Жанр: Русская Классика » Владимир Набоков » Полное собрание стихотворений (страница 5)


как - в дымке - ландыша душа

дышала, и как с тонкой ношей

полз муравей, домой спеша,

такой решительный, хороший...

x x x

9 Вдохновенье

Когда-то чудо видел я;

передаю созвучьям ныне

то чудо, но душа моя

как птица белая на льдине,

и хоть горит мой стих живой,

мне чуждо самому волненье.

Я скован. Холод заревой

кругом. И это - вдохновенье...

x x x

10 La morte de Arthur

Все, что я видел, но забыл,

ты, сказка гулкая, напомни;

да: робким рыцарем я был,

и пряжка резала плечо мне.

Да. Злая встреча у ручья

в тот вечер шелково-зеленый,

кольчуги вражьей чешуя,

и конь под траурной попоной.

* Смерть Артура (фр.)

11 Decadence

Там, говорят, бои, гроза...

А в Риме сумеречном, тонко

подкрасив грустные глаза,

стихи расплескиваю звонко.

Но завтра... Сердца стебелек

я обнажу, из нежной раны

в воде надушенной дымок

возникнет матово-румяный...

* Упадок (фр.).

12 Крестоносцы

Когда мы встали пред врагом,

под белоснежными стенами,

и стрелы взвизгнули кругом,

Христос явился между нами.

Взглянул - и стрелы на лету

в цветы и звезды превратились,

и роем радостным Христу

на плечи плавно опустились.

x x x

13 Кимоно

Дыханье веера, цветы,

в янтарном небе месяц узкий..

Зевая, спрашиваешь ты,

как слово happiness по-русски.

А в тучках нежность хризантем,

и для друзей я отмечаю,

что месяц тающий - совсем

лимона ломтик в чашке чаю.

* Счастье (англ.).

x x x

14 Meretrix

Твой крест печальный - красота,

твоя Голгофа - наслажденье.

Скользишь, безвольна и чиста,

из сновиденья в сновиденье,

не изменяя чистоте

своей таинственной, кому бы

ни улыбались в темноте

твои затравленные губы.

* Блудница (лат.).

x x x

15 Достоевский

Тоскуя в мире, как в аду,

уродлив, судорожно-светел,

в своем пророческом бреду

он век наш бедственный наметил.

Услыша вопль его ночной,

подумал Бог: ужель возможно,

что все дарованное Мной

так страшно было бы и сложно?

x x x

16 Аэроплан

Скользнув по стоптанной траве,

взвился он звучно, без усилья,

и засияли в синеве

давно задуманные крылья.

И мысли гордые текли

под музыку винта и ветра...

Дно исцарапанной земли

казалось бредом геометра.

x x x

17 Наполеон в изгнании

Дом новый, глухо-знойный день

и пальма, точно жестяная...

Вот он идет, глядит на тень

свою смешную, вспоминая

тень пестрых шелковых знамен

у сфинкса тусклого на лапе...

Остановился; жалок он

в широкополой этой шляпе...

6-24 декабря 1919

Детство

1

При звуках, некогда подслушанных минувшим,

любовью молодой и счастьем обманувшим,

пред выцветшей давно, знакомою строкой,

с улыбкой начатой, дочитанной с тоской,

порой мы говорим: ужель все это было?

и удивляемся, что сердце позабыло;

какая чудная нам жизнь была дана...

2

Однажды, грусти полн, стоял я у окна:

братишка мой в саду. Бог весть во что играя,

клал камни на карниз. Вдруг, странно замирая,

подумал я: ужель и я таким же был?

И в этот миг все то, что позже я любил,

все, что изведал я - обиды и успехи

все затуманилось при тихом, светлом смехе

восставших предо мной младенческих годов.

3

И вот мне хочется в размер простых стихов

то время заключить, когда мне было восемь,

да, только восемь лет. Мы ничего не просим,

не знаем в эти дни, но многое душой

уж можем угадать. Я помню дом большой,

я помню лестницу, и мраморной Венеры

меж окон статую, и в детской полусерый

и полузолотой непостоянный свет.

4

Вставал я нехотя. (Как будущий поэт,

предпочитал я сон действительности ясной.

Конечно, не всегда: как торопил я страстно

медлительную ночь пред светлым Рождеством!)

Потом до десяти, склонившись над столом,

писал я чепуху на языке Шекспира,

а после шел гулять...

5

Отдал бы я полмира,

чтоб снова увидать мир яркий, молодой,

который видел я, когда ходил зимой

вдоль скованной Невы великолепным утром!

Снег, отливающий лазурью, перламутром,

туманом розовым подернутый гранит,

как в ранние лета все нежит, все пленит!

6

Тревожишь ты меня, сон дальний, сон неверный...

Как сказочен был свет сквозь арку над Галерной!

А горка изо льда меж липок городских,

смех девочек-подруг, стук санок удалых,

рябые воробьи, чугунная ограда?

О сказка милая, о чистая отрада!

7

Увы! Все, все теперь мне кажется другим:

собор не так высок, и в сквере перед ним

давно деревьев нет, и уж шаров воздушных,

румяных, голубых, всем ветеркам послушных,

на серой площади никто не продает...

Да что и говорить! Мой город уж не тот...

8

Зато остались мне тех дней воспоминанья:

я вижу, вижу вновь, как, возвратясь с гулянья,

позавтракав, ложусь в кроватку на часок.

В мечтаньях проходил назначенный мне срок...

Садилась рядом мать и мягко целовала

и пароходики в альбом мне рисовала...

Полезней всех наук был этот миг тиши!

9

Я разноцветные любил карандаши,

пахучих сургучей густые капли, краски,

бразильских бабочек и английские сказки.

Я чутко им внимал. Я был героем их:

как грозный рыцарь, смел, как грустный рыцарь, тих,

коленопреклонен пред смутной, пред любимой...

О, как влекли меня Ричард непобедимый,

свободный Робин Гуд, туманный Ланцелот!

10

Картинку помню я: по озеру плывет

широкий, низкий челн; на нем простерта дева,

на траурном шелку, средь белых роз, а слева

от мертвой, на корме, таинственный старик

седою головой в раздумий поник,

и праздное весло скользит по влаге сонной,

меж лилий водяных...

11

Глядел я, как влюбленный,

мечтательной тоски,

видений странных полн,

на бледность этих плеч, на этот черный челн,

и ныне, как тогда, вопрос меня печалит:

к каким он берегам неведомым причалит,

и дева нежная проснется ли когда?

12

Назад, скорей назад, счастливые года!

Ведь я не выполнил заветов ваших тайных.

Ведь жизнь была потом лишь цепью дней случайных,

прожитых без борьбы, забытых без труда.

Иль нет, ошибся я, далекие года!

Одно в душе моей осталось неизменным,

и это - преданность виденьям несравненным,

молитва ясная пред чистой красотой.

Я ей не изменил, и ныне пред собой

я дверь минувшего без страха открываю

и без раскаянья былое призываю!

13

Та жизнь была тиха, как ангела любовь.

День мирно протекал. Я вспоминаю вновь

безоблачных небес широкое блистанье,

в коляске медленной обычное катанье

и в предзакатный час - бисквиты с молоком.

Когда же сумерки сгущались за окном,

и шторы синие, скрывая мрак зеркальный,

спускались, шелестя, и свет полупечальный,

полуотрадный ламп даль комнат озарял,

безмолвно, сам с собой, я на полу играл,

в невинных вымыслах, с беспечностью священной,

я жизни подражал по-детски вдохновенно:

из толстых словарей мосты сооружал,

и поезд заводной уверенно бежал

по рельсам жестяным...

14

Потом - обед вечерний.

Ночь приближается, и сердце суеверней.

Уж постлана постель, потушены огни.

Я слышу над собой: Господь тебя храни...

Кругом чернеет тьма, и только щель дверная

полоской узкою сверкает, золотая.

Блаженно кутаюсь и, ноги подобрав,

вникаю в радугу обещанных забав...

Как сладостно тепло! И вот я позабылся...

15

И странно: мнится мне, что сон мой долго длился,

что я проснулся - лишь теперь, и что во сне,

во сне младенческом приснилась юность мне;

что страсть, тревога, мрак - все шутка домового,

что вот сейчас, сейчас ребенком встану снова

и в уголку свой мяч и паровоз найду...

Мечты!..

Пройдут года, и с ними я уйду,

веселый, дерзостный, но втайне беззащитный,

и после, может быть, потомок любопытный,

стихи безбурные внимательно прочтя,

вздохнет, подумает: он сердцем был дитя!

21-22 августа 1918

Ангелы

О лучезарных запою,

лазурь на звуки разбивая...

Блистает лестница в раю,

потоком с облака спадая.

О, дуновенье вечных сил!

На бесконечные ступени

текут волнующихся крыл

цветные, выпуклые тени.

Проходят ангелы в лучах.

Сияют радостные лики,

сияют ноги, и в очах

Бог отражается великий.

Струится солнце им вослед;

и ослепителен и сладок

над ступенями свежий свет

пересекающихся радуг...

* Этот стих и следующие 9 стихов принадлежат циклу "Ангелы". - С. В.

x x x

1 Серафимы

Из пламени Господь их сотворил, и встали

они вокруг Него, запели, заблистали

и, ослепленные сияньем Божества,

расправили крыла и заслонились ими,

и очи вспыхнули слезами огневыми.

"Бог - лучезарная, безмерная Любовь!"

шестикрылатые запели Серафимы;

метнулись, трепеща, приблизились и вновь

откликнулись, огнем божественным палимы,

и слезы райские из ангельских очей

свободно полились, блеснув еще светлей...

Одни на небесах остались, и звездами

их люди назвали. Они горят над нами,

как знаки Вечности... Другие - с высоты

упали в этот мир, и на земле их много:

живые отблески небесной красоты,

хвала, предчувствие сияющего Бога,

и пламенной любви блаженная тревога,

и вдохновенья жар, и юности мечты.

x x x

2 Херувимы

Они над твердью голубой,

покрыв простертыми крылами

Зерцало Тайн, перед собой

глядят недвижными очами

и созерцают без конца

глубокую премудрость Бога;

и, содрогаясь вкруг Творца

и нагибаясь, шепчут строго

друг другу тихое: "Молчи!",

и в сумрак вечности вникают,

где жизней тонкие лучи

из мира в мир перелетают,

где загораются они

под трепетными небесами,

как в ночь пасхальную огни

свеч, наклонившихся во храме.

И бытие, и небосвод,

и мысль над мыслями людскими,

и смерти сумрачный приход

все им понятно. Перед ними,

как вереницы облаков,

плывут над безднами творенья,

плывут расчисленных миров

запечатленные виденья.

22 сентября 1918

x x x

3 Престолы

Стоял он на скале высокой, заостренной...

В широкой утопала мгле

земля далекая. Стоял он на скале,

весь солнцем озаренный.

От золотых вершин равнину заслонив,

клубились тучи грозовые,

и только вдалеке сквозь волны их седые

чуть вспыхивал залив.

И на горе он пел, задумчиво-прекрасный,

и видел под собой грозу,

извивы молнии, сверкнувшие внизу,

и слышал гром неясный.

За тучей туча вдаль торжественно текла.

Из трещин вылетели с шумом

и пронеслись дугой над сумраком угрюмым

два царственных орла.

Густая пелена внезапно встрепенулась,

и в ней блеснул просвет косой.

Прорвал он облака. Волшебно пред горой

равнина развернулась.

И рощи темные, и светлые поля,

и рек изгибы и слиянья,

и радуги садов, и тени, и сиянья

вся Божия земля!

И ясно вдалеке виднелась ширь морская,

простор зеркально-голубой.

И звучно ангел пел, из мира в край иной

неспешно улетая.

И песнь растаяла в блуждающих лучах,

наполнила все мирозданье.

Величие Творца и красоту созданья

он славил в небесах...

26 сентября 1918



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать