Жанр: Контркультура » Александр Ильянен » Дорога в У. (страница 23)


Львы, шакалы, свиньи. Настоящий бестиарий. Собаки, кошки, рыбы в аквариуме. Клонирование животных. Овца, лягушка, сам человек без разума. Человек думающий, играющий. Одомашненность животных, их приручение. Собаки у магазина. Цирк, каштанки, испуг в теле. Доктора и пациенты. Ересь. Ранняя проза Аполлинера. Прага, квартал гетто, старинные часы. Встреча на входе в театр. Человеческие лица. Ожидание. Грустные глаза артиста. Поэма о Петербургской Б. матери. Московский вокзал. Сор. Рождение цветов. Плачущие милиционеры, утешение. Тело зверя, книга, ее изобретение. Страх перед потопом, извержением. Доисторическое в угле, бриллианте, камне. Давно уснувшее, память. Окаменелость слез, их блеск. Мягкое и твердое. Человеческий организм, Финляндия, утренняя вода, взгляд за окно. Небо и снег. Обещанная гора с лыжниками, спусками, огнями.

Поэма гор. Малые и большие как завещания. Санаторий. Мой ученик куда-то исчез. Мысль о иерархии потерь. Поиски утраченного. Кругами. Низ, выси. Растраченное в поисках, новые находки. Клумбы Донского монастыря с цветами. Нарциссы, сирень, тюльпаны. В Мытищах утром цвели яблони, вишни, сирень. В реке плескались как в древнем К. утки. Люди шли на работу. Спешили на электричку, в Москву. Стремление учить и лечить людей, дороги. Педагогический прием, дидактика поездок. Пессимизм как основа философии.

* * *

Сон о воде. Острова. Толкование слов. Прогулка по городу, слякоть, то что осталось от вчерашнего снега. Мое кафе. Угол Графского переулка и Владимирского проспекта, дом Достоевского, один из домов, не самый последний. Собор и колокольня, что на гравюре. Сон.

Невский, еще не горят фонари. В моем кафе бармен и девушка за стойкой, помощница, она же убирает со столов. Лица клиентов как во французском кино. Музей лиц из воска. Век кино, новый роман. Зеркало, в котором вижу пухлое лицо посетителя в очках с губами, заказывает у стойки чай. Большой господин с красным кейсом проливает что-то на стол, брюки. Бармен приходит вытирать, его ботинки цвета кейса. В зеркалах. Будто в кабинете-театральной уборной. После св.чудовищ.

Дом. Роман о комнатах, дачных, моя крепость. Ветер. Дом. На берегу у воды сна. Дальнее синее, океан. Мой ученик как в Африке. Город сна. А тот, другой. Матриархат словно в А. Эмансипация коров. Сон, кино, вокзал. Время разбазаривать. Разгадка сна, ежедневные упражнения, страсть, сон. Водная стихия, воздушная, русский сезон. Лица и интриги, театр, уборные, лестницы, кулисы. Сцена. Пустой зал. Полный зал, горящие угли сердец. Углы, болезнь. Боль словно птицы. Стая. Проповедь.

Граница сна и то. Звонок из Воронежа, радио в субботу. Приглашение к. Путешествие сначала в Арзамас, потом в Финляндию Возвращение. Двойное, оттуда и оттуда.

Письма и звонки, воображение. Итальянская студентка, студент другой, его тело. Туман сомнений, туман от сна разума. Крещенская неделя, прогулка на свежем воздухе по городу. Тело города, его вокзал, колокольни. История болезни. Приглашение к медицинскому освидетельствованию. Страх перед врачами, их вердиктом. Молот ведьм. Ле гэ савуар. Кто сказал, кажется Ницше? Поиски профессии, путешествие. Путешествие д. Название романа. Зеркала как в кафе, туалет театра, вокзал. До и после нас, потоп, таянье снегов, сон. Царство-лицедейство. На границе парадокса сам человек.

Церковь в царскосельском парке рядом с лицеем. Ее ремонт. Икона в семинарии, рядом с обводным каналом, американское место, дикое таинственное. Пустырь, сумасшедший дом, трубы.

Монастырский сад. Жизнь настоящая и мнимая вроде болезни. Воображаемое оружие, всадники, снег блаженных. Когда шел по Графскому переулку от Рубинштейна, видел одну у дома в красном пальто как на иконе. Св.кино.

Крещенье. Омывающие воды, очищающие. Прорубь.

Не это опускает вниз. Искусство и наука спусков. Погружение. Признание, исповедь, паузы. Мнимость и подлинность чувств. Магазин цветов. Цветы за стеклом зимой, свечи.

Что еще? Встречи и доктора, страдающие люди. Очищение св.водой. Владимирская площадь, талый снег, слякоть. То, что под ногами, то, что над головами, под шапками. Пальто, платья с вырезом, траурные перья, боа. Зеркала.

Девочка на шаре. Смерть п., стихотворение. Дух отрицания и сомнения, Лермонтов, Врубель, вокзал, небо. Опыт. Скафандр, эссеистика поз, одежд, разговоров. Выход в народ. В людях, название киноромана. Нижний Новгород. Памятник летчику на берегу реки. Дали, тоска по месту.

* * *

Соль памятников. Песок на дорожках, ведущих к п. в парках и на кладбищах земли. Моря, синие, зеленые, голубой далекий океан. Берега. Морские пучины, просторы, песок на берегу, мокрые следы теплых и живых ног. Ганг, развеивание праха.

Спинной мозг, мысли, чувства, и походка. Репертуар поз. Воскресение, праздник, вечер. Богоявление, Крещение, прорубь.

Черное знамя анархии, ночь, смерть. Любовь отступает, чтобы снова наступать, новая сила, Триумф ворот, вечные стихии.

Визит к даме, переводящей Голдинга, студентка, Сережа, ученик, прихожая, серебряные ложки, чистота. Не копите сокровищ на земле, а копите на. Вспоминаются другие снега, почти прошлогодние, календари везде и всюду, снега.

Свобода от страхов, рисков, сомнений. В океане, в свободной стихии, на небе, в воздухе, сне. О богатырях, не нас. Их доля, часть благая. Участь. Москва и мир, африканская война. Журналы и книги везде: метро, киоски, переходы, на вокзале, везде. Кино по телевизору. Страсть, Жан-Люк Годар.

Божья милость. Мир, Рим, пусть третий. Пути

и дороги, пластинка. Ученик из туалета на Московском вокзале, все дороги. Сам учусь у. Встреча в метро и на Невском с Лебуркиным, два раза, Джойс, Улисс, ночь, огни. Магрит, необходимость подвига. П. Простота это категория, вечный императив. Кант, колокольня, постижение трансцендентного. Хуже воровства. Лучшее, Рене Магрит. Прекрасная узница. Письмо. П. спутница, Валентина, дом кино. Платок, пальто, нечто. Восторги, брызги, соль волн. Потом нищие у входа в магазин, на самом пороге. Их глаза, костыли, руки. Наш брат, сестра, тихое обаяние буржуазии, мурлыкающее синема.

После театра кино и книга, тихие и громкие страницы, война, мечта о вечном мире, письмо в В. Взгляд из под платка, воспоминание. Свое, чужое, граница снов. Доктора и п. Думаю, ехать или не ехать сегодня в академию, начинать процедуру увольнения. Медицинская комиссия. ВВК. Как ВВС. Крылья, облака, салон самолета. Бомонд в небесах. Пушкинские б., метель, магазины, святая вода. Французский шарф, коричневые перчатки из Кореи, страны утренней прохлады, дешевые из кроликов, купленные в ГД. На вокзале разговор с м. человеком, который хочет заниматься французским языком. Смещения календарных дней, геологический процесс, катаклизм социума. Утро. Слух о денежной реформе, отмене нулей на ден. знаках. Их цвет, символика тестов, ощущений. Страсть копить. Ад магазинов, блеск витрин, дорога в А. через добрые намерения. Художники, их пещеры, звери на воле, клетки, ямы. Медведь в церкви Спаса Нерукотворного образа. С крещением. Греция, Египт, Рим. Первый этаж Эрмитажа. Ступени, саркофаги.

Узкие врата, романс о калитке, дверном запоре, замках, открытой двери, ночном портье. Ресепшен. Пословица про аппетит.

Тревога, ветер, песок сомнений. Морской берег, синее небо киноромана, волны, голубые и зеленые, даль безбрежная. Окоем. Океан.

Мир актрис, больших и маленьких как птицы. Мир людей, зверей, дверей магазинов.

* * *

Вчерашний музей, вчерашний тир кино, где стреляют и сходят с ума, идут в воду, прыгают вниз. Вчерашний снег. Битва за место в кафе, за столиками новые и старые русские. Милиция! Дом Достоевского, мое кафе, которое любит и мафия машин. Словно американский салун, Дикий запад, прерии. В голубой час на Владимирском. После музея и Невского. Открытие карты Сибири в Эрмитаже, виденной до этого мимоходом не один раз. Изображение справа налево. Москва справа, Ярославль, Кострома, Н. Новгород, Вологда, Архангельск внизу, Волга, Муром, край Сибири.

Позы и место, взгляды в кафе. У стойки бара, атмосфера нагнеталась, взрыв, наконец. Милиция! Бармен: не кричите! Куски торта летят в даму, в господина. Шум в доме Достоевского, настоящее кафе. Девушка с тетрадью, любительница вин, пожилой господин с дамой, молодые люди сзади в зеркалах, нуво е вьё рюс. Все смешалось в доме Д. Дамская кампания у входа разлетелась как стая птиц при крике милиция, кавычки. Долгое искусство, быстрый и скорый конец. Неожиданный, долгожданный. Помощь, простыня. Конец, конец, конец.

Государство Московское на карте Сибири, Эрмитаж, в начале русского коридора. Кафе, потом свежий воздух, театр у черного входа, там где вахта, электрики, два или три маленьких кресла, толпятся люди в ожидании контрамарки, артисты-люди-артисты. Ласкин уходит, говорит, что приехал из Пушкина, больной, мэтр не появился на черном ходу. Милиционер. Триумфальная арка на свежем и зимнем воздухе, вход и спуск в метро вместо театра.

Молодой мафиози бьет пожилого господина в кафе, дама за стойкой говорит: это твой отец. Трое молодых мафиози, гордые мужчины в черном, испанцы, итальянцы, Гренада и Сицилия, Санкт-Петербург, напротив театра, в доме Достоевского. Фашизм, все в одном венике. Будто Сенная площадь, вместо крестьянки пожилой мужчина, тихий буржуа с дамой за столиком кафе Бедные люди. Карта Сибири, составленная Ремизовым в конце семнадцатого века. Мука кино, ночь пятницы, суббота. Мафия, спектакль Смерть Тарелкина в фильме. Артистка Кабанова. Тяготение к фатальности, сцене в любом виде, прошлогодние и нынешние снеги. Кафе, потом метро, искусство тоталитарной эпохи, Нарвская. Невский, потом Владимирский, снег, колокольня, голубое и синее сияние. Молодой бармен в красной жилетке, белой рубашке, черная стойка. Чашка чая, кусок орехового торта, конец века в доме. Дом писателя, прошлый век, настоящий. Отчего вы так злитесь, господин И.? Посмотрев до конца не выключив ночное кино про дачу, парализованного мафиози, тюрьму, кочегарку, сумасшедший дом.

Россия, кафе-дом писателя, музей с рисунками Гойи последнего периода, тридцать пять, в т.ч. т.н. бордосская тетрадь. Сумасшедшие, нищие, кающиеся монахи, больные, катающиеся на коньках, летающая женщина, махи: все это углём, железными чернилами. О этот юг, эти повешенные в лесу, продающая билетики счастья безумная женщина. Дикая сказка Гойя. Метро, люди в ожидании театра, ночное кино про мафию, фильм громкого и тихого ужаса в ночь на Татьянин день, выстрелы не освобождают, это ужас. Да и такой, моя Россия, где человеческая жизнь. Тяжесть, невозможность погружения. Такой фильм с бесполезными выстрелами в конце.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать