Жанр: Контркультура » Александр Ильянен » Дорога в У. (страница 4)


Перед днем затмения, переводчик сумбура. Преступление и наказание. Прогулки, линии бреда, женские органы слуха и речи. Сигнальная система номер три. Парадигма любви. Прогулка по Новгороду. Гроб, сон, желтые листья и дома. Репетиция письма, театр, арена. Фундамент цирка, мимо машины, люди. Музейность жизни. Опять и снова. Трава, листья, камни. Ветер, чайки, мост. Метро как степная кобылица. Голубое сквозь черный туннель с огнями. И снова Блок. Октябрь. Набережная, сезон письма. Просыпаемся как индейцы, пьем чайную траву. Индия, Китай, Цейлон. Ожидание снегов в голубом халате.

* * *

Ежедневный хлеб, молитва о. Сыр, хлеб, фрукты. Чай. Прощение обид. Перевод с живого языка мертвых, земля зерна, небесные птицы, лилии, одежда. Мода на военное как ковбойское в А. Но мне она мила. Пол читателя, все перепуталось. Он, она, их имена, буквы как птицы, большие и малые, даты. Киночитательницы. Тьма, кашель как в романсе для Кафки, чахоточность дев. Потом праздник и чистота. Имена и буквы. У Коли на Миллионной, роза, красное вино как у мадам Люлю из романа, бордель в кино, кинопритон. Сам хозяин не любит когда его называют хозяйкой, хотя бы салона. Война названий, осень на марсовом Поле.

Освещенный портик Росси, Михайловский дворец в глубине парка, вот путеводитель по городу святого П. Блеск воды, звонок. Утром принесут письмо из Воронежа, с тех холмов. Почитаем после письма. Когда мечта далека как потоп, до нас, после нас. Беседка сна. Осень не только на Марсовом поле, она как триумф везде. Вчера провожал друга на вокзал. Его белые кудри как у Марлен. Ange bleu ciel. Его ботинки, штаны, планы. Праздник Покрова, через черноту вокзала, тьму. Блеск воды. Открытие города. Благодаря и несмотря. Осенний бульвар, волосы, неприличие репетиций. Анархия, мать, порядок.

Торжество осени над падающими в воду девушками. Ради пути он готов спать, прыгнуть подобно девушкам в воду, плавки сушатся на веревке в ванной. Я ему рассказываю об Ане, офицерских кальсонах (молчу), смеемся над полной программой, сводниками, говорим что не любим секс.

Мне нравится наблюдать за перелетами людей. Небытие городов, история одежды. Колосья с полей, чтение стихов. Прощальный ужин. Речь струится как фильмы Ф., забегая вперед самой себя. Дань кино, сезоны в Санкт-Петербурге, городе кладбищ, триумфальных арок, вокзалов, звонков будильника, может быть поспим еще полчаса как во французской сказке. Звонки и письма.

Есть слова и лица как свет в конце. Черный Невский, гениальный художник, завтра случится праздник Покрова. А мы не знаем. Негры, маски, русские речи. Дома как в ссылке, мадам де С. Книга Эм. На французском языке, исповедь маски, еще Шаляпин. Самурайский меч, а не эм. Голубая буква метро, бессмысленный бунт как русский. Черный как к. Духи: опиум. Еще раз о временах и нравах, перевод с латинского, цитата П. Памятники мраморные, гранитные, гипсовые. Деревянные, бронзовые, медные. Чугун. А он летает с парохода в волны. Над волнами потопа. Он взмывает. Мрак и огоньки вокзала как на море. Оглянись и ты станешь как она изваяние на стенах родной Помпеи, тенью для раскопок. На стенах родного, родной. После взрыва, потопа. Царство цветов, минералов и птиц. Разделение голосов как волос по цвету: светлые, темные. Третьего не надо. Разделение хлеба и травы сорняков. Его волосы как цветы от гроба, светлые. Черное духовенство. Черное и белое, возвращение к танцу. Заветы: ветхий и новый. Перевод. Краски для зимы, контрасты. Утрата иллюзий. Бальзам.

* * *

Звонки и письма, песенка про Жанну в конверте. То что у Жанны под кожей платья. Впечатление от кино, Индокитай. Театр, французский офицер, красная принцесса, их ребенок. Катрин Денев. Маргарит Дюрас, писатель кинороманов. Писательница. Род, число. О писателях: sexe des anges, спор как в средние века. Звонки, письма, лица.

Смутное припоминание, стремящиеся к ней. То лицо из черно-белого журнала, поэтическое выражение, собор в тумане. Облака одинокие как люди и люди плывущие как облака осенью. Кусты, город, который прячет родное. Переводчик, слушающий звонки и вглядывающийся в лица сквозь память кустов, облаков. Те вдруг исчезнувшие девушки, прыгнувшие в воду, тот робкий юноша. Легкость необыкновенная, Голова, локоны, облака. После ванной комнаты, в сине-зелено-красном полотенце как в Африке, стоп. Собор на крови, блеск воды от фонарей волнует не меньше чем другой блеск. Волнение от блеска волн после кино. Как девушка, получившая вдруг письмо из Воронежа с песней про Жанну.

Мойка: прогулка в другую сторону, не к памятным доскам театральной Площади. После того дня затмения. Другая история, имена, лица. Острова. Сквозь песни, песня. Как о могилах для тех сотен тысяч. Цветы как дыхание, вода, блеск живой и мертвой воды. Вечный огонь, фотография в паспорте, место рождения: г. Хабаровск. Колин притон, колина комната на Миллионной, рядом с Невой, Мраморным дворцом, Марсовым полем. Колин салон. Это Мюзик-холл. Квартира свиданий, хозяин в восточных трусах, азиатский шелк, самаркандский узор, сундук в комнате хозяина. Буфет.

Черный платок хозяина, белый плащ. Кинг-конг жив, азиатские узоры воспоминаний, американский фильм: агент по продаже недвижимости. Книжечки, пластинки, узкие ботиночки.

Засушенные обиды как цветы, старые книги, фотографии на стене. Коля ходит из комнаты в кухню, изображает хозяйку салона. Буквы полов путаются. Стены не рушатся, крепкие как бумага.

Классическое терпение, странность страсти, ее законы. Между Невой и Мойкой, Мраморным дворцом и полем. Здесь не жнут не сеют, гуляй-Поле, поле с Огнем, поле могил. Растут пионы, сирень, жасмин. Цветут розы.

Сквозь воспоминание о колиной квартире, сезон в Санкт-Петербурге, письмо от Саши из Воронежа, словно от самого себя, деревянные лики смотрят как из глубины России, дальше из Византии, Ерусалима, Месопотамии, Индии, островов Пасхи, Сибири, неоткрытой Америки, Тибета, Китая, открытой Японии, Индокитая кино. Стоп. Слезы, обещанный водопад, девушка, колина комната встреч, маски. Через Индокитай французского кино в квартал моей Африки. Мои У. Книги классические как кино. Детство, в людях. Моя А., фонтанный дом. Тихие и громкие реки. Впечатление от просторов, география людей, постижение себя. Звонки и письма и одинокие облака. Песня, лица и ветер. По дороге в Новгород и обратно. Театр возвращения, ветер и круги, репетиции, революции, солнечные и лунные затмения. Собаки, свиньи, степени. Ступени, солнечные лучи, все что волнует девушку из Санкт-Петербурга. Свиньи, собаки, бриллианты. Игра в драгоценные минералы. Вышивание бисером, реклама про волка. И пробуждается во мне. Знаки, музыка живая и мертвая как птицы, даты, вода.

* * *

Т., д., т. Прибавочная стоимость. Труд, капитал, музей войны. Гибель людей за металл, ария оперы. Супермаркеты, суперклозеты театров, гостиниц, маленькие музейные сортиры вокзалов. Поющие и плачущие люди народной поэзии. Исследование о вагонах.

Падающие горящие листья. Руки, лица войны. Надстраивание башни из брошенных камней отчуждения. Бросающие камни, толпа войны, замок, церковь, башня. Архитектура гражданской войны. Сезоны битв, искусство. Материал для конца века. Раздевание короля, королевы, слона.

До тяжести, упругости, неподъемности материала войны. Изобретение. Утренний звонок выводит из равновесия. Искусство падать. Болезнь конца века, неумение падать. Репетиции с учителем. Палка учителя, его ухо, доброта. Его рука, ноги, как в анатомическом театре. Путешествие с учителем, падение с ним. Потом снова дай Бог восхождение. Царская тропа над морем, летаем над тропой над морем.

Летят самолеты, танки горят. Выкидывание слов из песни, которую слышал впервые на рынке в Арзамасе, потом в автобусе, который вез нас в Москву. Дорога на Нижний Новгород, песня о войне. Как будто приснился лес, алжирцы, Федоровна, хозяйка красного салона, баня, сторож Алых парусов, Саша, кочегар, тоже Саша, пруд с карпами, купание в мае, река, купание в проруби, монастырь. Люди на дорогах как в кино. Иллюзион. Откуда доносятся эти греческие слова, французские, умирание языка в войне языков. Реми де Гурмон, вспомнил чтение в казарме книг из трофейной немецкой библиотеки. Символизм? Государство людей, их ручьи, лес, канавы. История авангарда, черная книга в трех томах, автор А.Крусанов. Летят самолеты и танки горят. Любэ.

Нет отдыха, голова в руках, кресло войны. Катапультирование. С одиноких облаков, сюда на невский берег, в поэзию сезона. Умирание листьев, дым и гибель. Отчего нам вдруг стало темно. Суеверный, почти первобытный страх, пещера сна, кровать войны. Где мой инструктор, в какой Москве, умная речь как в кино Достоевского. Кафе-подвал рядом с больницей, где умирали поэты и философы, рядом с секс-шопом. Подводная лодка, куда плывем?

Девушка посылает С. за пивом. Пьют как в Германии. Совпадение суеверных примет с государством чувств. Моя душа. Вопль к инструктору полетов, падений. Научи, не оставь среди одиноких облаков (песня).

Ужас священный как война, жестокость городского романса, вам не снилось такое кино, тупые звуки, запахи, пыль от сапог, воспоминание о муках, нет об автобусе на алжирской войне. Отдых. Часы в вазе из грубого стекла, дикая жалость. Дата: девятнадцатое октября. Суббота.

Опасные годы как вишневый сад, пьеса. Опасность таится в голосах, головах, путях ведущих от вокзала. Опасность в шагах, па де де. В книгах ног, которые делают как горшки на круге, в кругу друзей. Мои верные, мои скалы, скрижали. Тяжелое дыхание перед дорогой, усилие, трудно. Так летально: Vol de nuit. Одежда летчиков, моряков, п. Для того человек одевается и ждет.

* * *

Его: лампа, лучина, свеча, свет из окна, от фонаря, луны, свет. Тьма. Его секрет, тайна, зерно. Его: изюм. Сладкий сушеный на солнце виноград. Водяные знаки на листах, за черными. Поверженный персонаж музея, те глаза и крылья. Свет как в монастыре из высокого окна, сверху, из маленького окна у потолка. Музыка и свет (стихотворение поэта). Писатель это капитан кровати, теплого сна, взгляд из окна, луч света, падающего как криптограмма на машинку де Люкс, синий халат, зеленые офицерские носки, голубые кальсоны, голая грудь (распахнут халат), кресло, малиновое покрывало с кисточками. Воздух людей, летающие объекты, подводные лодки, метро в тоннелях. Церковь, мимо которой прохожу, когда иду в Университет. Церковь св. Андрея, военно-морской флаг. И финские цвета: белый, голубой. И крест.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать