Жанр: Контркультура » Александр Ильянен » Дорога в У. (страница 5)


Детские страхи, девичьи сны, кошмары. Суеверия, предрассудки, война и мир с чувствами души. Душа и чувства. Фигурка из Мытищ, свечки, иконы, швейцарские картинки, ваза, подсвечники из меди. Его волосы, его голос, словно сам персонаж. Воспоминание о художнике, авторе писем и перформансов. Ежедневность жизни с пылью книг, публикации, страницы без водяных знаков. Валуны денег (этнографический музей). Бумажные знаки: эквивалент камней, металла. Хлебников среди веников славы, лавка в бане, смерть поэта, доски судьбы, письмо.

Вокзал, приглашение к путешествию, французская поэзия, голос певца, дрожь стен, классицизм. Душа одежды в сердце костюмеров и костюмерш, высокая мода, платья, жилеты и короткие брюки, духи, вижу удаляющуюся фигуру моего С. Не поиск сенсаций для скучающей души без дел. Странствующие люди, молитва за них как за себя. Консюмеризм, дикие лозунги рекламы как раньше. Имманентность явления, джунгли. Вырос вокзал. Взрыв дискурса среди Невского проспекта, тот же допотопный испуг и восхищение. Штык обелиска как в Индии.

Фонтанка, встреча с писательницей из Франции (Индия, Афганистан: археологи-дипломаты с мужем, большая игра). Гордая и неприкасаемая в кавычках, название одного из романов, перевод с французского. Учитель английского, француженка, Володя. Невский в полутьме и огнях, пишу как перевожу. Вчерашние девушки. Рыжие, черные волосы, другие всякие. Молодой человек Тимофеев. Отказывается называть себя художником, смеется глазами. Русский снобизм, грань религиозного чувства. Мы рисуем обезьян на стенах, его слова. Леонид. Имя так себе, сказал он, воспитывавшийся как Эдит Пиаф на медовухе, на Урале, на пасеке деда. В Башкирии как Распутин. Любитель шоколада, траву, Петербург. Он говорит, что только женщины могут играть на арфе. В конце концов он попросил меня сказать что нибудь такое. Человек-откровение ждал откровения. (Говорить-то я не умею). Апокалипсически светлый, достоевский человек. Грязно здесь, в конце концов сказал он. Тот трюм был день рождение (вечер) фатальных девушек. Их волосы. Жадно ждал ответа, а ответ был он сам. Он вы, сказал бы поэт. Без бы. Письмо от Хосе сегодня утром. Свежий воздух. Области души, огни в ночи, возвращение домой. Война граждан и поэтов. Мир. Воинственность духа. Кавказ. Дурачина, простофиля, дороги. Эразм. Пыль да туман.

* * *

Через лучшее к хорошему. Тернии, звезды. Поездка в Пушкин. Детское село, с детьми, мимо полей и Музея паровозов. Театр поездки. Вновь я посетил. Как будто после затмения Луны в Ю. И Северной Америке. Как будто любил, люблю как в песне. Апофеоз скуки, яд.

Нежелание страниц от скуки, воспоминание о поездке. Вечерний звонок. Платформа вокзала как в кино воспоминаний, остановки, мчащиеся машины как в Америке, дикость Запада. Казино, читаю на бывшем кинотеатре. Воскресенье, листья осени, звон со св. Софии как на Босфоре. В турецком парке г. Пушкина. Сад, безрукая статуя как в Лувре, греческая победа над нами. Как будто мы персы. Мы ими всеми побеждены. Едем на электричке мимо полей, с нашим народом.

Долгое искусство. Дикие пляски, песни за окном, памятники. Утренняя музыка, побеждающая отдых души. Очнуться от вчерашней поездки в Пушкин в поисках забытой детской шапки. Прогулка, жанр для воспоминаний. С утра о жанре, силы великая и малая. Противоборство. Иерархия и парадигма. Учебник ежедневных песен. Музыка для кино. Церковь рядом с лицеем закрыта на ремонт как и прежде, но немного по-немому. Ожидание в домах, окна вбирающие свет. Осень раскрашенная словно праздник. Недоумение от результатов противоборства сил, разная музыка, краски, скульптуры. Поездка на малом автобусе с немногими но славными людьми. После маяты в автобусах больших, давления. Как на волнах малого потопа, спасение после нас. За окном. Университет, академия. Крыши и потолки, стены и окна туалетов, аудиторий розовых, пол коридора. Головы и туловища, конечности студентов как кентавров, их одежда, мысли, лица, Красота как в саду. Дождь как в маленькой мыльной опере, камерность жилищ, душ людей. Соборность, св. София, колокола над Босфором, в парке города Пушкина, площади и пространства для вмещения дум и чувств, лиц.

Десенсибилизация осенью. Места, пространства как высочайшие горы, нижайшие морские норы, океанские впадины, рвы. Одним словом, пропасти земли. Воспоминание о Ш. Шаляпине или Шопенгауэре. Артист и автор книги. Автор воспоминаний и мыслитель голосом в масках. Буква шэ. Осень, этюд о деньгах. Записки во время отдыха души. Маски и песни голосом и чревом.

Единение людей, слушающих дождь за окном, выходящих и входящих. Вокзал, пространство для подшаманивания, для подслушивания и подсматривания, подпитывания. Место публичное в отличие от сибирской глухомани, место для мессы как Сибирь, открытая для слуха, Сибирь невидимый как Африка материк, метафора. Как этот квартал на Неве для этих людей. Вокзал как Сибирь, вокзал как узкое горло для поющих дервишей, вокзал как сцена для дервишей. Сцена как пространство для музыки, пения и игры. Подвал вокзала где готовятся речи, зал репетиций. Выставка рептилий. Витрины, музей, поиск людей. Вы ищете их, а они вас. Они нас. Взаимовзаимность. Поиск и проникновение. Теплые губы, руки, ноги. Взаимнозаменяемость незаменимых. Язык, розовые стены и окна, ухо. Алжир, Черная и Белая Африка, Индия снегов, браманов, слонов, Вьетнам, Чечня. (Пойми, я спутал). Язык, который доводит. Та речь. Успокоение души сезонами. Записки в тетрадях под музыку и песни, в тихую погоду, под и над бушующими голосами. То что мы переживаем и как нас пережили в дни затмений. Шорох ложечки из нержавеющей стали,

письмо по фарфору (в музее и церкви орудия страстей).

* * *

Четверг вместо поездки в Новгород, вместо осени за окном в движении осень в статическом ожидании. Осень переводчика, сезон. Чинят тепло, стук по трубе. Ожидание другого сезона. Бумага, язык.

Персонажи в поисках романа, который может быть. Три точки, никогда. Опять розовые фламинго, попугаи, маски. Перья, крылья, рты рыб. Никогда не напишет, как ромашка в пальцах, губах девушки, шепот. Entre la vie et la mort. Роман писательницы нового романа о письме. Может быть никогда, то есть всегда. Белое и желтое, цветение поля. Но есть и другие цвета и цветы. Осенние. Как бульвар где живет девушка. Маленькая девочка из Москвы. Лезвие ножа. Сахарница, брошенная словно пепельница Аней.

Переводчик армий империи. Период упадка, стихотворение о золоте латыни. Вокзал, фламандские лица, африканские, другой квартал. Как дно моря, машины, киоски, роман Гамсуна. Все дороги ведут к. Балкончик с красными перилами, ступеньки вниз и вверх как в пьесе, удаление от романа, театр. Пафос: может быть, подражание Гауди, подражание Брейгелю, воображение гор. Страх, любовь. Ношение одежд. Воспоминание о старинных японских мечах, доспехах. Вчерашние звонки как колокольчики Востока. Ветер, голоса. Пятница. Бисер, свиньи, собаки. Шкала ценностей, эквивалент одежд. Золото, серебро, мундир портье. Под небом Новгорода, роман французской писательницы Дефорж. Тележки, бабушки и дедушки. Возвращение с дач. Сужение и расширение пути. Лестница метро: эскалатор. Ступени вниз и вверх. Цветы, плоды. Возвращение с садов и огородов. Любовь к старому халату, его дырам, словно это старый плащ. Роман о пэ и мэтрах. Их счеты со мной. Моя любовь. Поиск мэтра на дорогах больших и малых. Осень, еще один сезон, театр. Французская библиотека на Мойке рядом со смертью поэта. Прогулки осенью. Путь то сужался, то расширялся. Просвещенный абсолютизм. Пишу на пергаменте подданных, слова просвещенной императрицы. Пишу по коже, жэкри сюр ля по, ответ Дидро. Репортаж с пэ на шее. Жанр пар экселлянс. Аня на шее. Воспоминание как о балете по новелле Чехова. Осенний бульвар, филевская линия, голубое метро, кафе-трюм, время года не помню. Притворство девушек, их наивность, самурайские мечты. Чтение романа французского писателя Пьера Гийота, могила для пятиста тысяч солдат, для полмиллиона солдат. Вокзал как Нотр-Дам де Пари, огромный как роман, персонажи в поисках автора. Не я ли автор? Автопортрет художника (артиста), писателя, автора в молодые годы, осень переводчика. Молодые это любые годы, впрочем. Перевести персонажей. Как будто. Я никогда как в эту осень, из стихотворения О.Берггольц. Такая скука. Название романа в поисках персонажей. Поиск друг друга. Отдохновение души. Туман, памятник Пушкину в скверах и дворах, на площадях искусств. Сбрасывание в воду, сжигание, зарывание в землю, оставление на ветрах. Весь я не.

Праздники и будни, музыка и. Осень, цвет неба в колодцах дворов. Вода каналов, рек как на востоке после дождя, цвет осенней воды. Исповедь. Вокзал, баня, библиотека. Очищение воспоминаний. Тетради: т. Манфреда, кронштадтская, арзамасская, Театральная площадь, гора Санатория, И корабль плывет. Как полонезы, ноктюрны, вальсы. Этюды. От библиотеки до вокзала, стук машинки. Удаление-приближение. Суббота, праздник и человек ради субботы.

* * *

Взрывы как птицы маленькие и большие. Например взрыв дискурса, льющейся речи, ищущей куда утечь. Плечо, спина, льется как речь к п. Друга, как рыба скользит между ног, как будто это не друг а гейша с волосами. Хабаровск. Москва. Четверг. Небритое лицо прижалось к плечу. Полет между городами, над Сибирью. Путаница имен и местоимений как у П. Памятник вокзала. Куницы страсти, барсуки, лисы. Меха Сибири, шаманизм. Голые руки, ноги, члены. Ладони скользят под, между, просто. Как у гейши в желтой сумке крем, баночки, тюбики. Дитя порока. Афиша с артистом. Как поется в песне, разве я думал, что мы будем вместе. Как с Аней. Легкие касания, падение.

Если не можешь постелить солому, учись плавать, летать в мехах и коже. Падение магов. Rien de rien, поет певица. Но стремиться надо, категорический императив, мечтать о полете, победе. Обеде. Обиды. Триумфальная арка, роман в огне и воде, в бреду. Не гаснет, не тонет. Ни-ни. На грани, может быть, ничего. Страх перед звонками, смех, страсть. Ожидание звонков и писем. Собаки и свиньи, жемчуга. Тайна врагов, в изгибе спины, там, где стена. Тайна врагов, дом, друзья. Другие как я, ветер, трава. Ночью он кашлял как пушкинская дева, хрестоматийный румянец. Тела друзей, их тома, их стена. Трава у стены, ветер, солнечный день. Во всю реку блеск, вдали небо, краны судоверфи. Пушкинские дела, берега, монументы. Тело без хрестоматийного блеска в ночи. Нежность как воздуха, скольжение, ночной полет. Как детская книжка, такой эротизм и лиризм. Я в коже, мехах, волосах. Воображаемые волосы. Мы гладкие с ним как птицы под перьями, без перьев как индейцы сна, без чешуи. Плывем, ныряем в своей стихии, воздух или вода, не видно. Инструктор полетов. Плавки как флаги сушатся на веревке, полотенце брошено в кресло как флаг. Победа. Я побежден. Мы плывем, мы летим.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать