоже пытается уснуть. В это время Леня

всхрапывает, и Паша вскидывается с обращенным к нам с Ольгой вопросом: ``Что он сказал?'' К нашему стыду, перевести мы не смогли...

От нечего делать и желания избавиться от выпитого чая (прибрежная полоса просматривается довольно далеко, а я человек ленивый) взбираюсь на бархан, возвышающийся над местом стоянки. Красота необыкновенная! Виден практически весь затон, в другую сторону, сколько видно глазу, светятся на солнце желтые верхушки барханов, а высоко в небе, ясном и безоблачном, парят коршуны. В затоне плещет крупная рыба. Из под ног шустро разбегаются мелкие варанчики и ящерицы. Более всего действует на воображение резкий контраст между гладью затона и буйной зеленью вокруг него с одной стороны, и знойной пустыней с громадными тушами барханов с другой.

Вовремя вспомнив, зачем, собственно, поднимался, возвращаюсь. На ``лежбище котиков'' за это время произошли некоторые изменения. Леня скатился с коврика и дрыхнет, похрапывая, прямо на траве. Дима проснулся, и Паша переполз на коврик, где и спит. Провожу широкомасштабную рекламу красот природы. Дима, прихватив свою подзорную трубу, отправляется наверх.

Ольга уже давно вышивает босиком, а носки и кеды сушит у костра. Меня тоже охватывает непреодолимое желание просушить ноги. Вылезаю из мокрых сапог, развешиваю портянки на бревне, с огромным наслаждением шевелю пальцами ног, вытянув пятки к огню. Как мало, в сущности, человеку нужно для счастья!

Вообще говоря, нам давно уже нужно идти, но будить парней жалко. Пьем чай.

Через некоторое время все же будим. Допиваем чайник совместными усилиями. Ольга обулась и тоже сбегала наверх оценить пейзаж. Начинаю обуваться и сразу же понимаю, какую глупость сделал. Хоть и не долго сидел босиком, но на солнце мокрые сапоги успели съежиться. И на мокрые портянки налезать не хотят. Делая титанические усилия и зверские рожи, минуты через три все же попадаю в сапоги. Встаю. Жмут, заразы! Плохо...

Начинаем паковаться. Паша идет вытряхивать остатки заварки из чайника и находит подкову. Решаем взять. На счастье.

Засыпаем костер. Одеваем рюкзаки. Паша спрашивает, куда девать подкову. Одеваю ее на левый ремень, затягивающий карман его рюкзака. На счастье. Трогаемся. Паша успевает пройти ровно три шага. Потом у него рвется нижнее крепление правой заплечной лямки. На счастье это похоже мало. Спрашиваю, можно ли быстро починить. Паша и Леня объясняют, что пусть мы потихоньку идем, а они нас догонят. Мы идем. Потихоньку.

Стена барханов постепенно уходит все левее и левее. Фактически мы уже топаем по заливному лугу. Вблизи западного конца озера дорога плавно отходит все дальше от берега и соединяется с хорошо накатанной дорогой, пришедшей слева. Это та самая гипотенуза, успевшая пересечь желтые пески. Оглядываемся. Ни Паши, ни Лени. Метров шестьсот уже прошли, делаем привал. Только сели, Паша и Леня показываются. Дожидаемся их.

Подошедший Паша объясняет, что дело швах. Починить--то лямку он починил, но долго она не протянет. Экспромтом рожаю идею переложить все из более тяжелого Пашиного рюкзака в Ольгин и наоборот. Пока все вываливается на обочину и перемещается, неугомонный (или выспавшийся) Леня лезет в лес за ежевикой. Оттуда он выскакивает шеметом и приносит с собой тучу уже забытых нами комаров, сразу же начавших грызть всех без разбора прямо на солнцепеке. Мы приносим Ленчику нашу трогательную признательность. Комаров это не трогает. Приходится убивать. Комаров.

Ольга проявляет первые признаки нервозности, покрикивая на Пашу по поводу технологии перепаковки рюкзаков, и заявляет, что вообще, срочно нужно идти, пока ей идется, потому что она себя знает. Потому что с недосыпа у нее завод в час дня кончится. В ответ, естественно, дружный хор полезных советов о смене батареек и о пользе пользования ``энерджайзером''.

Перепаковались. Пошли. Это самый нудный и однообразный участок пути. Его протяженность --- более четырех километров. В километре--полутора слева тянется гряда высоких барханов. Между ними и дорогой --- распаханные пологие барханы, на которых пытались высаживать сосны, но почти все они засохли. Следами этой деятельности являются хаотически разбросанные одинокие сосенки примерно метровой высоты. Справа у дороги стоит стена леса. Дорога где глинистая, а где и из разбитого песка. Хорошо хоть подъемов почти нет. Глазу зацепиться почти не за что. Идешь и идешь, а вокруг ничего не меняется. Это тяжело психологически --- на уровне подсознания возникает ощущение, что идешь на месте. К тому же нигде нет тени, и все четыре километра солнце печет маковку.

Топаем. Ольга спрашивает, по этой ли дороге мы будем идти. Получив подтверждение, увеивается вперед. Упругой, пружинистой походкой. То есть напрягая ноги. Паша, как джентельмен, составляет ей компанию. Это она зря. Когда идешь далеко с грузом, ноги нужно беречь. Нельзя рвать жилы. Порвать--то, конечно, не порвешь, но потянуть сухожилия или мышцы можно. Но никому не нужно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать