Жанр: Русская Классика » Виктор Нель » Поэт Мема (страница 3)


И ушел. Прихожу в сторожку, а они уже датые сильно.

- Отменил я приговор, - говорю, - потому что не судья ты никакой, Глеб, а говно последнее.

Думал, он меня тут же скамьей перепаяет. А он потемнел только и говорит тихо:

- Предал Агамон. Сам себя под суд подвел. Мы тебе сейчас приговор выносить будем. Суровый.

Говорит, а у самого желваки ходят.

- Ты пока сходи с матерью попрощайся, а потом приходи для приведения в исполнение. Полчаса тебе даем. Как порешим, так и сделаем.

Ушел я, сам думаю: "Вот и все, жизни мне не будет". А сам не домой, а к отцу Михаилу иду.

Пришел, а церква темная стоит, нет никого. Я зашел, покричал, точно никого. И тут меня как ошпарило. Вспомнил я, у попа в погребе обрез лежит. Двухствольный. Он его ото всех прятал, да только я там все углы в малолетстве облазал, нашел случайно.

Спустился, взял обрез да патронов пару. В один ствол медвежью пулю запыжил, если подойти не смогу. В другой дроби глухариной.

Прихожу в сторожку, а там уж все готово. Скамьи по углам, а у стены по бокам Леха с Кланькой, как народные заседатели. В середине Глеб.

- Осужденный Гавнамон, - говорит, - для приведения приговора скидай кожух и вставай раком.

А я стою, только рука под полой.

- Ты что, глушак? Чего там на яйцах греешь? Подойди и покажь!

Вот и хорошо, думаю, вот и хорошо. Подошел, да с трех шагов и ахнул, как Глеб сам учил. Я тварь животную никогда тронуть не мог, а тут легко так было, будто во сне.

С обреза палить непросто. Откид как у двухстволки, а приклада нету. Мне курком пол-ладони пропороло. Да только я тогда не заметил.

Пацаны со скамей повскакали. А я стою да на глебовы штаны гляжу. А там, пониже пряжки круг красный

проступает. С блюдце хорошее. Сам он вроде и не заметил. У стены стоял. Потом уж упал. А на стене - красно. Тут Кланька и заголосила.

Мема замолчал. Я долго не решался нарушить тишину. Потом все же сказал тихо:

- Что делать-то теперь будешь, Мема?

Он отрешенно глянул на меня и вдруг заговорил монотонно:

Живые - тени неживых.

Важнее смерти только вечность.

В теченьи жизни быстротечной

Увидеть смысл - удел иных.

А потом добавил:

- Дел у меня никаких нет более. А есть медвежья пуля во втором стволе.

Он встал и пошел по проходу. Три раза я вскакивал с места, намереваясь побежать следом за ним. Или к проводнику? Или еще куда-то. И садился обратно. Что я мог сделать? Остановить? Уберечь? Увезти куда-нибудь? Смешно.

Так я и остался сидеть, до тех пор пока поезд не тронулся, и я понял, что шансы увидеть Мему еще раз равны нулю. До меня вдруг дошло, что я даже не спросил, его ли это стихи. Уж больно не похожи они были на остальной его рассказ. Я поднял кожистую штору, открыл блокнот и написал: "за окном мелькали штабеля шпал и складские бараки". Потом скомкал страницу и бросил ее под сиденье. При чем тут, к лешему, шпалы. Я не знал, что делать. История, мелькнувшая как сон, обожгла и вытащила меня из скорлупы. Почти механически я начал писать. Я чувствовал себя стервятником, расклевывающим чужую добычу. У меня не было ни малейшего представления, зачем я пишу и что с этим делать потом. Но я не мог не писать. Я писал и рвал страницы в клочки, и снова писал.

Мне виделись глаза мальчика по имени Агамемнон и белый газовый шарф.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать