Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Смертельная игра (страница 17)


Глава XIV,

Что называется, поймать ветер в крылья парусов

– Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – говорит Пино, наблюдая, как я хожу взад-вперед, сложив руки за спиной, в передней лаборатории.

– Нет.

– Молодого папашу, который ждет в коридоре роддома, кто же у него родится.

Я даю ему такую отповедь, которая, несмотря на свою мягкость, заставляет его моргать глазами.

– Что-то в этом роде. Я спрашиваю себя, это будет мальчик или девочка? Пино! Какой скверной работенкой мы занимаемся, а?

– Ты считаешь? – лепечет он.

– Ну, давай посмотрим. Мы портим себе кровь из-за вещей, которые нас не касаются. Мы проводим ночи под открытым небом, получаем плюхи – и без сахарной пудры! – а иногда и пулю в шкуру, не имея даже надежды заработать на три франка больше просто потому, что это так!

Он дергает кончик уса, потом сковыривает чешуйки, засохшие в уголках глаз.

– Что ты хочешь, Сан-А, это как раз то, что называют призванием. Кто-то становится кюре или врачом, а кто-то военным или депутатом... Это жизнь!

– Она отвратительна! – брюзжу я. – Бывают дни, понимаешь, старик, когда даже дети не умиляют меня. Я вижу их позже, как будто смотрю через очки, которые позволяют заглянуть в их будущее. Эти белобрысые сорванцы хохочут, носятся в коротких штанишках, играют в классики или в космонавтов, а я их вижу такими, какими они станут в сорок лет, с брюхом и обрюзгшим лицом, ревматизмами и предписанным режимом, с мыслями от зарплаты до зарплаты и мерзким взглядом, который оставляет след, похожий на слизь улитки.

– Видно, что ты плохо спал, – утверждает Пино. – Твои нервы на пределе, мой мальчик!

– Ты что, думаешь, это от нервов?!

– Или желчь! Мы даже не можем себе представить, какое место в нашем существовании занимает печеночная желчь. Уж я-то знаю, послушай меня. Мой организм не терпит сардин в масле, алгебраик я, как теперь говорят...

– Аллергик!

– Если хочешь, ну вот, когда я имею несчастье их поесть, на следующий день так страдаю, что мне хочется избавиться от самого себя!

– Тогда зачем ты их ешь?

– Чтобы проверить, – проникновенно объясняет Пинюш. – Чтобы проверить, продолжается ли моя алжирия. Мне все время кажется, что она должна пройти... И каждый раз вижу, нет, она не прошла. Тоска! Любопытно, да?

Появление рыжего избавляет меня от необходимости выслушивать эту кулинарно-сардино-масляную философию.

Рыжий ухмыляется. Его веснушки сверкают, как велосипедные отражатели.

– Вы знаете, что это была за бумаженция? – вопит он голосом глухопера.

– Нет! – реву я.

– Ладно, раз вы знаете, то скажите! – обиженно говорит он.

Я прижимаю губы к отверстию его микрофона и кричу так громко, как только позволяют мои голосовые связки:

– Я говорю, что ничего об этом не знаю, долб...!

– Это не доллар, – говорит он. – Это квитанция камеры хранения.

Он добавляет:

– Камера хранения вокзала Сен-Лазар, номер восемьсот восемьдесят семь, я не смог восстановить только дату, потому что не хватает кусочка.

Он собирается продолжать, но я уже зацепил крыло крестного Пино и тащу его к лифту, заталкиваю в клеть, влезаю сам, закрываю дверь и, глядя в глаза Преподобного, произношу:

– Ты видишь, Пино, это был пацан!


У служащего камеры хранения – свободный час, который он использует, чтобы подкинуть в топку уголька (как говорят машинисты). Уже за пятнадцать метров догадываешься, что парень любит чеснок, а в двух шагах уверен, что он от него без ума. Это славный малый с черными усами. A priori, деталь эта может показаться банальной, и все же я хочу заметить, что, действительно, черные усы встречаются реже, чем нам кажется. Его усы напоминают рисунок тушью, выполненный китайским националистом.

– У меня была ваша квитанция на багаж номер восемьсот восемьдесят семь, – говорю я ему, мило улыбаясь, – но я ее потерял. В любом случае, вот дубликат, сделанный по всей униформе.

И показываю ему удостоверение сколько-то сантиметров в длину на столько-то сантиметров в ширину, снабженное моей фотографией и представляющее меня в качестве (если таковое имеется) легавого.

Парень перестает жевать.

– Надеюсь, меня не собираются впутать в историю с кровавым чемоданом! – говорит он, откладывая в пыль стеллажа свой сандвич с рубленой свининой по-овернски.

Он объясняет:

– В тридцать восьмом у меня уже был случай, когда на складе оказалась разрезанная на куски девчонка. Вы знаете? Оказывается, отчим раскроил ее, потому что она не хотела уступить его настояниям!

Я нервно пианирую на деревянном прилавке.

– Речь не идет о расчлененной даме. Принесите мне посылочку восемьсот восемьдесят семь...

Он все же идет за ней вместе со своим сандвичем и черными усами. Минутой позже он появляется из чемоданных катакомб, неся в руках коробку размером с картонку для обуви.

– Она небольшая, но тяжелая! – объявляет он. Я взвешиваю предмет в руке. В самом деле, он весит добрых с десяток кило.

– А если там бомбы? – спрашивает служащий с испугом над и под усами.

– Это очень похоже на правду, – подтверждаю я. Я кнокаю на коробку. Она имеет застежку с замком и на крышке металлическую ручку, чтобы удобнее было носить.

Единственное украшение на ней – это ярлык камеры хранения. По нему я узнаю, что ящик был сдан позавчера. В моей голове раскручивается стереокино.

– Послушай, Пинюш, – говорю я. – Вот

что мы сейчас сделаем. Ты останешься здесь и будешь наблюдать. Я мчусь в контору, чтобы со всеми необходимыми предосторожностями составить опись содержимого ящика. Освобождаю его и живо возвращаю тебе. Если кто-нибудь явится, чтобы его забрать (и на этот раз я оборачиваюсь к едоку чеснока), позвольте ему вас убедить. Вам расскажут какую-нибудь дурацкую историю, а вы, хотя и лучитесь интеллектом, сделайте вид, что поверили, и отдайте ящик, ясно?

– Ясно! – произносит потребитель зубков чеснока.

– Что касается тебя, Пинош, ты знаешь, что придется делать?

– Знаю, – цедит Пино, – не беспокойся, я буду следовать за этим типом, как тень!

Успокоенный, я беру курс на контору, косясь на таинственный ящик, мирно лежащий рядом на сиденье.


– Ке зако? – спрашивает Берюрье, который изучает иностранные языки.

– Сейчас узнаем, – говорю я, слагая свою ношу на письменный стол выдающегося сыщика.

Я говорю себе, что было бы благоразумнее вызвать саперов, чтобы вскрыть ящик, но, в конце концов, если его доверили камере хранения на вокзале (место, где не особенно церемонятся с вещами), значит, не очень боялись толчков. Вооружившись своим сезамом, я начинаю ковыряться в замке. Он прочный, но простой, как проза Вольтера. Для того чтобы найти общий язык с механизмами, мне нужно не больше времени, чем электронному мозгу, чтобы умножить скорость корабля на возраст его капитана. Я поднимаю крышку, к моему большому изумлению, вижу, что она сантиметров десять толщиной, и начинаю беспокоиться. Под ней вторая крышка или, скорее, прокладка из пробки, которую я осторожно снимаю. Во время этой работенки мой мотор крутит на полных оборотах!

– Это что, мороженица? – спрашивает любопытный бойскаут.

Мой острый взгляд погружается в ящик. Нет ничего более унизительного, чем открыть ящик, уставиться на его содержимое и не врубаться, кто, что, для чего это такое.

Как в известной загадке: «Что это такое – зеленое, в перьях, живет в клетке и кричит ку-ка-ре-ку?» Ответ: «Селедка, которую покрасили, вываляли в перьях и посадили в клетку. А ку-ка-ре-ку – это для того, чтобы вы не догадались сразу!» В нашем случае вопрос будет таким: «Что это такое – черное, гладкое с одной стороны, перепончатое с другой, с крыльями, лапками и похоже на крохотные сложенные зонтики?» Ну? Попытайтесь отгадать, постарайтесь не спрашивать. Не знаете? Даю вам одну минуту! Начали, да? Время пошло! Как? Вы говорите, что не стоит? У вас мозговая гипертрофия, которая изнашивает вашу сердечно-сосудистую систему и разрушает эритроциты? Хорошо, тогда отдайте ваши мозги зарытой собаке, и, когда она сожрет их, я сообщу вам ответ по телефону! Хватит? Ну ладно! Эти черные штуковины, гладкие с одной стороны и т. д., это-дохлые летучие мыши! Чудесно! Должен сказать, что я был готов ко всему, кроме этого! Если бы я нашел в этом ящике баночки с медом, подержанные вставные челюсти, череп Луи XIV, когда он был еще ребенком, невинность Жанны д'Арк, закон Архимеда, ключ к свободе из кованой стали, все это было бы мне понятно. Но это! Мертвые летучие мыши! Скажите, для чего?

– Что ты об этом скажешь, Толстый? – бормочу я. Он пожимает плечами, вот и весь его ответ.

– Эти козявки слишком долго ждали в камере хранения. Но с чем их едят?

Преодолевая отвращение, я цепляю одну из них пинцетом и разглядываю на свету. Это превосходная летучая мышь. А что? Упитанная, с ужасными крыльями, настоящая реклама для театра «Гран Гиньон»40.

– Омерзительно! – утверждает Берю.

Чтобы дополнить это отвращение, я опорожняю коробку на его бювар. Образуется премилая куча летучих мышей. Толстый убегает на другой конец комнаты, падает на мое вертящееся кресло, как жалкий раненый сокол.

– Ты что, совсем псих?! – протестует он.

– Извини меня, – отрезаю я, – но я должен вернуть тару, по ней плачет камера (это как раз то слово).

Я выхожу, чтобы вручить ящик посыльному. Заметьте, что я не тешу себя иллюзиями: дружки Кайюка должны верить, что зверушки на месте. Я уже убедился, что нельзя оставлять без внимания ни одной мелочи, особенно чистоту юных дев. Я загружаю ящик и передаю посыльному Лопнодонесси (корсиканцу), чтобы он отвез его на вокзал Сен-Лазар так быстро, как позволяет городской транспорт, предоставленный в распоряжение парижан.

Он говорит: «Банко» (большинство корсиканцев говорят на монакском), и садится верхом на велосипед.

Вместо того чтобы вернуться в кабинет, я поднимаюсь к Старику, чтобы ввести его в курс дела. Согласитесь, есть от чего заработать головную боль. В конце концов, не каждый день приходится видеть подобных животных упакованными, которые к тому же сданы в камеру хранения, как чей-то багаж. В дорогу отправляют летчиков, в дорогу отправляют мышек, но редко летучих мышей. В любом случае я первый раз вижу такое.

Я излагаю дедушке дополнительную информацию, он внимательно меня слушает, потом раздается легкий летучий смешок.

– Черт побери, Сан-Антонио, эти зверушки служили подопытными кроликами.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать