Жанр: Русская Классика » Игорь Наталик » Светотени (страница 3)


Непокорному вечевому колоколу (так же, как позже и его московским братьям) по приказу Ивана Грозного рвали язык. Колокол били плетьми.

Вся земля вкруг того места - красная.

И хотели его увезти, но смогли дотащить лишь до Валдая.

Там "рассыпался звон на звоны", а колокол этот исчез.

Все мы - дети Детинца.

*

СВЯТАЯ ДОРОГА

По дороге в Пушкиногорье чувствуешь такой простор и размах, что сердце поет, рвется ввысь.

Нежный, вкрадчивый снег прячет в своей пушистой, обжигающей глубине звуки шагов да непрошеных и ненужных здесь голосов.

Подле дома Пушкина душа каждого пришельца-странника как бы встает на цыпочки. И пушечка с тех самых времен лежит у порога.

Действительно, что же за дом Пушкиных - да без пушки!

Даже дыханьем страшно прикасаться к этим задушевным местам.

К святой тишине.

К мельнице на том берегу.

*

ПЕЧОРЫ

В схеме монастыря в Печорах удивительно точно повторяется в миниатюре старая часть Пскова.

Монастырь долго был скрыт от глаз людских и неприступен.

Вокруг - непроходимые леса.

"Нашли" его лишь по звукам чудесного пения молодых монахов.

За высокими стенами на верхней террасе цветут яблони. Это - райский сад.

На нижней террасе - вход к подземным кельям.

Печоры означает "пещеры". Два кладбища. Истлевшее (захоронения до 1700 года) вызывает мурашки и дрожь души. Гробы стоят на гробах до самого потолка. Нижние доски рассыпались под прессом времени. Но гниения, запаха тлена нет.

Недалеко от келий особняком стоит гробница с опаленным углом. По легенде она сама себя защитила огнем, когда неприятель проник в монастырь и пытался вскрыть ее.

И что за рок тебя подвиг спуститься раньше смерти в царство это?

*

ТАИНСТВЕННЫЙ КОРИДОР

Издавна, когда противник русичей был очень силен, его брали хитростью.

Вот как это было задумано и гениально воплощено в Псковском Кремле.

Стенобитные орудия врага тщатся разрушить слабейшее место - крепостные ворота. Самые отчаянные из штурмующих врываются в цитадель впереди других воинов.

И попадают в "Захаб" - неширокий ломаный коридор между двумя стенами крепости, который ведет к другим, невидимым поначалу из-за угла крепостным воротам. Сзади напирают те, кто не видит ловушки. Этого убийственного, безвыходного капкана.

А защитники Псковского Кремля льют сверху кипящую смолу, сталкивают со стен припасенные каменные глыбы. Бьют, бьют и бьют врагов.

Штурм захлебнулся. Цвет войска погиб.

Потом внешние ворота восстанавливаются. Захаб расчищается изнутри.

А тот, кто узнал его тайну, никому о ней никогда не расскажет.

*

НА ОКРАИНЕ

На окраине заполярной Воркуты есть гора Пионерская.

Названа она так в честь здешних первопроходцев-заключенных.

Отбыв срок, в родные края они, как правило, не возвращаются. Кружат и кружат как волки возле мест, забравших их молодость и здоровье. Проживают заработанные на "зоне" деньги. Покупают масло и чай, лепят нехитрые твердые или жидкие "посылки" из детских пластмассовых игрушек и бросают их тем, кто остался за высоким ежовым забором. Довольно быстро деньги, полученные при выходе на свободу, проживаются, и начинается мучительный поиск новых "источников". Конец зачастую предрешен - снова "зона".

И жизнь выдувается меж пальцев, словно липкая шахтная пыль.

*

МОРСКАЯ ДУША

Яркое, но уже немного повыцветшее от скоротечного времени впечатление произвел на меня "праздник морской души" в Севастополе.

Море вскипало от безудержных взмахов весел новоявленных аргонавтов.

Восхищенные души зрителей, казалось, возносились косынками-чайками над морской далью, что сливалась с безоблачным небом. Тогда все мы чувствовали себя русалами-мореходами.

Крымский берег таял от звенящей жары и оплавлялся в песчаные камни и гальку. А каждая русалочка на прощанье и в память о сказочном безоблачном лете хотела иметь монисто из мелких колючих ракушек.

*

ЧУФУТ - КАЛЕ

В крымском пещерном городе Чуфут-Кале есть "железная дорога наоборот". В каменной толще в течение веков колесами пробиты две глубокие колеи. Сойти с рельсов здесь невозможно. Но теперь эта дорога ведет в Никуда.

Раньше здесь процветали огромные караимские храмы-кенассы.

Возникает стойкое ощущение, что это город людей-ласточек, который находится на берегу разливанного моря лаванды, переполняющего Крым и выплескивающегося вовне. На еще больший простор. У "фонтана слез" почему-то всегда сжимается сердце. Кровь как бы замедляет свой бег. И шестеренки Времени здесь скрипят особенно протяжно, задумчиво и печально.

Минул недолгий срок беседы и пути: песок, я вижу, новой пылью хлынул.

*

СУХУМ

Старинное название Абхазии означает "Страна снов".

Поэт назвал эти благословенные края "зеленой калиткой" из суеты больших городов - в тенистый парк особенного дружелюбия, гостеприимности и душевности.

Циклопическими шагами слоновых пальм Сухум подходит к морю и замирает на мгновение у самой кромки прибоя.

Горький ком подкатывает к горлу в обезьяннике, когда смотришь эту ежедневную бессмысленную круговерть. Словно бесконечные выборы на важную обезьянью должность - должность человека, живущего за пределами железных прутьев. На свободе.

И наши выборы очень все это напоминают. Только выбранный президент будет самым несвободным из всех нас, людей. Просто свою клетку стальную он будет обречен вседневно носить с собой - в своем сердце.

*

СОКРУШИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА ПРИБОЯ

На спину бросилась

волна как рысь, рванув назад за дрогнувшие плечи. Потом я ощутил на голой шее ожог от холода и колкости зубов. И побежала кровь за воротник.

Под свежим мокрым ветром рубаха прилипала к животу, вздуваясь на изодранной спине. Вот, горло сжав и навзничь опрокинув, к виску мне кто-то подтолкнул точеный морем, сверкающий чужим холодным блеском, как пуля веский, пепельный голыш.

Прибой притих, предчувствуя крушенье...

Все это было так давно когда-то со мной на Черном море. Как видишь, крушение корабль души может потерпеть и на мелководье, и даже на берегу.

А когда шторм застигает нежданно сразу двоих, то крушение может быть обоюдным: со-крушение. Совместное - и легче, и трудней.

Словно сокрушение важнейших основ внутри нас.

*

ТОНКИЕ СТРУНЫ

Человек с душой, обожженной бедой, научен многое прощать и лучше понимать других. Несчастье утончает его душу, снижает сердечный порог, делает самых толстокожих более восприимчивыми к чужому горю.

А ведь человек может замкнуться в своем несчастии и очерстветь. Тогда поди, достучись до него, проникни в его душу, искалеченную добрыми людьми. Недаром говорится: "Был бы калека, обидчики найдутся".

К сожалению, страшные эти слова не уходят из нашего быта, обретая все более зловещий, символический смысл. Поэтому самые тонкие "струнки" среди нас требуют вседневной защиты.

*

ВЕРШИНЫ - ШТРИХИ ЖИЗНИ

Попробую рассказать о двух незабываемых тянь-шаньских вершинах Возможно, найдется немало и других, но моей памяти дороги именно эти.

Если посмотреть на первую из них снизу, от подошвы, то наиболее сильное, безотчетное чувство - священный страх. Особенно при ярком солнце и чистом небе. Возникает острое ощущение того, что именно здесь, прямо над твоей головою беззащитное небо вспарывается кривым и нестерпимо сверкающим ятаганом ледника.

На вершине другой горы, называемой "Черные камни", покоятся две огромные каменные ладони, сложенные исполином в немой молитве перед небом. На ноздреватом глетчерном льду множество камней из "пулеметных гнезд". Гнезда эти можно распознать по белесым, глубоким чиркам на скалах. При спуске с этой вершины - переправа через ледопад. Захватывают воображение необыкновенные звуки и краски, феерия ледовых брызг-глыб, когда эта ледяная "река", словно кошка, прыгает в новое скальное ложе.

И часто камень угрожал обвалом под новой тяжестью моей ноги.

*

ДОМБАЙ

Тобою, наверное, замечены просеки на мохнатом теле вон той зеленой горы - их прекрасно видно из долины. Это - шрамы от ударов кнута-лавины. Они немного похожи на след слезы на закопченном лице человека.

А знаешь, какова лавина изнутри? Человек как бы плывет в огромном снежном облаке, в верхние его слои, стараясь "всплыть" как можно быстрее.

Но самое главное - в момент остановки лавины сделать перед собой воздушный мешок. Отодвинуть ставший вдруг непосильно тяжелым мокрый снег обеими руками от лица. В этом мешке содержится вся твоя жизнь.

От объема воздушной "подушки" зависит, сколько еще будешь жить: час сутки - дольше. Самому выкопаться из тела лавины практически невозможно лежишь прочно спеленатым, словно младенец.

И выесть, выгрызть вокруг себя снег невозможно. Похоронен заживо. Спасают друзья - на них вся надежда.

*

ТЯЖКИЕ ЗВЕЗДЫ

Над Домбайской поляной нависает одна из красивейших во всем мире вершин - "Рыжая в пояснице скала". Она очень похожа на матерь альпийских гор Маттенгорн. Особенно живописна и хороша грозная северная ее стена, украшенная дорожками семиметровых кварцевых плит - ожерельем цвета слоновой кости. Тропки вдоль этих плит словно обочины слоновьей дороги, ведущей прямо в небеса.

Ночью над Домбаем нависают тяжелейшие, сочные звезды, каждая - с яблоко. Они мерно позванивают в тишине и так же близки, как елочные игрушки.

Незабываемо утреннее омовение в горной речке, когда даже тонкая струйка меж лопаток склоненного к проворной воде человека порождает нутряной, полуживотный, прочищающий легкие крик.

И совсем высоко - почти на плечах древних гор - вдруг нежданно встречаешься с тихою речкой, с березками, заводями. Это - Русская поляна. Кусочек российской души в самом сердце Кавказа.

Гора так мудро сложена, что поначалу подыматься трудно; чем дальше вверх, тем мягче крутизна.

*

БЕЗЕНГИ

И еще несколько слов о горах. Есть здесь нерукотворное чудо кавказские Гималаи.

Белозубые великаны стоят как бы взявшись за руки. Словно плотина поперек высочайшей в Европе горной "реки".

Это - Безенгийская стена.

Там, единственный раз в своей жизни, довелось увидеть "солнечный град". Это был фронт разбившейся о стену градовой тучи, что поднималась по горному ущелью снизу - вверх.

Можешь ли представить себе фантастической виденье, когда в каждой, падающей с фиолетового, чистейшего неба, градине ликует слепящее солнце?

Словно дождь: золотой и бесшумный.

*

ТЯЖЕЛАЯ СЛЕЗА

Если неприступная прежде скала вдруг оступится и упадет в озеро, выплескивая почти до дна, выворачивая его наизнанку, окрестные исполины шумно вздохнут, а по щеке горного склона скатится тяжелая слеза сели.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать