Жанр: Научная Фантастика » Дмитрий Нечай » Дремлющее проклятие (страница 9)


- Да, дорогой помощник, уезжаю, и даже если я задержусь, ни в коем случае не давайте это дело даже просто в руки никому, даже посмотреть. Я не хочу, чтобы оно сорвалось, когда уже почти у меня в руках.

- Чего же вы боитесь, инспектор?. По-моему никто не только не посягает на вашу работу, но даже и не знает, чем вы занимаетесь. Чего же опасаться? - продолжал удивляться помощник.

- Эйбл, вы меня не понимаете. Да, конечно, никто, может быть, и не знает, но я все равно боюсь, потому что думаю, если я упущу этот случай, то мне этого не простит сам Господь Бог. И хватит об этом, давайте, лезьте в машину и - в офис. Может, я вам позвоню, хотя оттуда будет дороговато. Ну, всего вам хорошего, ждите и помните все, что я сейчас сказал.

Алан сел в машину, и через минуту ее уже не было видно в общем потоке. Эйбл не сразу сориентировался, но за то время, которое он добирался до офиса, многое стало для него ясно. Прежде всего он понял, что Алан уехал выжимать из свидетелей показания и что он знает, где их искать. Единственным темным пятном оставалось то, что Эйбл никак не мог увязать отъезд инспектора и его неожиданную информированность с посещением лаборатории и всем, что там произошло.

Все два дня Эйбл думал над этим, и единственное , до чего додумался, это внезапное появление информации у Алана посредством вживания этого образца из квартиры. Эйбл подходил вплотную к ответу, начиная с выделений и заканчивая последними событиями уже трижды. Но как только он охватывал все это единым мысленным взором, непреодолимый страх овладевал им. Что-то, чего он был не в состоянии осознать, довлело над всем этим делом, что-то тайное, потустороннее. Как человек здравого рассудка, Эйбл совершенно четко мог объяснить все детали, теперь уже до самого конца. Однако, об эмоциональной стороне этого вопроса он предпочел бы умолчать. Иначе и тому, что случилось, требовались обязательные комментарии, а именно их Эйбл и не смог бы представить. У него язык бы не повернулся заявить, на людях особенно, по поводу расследования, что кто-то из мира иного указывает посредством каких-то явлений направление, в котором следует искать виновных. Но сам он понимал, что это так и есть, и от этого страх еще больше одолевал его.

Эйбл с нетерпением ждал инспектора. Этот человек казался ему кем-то вроде посредника между людьми и тем, чего он боялся. Алан без страха обошелся с "этим", и в его присутствии Эйбл мог выдержать любой удар по своей психике. Вечером второго дня помощнику пришлось столкнуться с тем, о чем предупреждал Алан. Шеф с целой когортой единомышленников попытался заставить Эйбла закрыть дело без инспектора. Он давал помощнику все полномочия и снимал любую ответственность. Его по-прежнему волновало возросшее количество краж и грабежей, влияющих на его репутацию, и то чертово дело, которым некому было заняться.

Пророчество о приезде президента, слава Богу, не сбылось, но и не столь высокие сферы руководства истощили силы помощника до предела. Эйбл решил защищать дело героически и неотступно и даже не пошел домой, а заночевал в кабинете Алана, в самом прямом смысле охраняя сейф с материалами.

За окном серел рассвет. Еще не запели первые птицы, когда двери кабинета открылись, и в него вошел Алан. Эйбл сразу проснулся и вскочил навстречу.

- Ну, что, инспектор, что-нибудь есть? Сразу предупреждаю, если нет то нам конец. Съедят живьем, а первым будет шеф.

Алан улыбнулся, уверенный его вид не оставлял никаких сомнений:

- Мы победили, Эйбл. Этот подонок у нас в руках. Я нашел его свидетелей, хотя за одним из них пришлось съездить за границу. Скажу сразу, вытащить из них показания помогла обычная алчность и зависть. Он их бросил, хотя и обещал места в новых проектах и новые премии. Теперь они не бояться сесть и стали разговорчивее, злость ведь у них на него осталась, а страха уже нет. И если решимости сознаться самим у них нет, то дать хотя бы показания - есть.

Эйбл с облегчением сел в кресло:

- Ну, и отлично, теперь жить можно.

Алан вывалил на стол пачку листов с показаниями и просиял:

- Вот он, смотри, смертный приговор Остину Иву. Я обещал вам все объяснить, так слушайте...

Эйбл выставил вперед руку, предостерегая инспектора:

- Не надо, Алан, я уже все понял. Вы видели это, когда лежали без сознания в лаборатории, и где свидетели, там же узнали. Как это было, не рассказывайте, я это плохо переношу, главное, что это так, не правда ли?

Алан сел на край стола и нежно, аккуратными движениями стал укладывать листы показаний.

- Да, Эйбл, это так. И я счастлив, что у меня хватило ума догадаться сделать это, иначе убийца так и не был бы наказан.

Эйбл покачал головой.

- Да, конечно, но вот как вы собираетесь его наказывать, это вы мне расскажите. Срок давности-то истек.

Алан закончил с бумагами и, встав со стола , подошел в сейфу.

- Дайте-ка мне ключи, Эйбл, - помощник достал из кармана ключи и протянул их Алану. Он достал из сейфа папку и, опять подойдя к столу, шлепнул ею по поверхности. - Разумеется, дорогой помощник, как же не рассказать.

Алан вложил пачку листов в папку и, завязав тесемки, повернулся к помощнику.

- Ну, что, Эйбл, пошли. По дороге, как всегда, все и разъясню. А начну с новости о том, что в лаборатории один из сотрудников случайно разлил, уронив, пакет с нашей пробой, той, второй, что оставался. Так что теперь, хоть это уже и не важно, нам не на что сослаться, нет материальных свидетельств, но есть результат.

Они вышли из офиса, когда небо

стало уже светлее и лучи восходящего солнца осветили облака, висевшие над горизонтом. Птицы начали свой утренний концерт, и первые пешеходы появились на улицах. Город просыпался, и все вокруг дышало прохладой и свежестью.

* * *

С утра намечалось несколько свободных часов, совершенно неожиданно появившихся из-за опоздания представителей фирмы, и он решил провести их спокойно и приятно для себя. Поудобнее устроившись в большом кожаном кресле, он выпил принесенный секретарем кофе и стал не спеша перелистывать утренний выпуск новостей. Дойдя до третьей страницы, он с удивлением заметил, что даже не поинтересовался, что там на первой полосе. Обычно она не привлекала его внимания надолго. Пожары в южных лесах и стычки вооруженных формирований на востоке Африки мало волновали его. Но все же первую полосу он никогда не оставлял хотя бы не просмотренной. Может, из-за того, что это все-таки первая полоса, и на ней какие никакие, а считающиеся первостепенными сообщения. Он перевернул лист назад И замер в мгновенно сковавшей его судороге. Руки его задрожали, и от страха жутко скрутило в животе. На первой странице красовался жирно выделенный заголовок: "КТО ЖЕ ОН, УБИЙЦА АРТУРА ВИККО?"

Рядом были его фотографии десятилетней давности и сделанные недавно. Разрывая дергающимися руками газету, он стал читать, ежесекундно спотыкаясь о слова статьи. В тексте были представлены все материалы старого следствия, переплетенные с каким-то новым расследованием. Причина нового следствия по воле, изъявленной следственной стороной, указана не была. Но было сказано, что при любой следственной или прокурорской проверке она будет незамедлительно разъяснена. Далее шли подробные показания всех трех свидетелей и дополнительные показания бывшей соседки и бывшей любовницы. И, как завершение, был вывод с последующим комментарием. Он уронил обрывки газеты на пол и сидел без движения. Голова перестала соображать, и перед глазами была серая пелена. Это был его конец, он отчетливо понимал это. Теперь стала ясна причина опоздания представителей фирмы. Они наверняка в панике решали, что делать. Он все более четко представлял себе, что ждет его теперь. Нет, его не пугало то, что он с позором вора публично отдаст венок победителя его истинному хозяину. Его пугало то, что он, наверняка, вслед за этим будет с треском и плевками вслед изгнан из вчера еще рукоплескавших ему кругов. А потом повиснет в этой жизни, отталкиваемый отовсюду. Его до тошноты страшило то, что соберущиеся по этому поводу комиссии разных обществ и центров своими указами заморозят все его вклады в банках и востребуют незаслуженно полученные премии и поощрения. Перед ним лицом к лицу стояла перспектива всеобщего презрения и нищеты, рука об руку с которой он должен был встретить свою старость после стольких лет триумфа и шикарной жизни.

Он встал, ноги не слушались и, трясясь в коленях, то и дело подгибались. Он смотрел куда-то в пустоту, глаза его были слепы. Он нащупал почти ничего не чувствующими пальцами холодную ручку револьвера и, стиснув его в руке, поднес к виску. В глазах промелькнула заводская гравировка на стволе: К-248. Он не хотел колебаться даже мгновение и, стиснув зубы, нажал на спусковой крючок. Резкий звук выстрела сотряс тишину, наполнявшую кабинет... Ему вторил толчок, заставивший зазвенеть все стеклянное, что находилось на столе и в шкафах. Через минуту толчок повторился. Средней силы землетрясение, происходившее на западе, волнообразно докатывалось до города. Сила толчков не была велика, и, не причинив каких-либо разрушений, землетрясение утихло через полчаса.

В том месте, где оно происходило, континент немного сдвинулся в сторону моря, прижав накопления вулканической магмы с другой стороны. Извержение началось немедленно. Прорвав небольшую в этом месте толщу земли, расплавленная лава взметнулась ввысь, испаряя воду и поднимаясь к поверхности остывающей каменной массой. Образуемый выбросами небольшой горный массив под водой немного менял соотношение в данном районе, и вызванные этим деформации поверхности спровоцировали начало процесса погружения прибрежной части соседнего материка. Там, где начавшее погружение побережье поворачивало к другому океану, этот процесс останавливался, уступая место старому движению материка вглубь океана. Смещаясь на сантиметр за десять лет, он давил все своей массой на смыкающийся с ним, но пассивный в движении огромный полуостров. Прижимаемый с запада целым континентом, полуостров дробился в месте смычки. Местные залежи жидкой лавы, находящиеся на довольно большой глубине, изо всех сил давили на небольшую перегородку к северу от полуострова, и вскоре здесь должно было произойти гораздо большее извержение, чем раньше. Потоки магмы скапливались в окрестностях старого вулкана, спящего уже несколько тысяч лет, и должны были быть выброшены им и скопиться на западном склоне. Оползая и скатываясь в пролив, они могли перегородить его, как плотина, и образовать новый переход, который заложит основание на дне пролива для дальнейших накоплений веса, что приведет к новому изменению на дне и повлияет на облик соседнего мыса, глубоко врезающегося в воды залива.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать