Жанр: Контркультура » Александр Ильянен » Дорога в У. (страница 28)


Апокалипсис последних дней. Первые дни. Двор, выход из дворницкой от Ларисы, после сеанса. На стульях, полу и кушетке. Буддистский новый год, красная свеча. Праздник в доме дружбы, реализация мечты. Маниловская мечта, осуществленная в виде названия. Каза дон Кихота тут же. На Фонтанке двадцать один. Вчера редкое солнце. Свет в городе. Мимо театра. Моя слабость, мое падение, поток света. Я не спал с м. Боже мой, какой Египет, тьма и мрак признания. Александрия на этих берегах. Скажу Оле, что Вы хотите спать со мной. Чернота египетской ночи, город святого П., гранит метро. Невозможность ночи, маниловский мост, беседка. Его черные волосы, больная голова, грация артиста, губы. Умершая любовница из поэзии. Понять непристойность предложения, ночь, потом теплый свет. Лампадка у старых икон. Какой книжный ужас, спать со мной в одной кровати? Спать словно плыть. Что-то сочинять. Поэзия.

* * *

Дно вчерашнего дня, лекция, прогулка. Румянцевский скверик с орлом. Французский профессор читает лекцию о прагматизме, аутизме, правах человека. Исследователи вдоль и поперек. Тотальное экспериментирование. Переводчик и лектор, смесь слов, путаница понятий, последовательный перевод. Мои иллюзии, мои о Боже. Прогулка после сортира университета по воздуху, над Невой, в огнях. Агорафобия после лабиринтов университета. Александрийская колонна, столп, кони над площадью. Проблема человека как птицы, большой, маленькой. Грудь, дыхание, крылья. Плавники, конечности, все в движении, адаптация к земным, неземным условиям. Скафандр, мастерство женских рук. Спускаемся в глубины, поднимаемся. Самый низ человеческого, самый верх. Ничто не чуждое для человека, птицы, рыбы, цветка, бабочки, камня. Орущий рот, поющий. Гибель, рождение в крике, потом сон младенца. Отдых от забот. Возрождение из пепла, после потопа и огня. А пока. После вокзала, лабиринта улиц, лиц, спуск к экстрасенсу, постановка оперы Мастер и Маргарита. Теория и практика борьбы за выживание. Биологический процесс, Африка, пыль да туман, Азия, другие континенты и острова. Писатели гор. Восхождение на пик. Ледники, Альпы, Гималаи. Лучше гор только горы. Вокзал, линии стальные, паутина проводов, слух и зрение, слова. Хабермас. Пропасти земли, корабли, пророки. Стихотворение о больших морских птицах, которые следуют за кораблями в бурях. Страницы Сибири, ежедневная жизнь, массовое сознание, сумерки, музыка, снег, жестокость романса. Туалет в университете, неожиданно свежий воздух потом, после слов и понятий. Нева вся белая как траур. Сибирь целительства, Европа, ж. Мон кю, сказала бы Зази. Метро. Суеверные приметы, Пушкин, снег, чувства души. Сеанс у Ларисы-целительницы.

Свиньи, собаки, игра в бисер. Glassperlenspiel. Страхи, сомнения, орнамент на ткани. Точка безумия, совесть, тотальный эксперимент. Красные маки художницы, её любовник, черный обелиск, Триумфальная арка, тени в раю, Drei kameraden, Zeit zu leben zeit zu sterben, взгляд из окна, Arc de triomphe, метро, театр с француженкой Мирей, Schatten in paradis, der Schwarze Obelisk, Nacht in Lissabon, Im West nichts Neues.

Армия, соломинка спасения, кружка для подаяния, буддистский идеал, пение, зал для лекций. Корабль. Ни танцую, ни пою. Ни тэ ни пэ. Брежу, маршрут, рыхлый снег, небо, лед. Не б. а гуляю. Лебуркин с девушкой у У. Спрашиваю: это Ева, твоя дочь? Ответ, не дочь, Наташа. Обида в голосе. Пригласил Ларису читать стихи двадцать седьмого февраля. Щебет февральских птиц. Манифест безумия. Отказ от ума, дар, снег. Москва церквей, колоколов, изобретение истории, этики, антропологии. Манифест, вышитый руками, музей Севера в бывшей церкви на Марата, баня, концертный зал, контр-реформация. Волны, крепость заднего ума. Лестница барокко, витая в небо. Б. не велит отказываться. Бастион, цитадель, Сент-Экзюпери на самолете, море, гибель военного летчика. Снег, десятое февраля, новый стиль. Башня ума, фильм Параджанова, океан сердца. Ветер, музыка, закрытые глаза.

* * *

Апокалипсис дней, дно, университет французского профессора, вечерний свет за окном, вечер словно откровение, прогулка. Картины на Неве, компьютер голов, коллективный разум, провода, борьба с произволом чувств. Поле битвы городской житель. Эмоции, аффекты осаждают, настоящий Измаил. Продолжение крестьянина без паспорта другими средствами, тетрадь Гойи, уголь, карандаш. Белый снег. Зажигают огни как в кинопоэзии. Интерпретация цифр, птиц, фактов. Автобус номер (?). Письмо от Хосе с предложением переводить русскую поэзию, в т.ч. современную. Далай-лама. Апокалипсис состояний, человек в стихии, на пересечении стихий. Стихийные состояния. Укрытия, убежища, жилища. Теория и практика защиты. Роман по фильму. Первые и последние числа. Печати тайны. Снег кружится над университетом. Второй день со дня смерти поэта, даты. Воскрешение на третий день. Переписывание заново, уроки чистого письма. Тетради записей. Невский двор, у Ларисы-целительницы, под сводами: буфет, рога лося, шкура. Доктор в кресле, рядом кот, Антон, Елена, пироги, египетская девушка, дочь целительницы. Настоящий фильм. Полуподвал имени северного Ветра. Лица, столы. Чай с п. Человек по имени Арсен, другой молодой без имени. Столик в углу как в русской чайной.

Внушение, аутосуггестия. Фильм-балет, старый театр, видеопоэзия. Теория и практика нового романа. Нет границ бумаги, куда плыть? Китайские переводы, танцы, опера о слезном даре. Серафима, дочь целительницы, говорит о необходимости сменить имидж, купить галстук, брюки, может быть, за пятнадцать тысяч, новый свитер. Научиться смотреть по-новому, не прятать и не щурить глаза. Она взяла в руки расческу и причесывала меня. Та девушка с крашеными волосами Ночь нежна тоже причесывала меня. Коты, углы, диваны. Закоулки человека, двором до двери целительницы.

Ветер, половое влечение, аппетит. Мой ученик, недоразумение, как можно спать со мной, как можно пить, читать? Аполлинер, сортир университета, коридор, монгольская кафедра, изображение золотых Б. Служение муз, суета, опять воспоминание об арке, погибшем солдате. Его имя. Где вокзал?

Язык,

который крутится: кинолента. Буддистский колокольчик, чтобы отгонять дурные мысли. Стальные рельсы уносят вдаль, приближают Воздушные пути. Боязнь боя, болезнь. Цыгане, Арзамас. Между двух снегов. Непристойное предложение. Вадим. Его сон, волосы, стена плеча.

* * *

Священная болезнь, мученики, день святого В. Все влюбленные. Отрицание, сомнение. Дух, богатство, раздаривание бедным. Пиджак (фрак, сюртук, смокинг), подаренный мне Серафимой. Вечер в каморке под сводами у целительницы. Бордосская тетрадь художника. Здесь родина, одежда, путешествие по городу. Мнимые ученицы, мое падение на самое дно. Самое, завиток, вычурность, очевидное приукрашение, для понта. Просто дно. Как будто есть самое. Как будто нет. Спуск в скафандре. Кроме черного фрака, белые носки. Фрак как точка опоры в тотальном эксперименте. Аутизм, консенсус, и. И или или. Вопрос. Прагматизм романтиков, их сценарий. И не танцую, и не пою, а что? Спускаюсь в скафандре, поднимаюсь. Лицо в иллюминаторе. Вода, воздух, в стихиях спуск и подъем. Как в армии. Под землю, под воду, в огонь. Романтизм гор. Синее, нежное. Где начало, где конец? Теоретическая риторика. Практика с Фаустом, малиновой книжкой. Цветущее дерево. Долг перед Альпами, эдельвейсами, железными дорогами, полями Франции, перелетом по воздуху как по волнам, ковёр-самолет. Там где был дух в бутылке цветок. Афористичность бутылок грустна. Они как птицы-метафоры. Воображение бутылки пустой из романса. Моя бутылка выброшена на помойку. Купленная в аэропорту, выпитая, выброшена. Воскрешенная в третий день по п. А цветок? Мистический цветок духа.

Аутотренинг, аутизм, аура. Случай и верность, точность. Сны. Умалчивание о главном, стремление к этой башне молчания. Исихазм. А пока не получается, пишется кустом. Горящее, говорящее. Воздух, падение для тренировок, полет. Ныряние в струи. В воздушных потоках. Создание тканей из шелка, из воздуха, воды. Девушки и пение. Ловкость их пальцев, ступней ног. Игра в бисер. Анимизм, тотемы, третье лицо как в индейской грамматике. Гнездо кукушки. Путь в Удельную, версия письма, дорога. Где тот бывший суворовец. Тот летний. Маленькая гейша, лестницы, закат над крышами.

Продолжение другими средствами. Имя, губы, волосы. Голое тело как правда. Предпосылка к истине, одна из ступеней. Точнее. Чистота и нежность. За ней может быть грубость, или раздражительность, от голода, нелюбви. Цветы угасли, погребены под снегом. Китайский траур зимы. Слезы императора. Сухие ветки, камыши городских пустырей. Немыслимая неизъяснимая красота в воображении того, что может быть в созерцании оставленного. Слезы из ваших глаз, ваше величество, пение соловья. Драгоценность камней, самоцветов. Магия слез. Отказ от мнимых богатств. Теория и практика. Опять о цветущем дереве весной, не нашей, дальней. Но все же нашей. Цветущее для всех. Трепет притворный и настоящий. Свое-чужое, один шаг, нейтральная полоса. Выход с француженкой Мирей на св. воздух после душного и наполненного дыханием людей как шар перед полетом. Воля случая, роза ветров. Падение в снег. Наивное, цветочки ожидания. Его мятеж после долгого терпения, дух устал бороться, нет, томиться без борьбы. Душный театр. Болтаться без воздуха. А он мятежный хочет. Теория и практика желаний. Множественное и единственное число. Уровень ожидания. Расчеты, то что клубится внутри тебя как в огромном кино. Шар, готовый для жилья. Впусти кого-нибудь как самого себя. Вчерашнее кино, музыка к нему Олега Каравайчука. Поздновато её привели? Нет, как всегда в самое время.

* * *

Как в Дублине можно встретить Лебуркина, учителя русского языка и литературы, или Колю-куколку, Колю с Миллионной. Коля меня встретил у кафе на Конюшенной, у входа, где я замечтался, глядя кому-то вслед. Он спросил меня, почему не захожу, где пропадаю. Я ответил, что был в Финляндии. Этого оправдания было достаточно. Он сказал, что идет за порошком, что у него живет сейчас мальчик. Красивый, но больной. (Как раньше девушки, молодые, чахоточные с румянцем). У него сифилис. Я сказал, что зайду посмотреть. Минут через тридцать-сорок договорились встретиться у Коли на Миллионной. Пока зайду в мое кафе рядом с аркой, проходной двор на Мойку. Кафе что таверна в порту. Бандиты, бомжи, порядочно одетые дамы, влюбленные. Уютное кафе. Нет, впрочем, ни бандитов, ни бомжей, ни дам, а народ литературы, а точнее русского киноромана, в поиске консенсуса. Продолжение тотального эксперимента, письмо и съемка. Шел я после лекции французского профессора, в нежный час сумерек. У Коли на Миллионной был еще Ваня-шофер, родом из прибалтийской или какой-то там дальней деревни, которому пообещали место шофера при строительной части, там и комнату. Будет возить солдат в баню. Проснулся румяный черноволосый эфеб с телом гимнаста, в колиной рубашке. Манон Леско была юна и больна. Он работает в голубой Устрице, кафе-голубятне, гардеробщиком. Его там все хватают, сказал Коля. Родом из Выборга. В коридоре Коля показал направление в кожную больницу на Восстания. Диагноз по-латински: луис. Коля переводит на русский. Ваня что-то комментирует. Андрюша просыпается. Подают чай, едят кашу. Угощают меня, я вежливо отказываюсь, сыт, только что из кафе, не хочу смешивать чай-кофе, еду домой. Книги на столе. Воспоминания Щепкиной-Куперник. Марлен Дитрих. Ю.Мисима. Confession d\'un masque. Книга на немецком непонятно о чем. Голос Шульженко о Гаване, голубке. Андрюша говорит, что не отдается. Коля его хочет. А. не согласен. Он похож на итальянского парня из кино. Юный гардеробщик. Яма Куприна. Армия любви. Слова профессора о судьбе, которая не судьба.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать