Жанр: Биографии и Мемуары » Григорий Негода » 'Беспощадный' (страница 9)


Семья моряков стала еще дружнее. Теперь и в базе мы почти не расстаемся с кораблем. На нем ныне проходит вся наша жизнь.

По вечерам офицеры эскадры собираются в кают-компании какого-нибудь корабля, дружески беседуют, вспоминают эпизоды боевых походов, делятся опытом, спорят. Душой и организатором товарищеских встреч выступает командующий эскадрой. Контр-адмирал Владимирский и бригадный комиссар Семин почти каждый вечер приглашают к себе на линкор командиров кораблей. Многое дают нам такие встречи. За чаем я как-то рассказал о смекалке наших зенитчиков:

- Во время отражения атаки вражеских самолетов так раскалились стволы орудий, что впору было прекращать стрельбу. И вдруг я увидел: матросы подтянули пожарные шланги и окатывают стволы пушек водой. Такой способ охлаждения орудий не предусмотрен инструкциями. Но в бою он помог, стрельба не прекращалась. А потом оказалось, что обливание водой увеличивает срок службы стволов. И все-таки сомнение мучит меня: вопреки инструкции действуем.

Командиры заинтересовались моим рассказом. А Владимирский с обычной своей прямотой заявил:

- Молодцы матросы. А инструкцию мы исправим.

Во время бесед крепко доставалось некоторым из нас, если в бою мы действовали неумело или плохо наладили службу на корабле. Не раз приходилось краснеть и мне. Однажды, вернувшись из похода, мы ошвартовались у стенки рядом с эсминцем "Бойким". Чтобы корабли не бились бортами, вахтенный офицер приказал вывалить кранцы - плетеные подушки, предохраняющие от ударов корпус корабля, да и забыл о них. Утром отошли от стенки, глядим: весь борт "Бойкого" увешан кранцами, а у нас ни одного нет. Командир "Бойкого" капитан-лейтенант Годлевский стоит на палубе своего корабля, машет рукой;

- Не журитесь за кранцы. Были ваши - стали наши!

Возвращаться, когда уже получил "Добро" на выход, не принято. Так и пришлось расстаться со своим имуществом. Отчитал я Кабистова. Тот только виновато головой крутит:

- Сам не пойму, как получилось...

А получилось просто. Обходил Годлевский свой корабль ночью, а заодно и за соседом приглядывал. Выбрал момент, когда у нас на верхней палубе ни души не было, и приказал своему боцману отвязать наши кранцы и привязать их к леерным стойкам "Бойкого".

За чаем в присутствии командующего я шутя пожаловался на проделку Годлевского. Лучше бы не делал этого! Казалось, переборки огромной кают-компании линкора задрожали от смеха.

- Вот так вахтенная служба у вас! - послышались веселые голоса. -Глядите, в следующий раз Георгий Федорович и пушки у вас позаимствует.

А я готов был сквозь палубу провалиться. Утешился тем, что Годлевскому в тот раз тоже досталось, и не столько за историю с кранцами, сколько за лихачество. Неплохой командир Георгий Федорович, смелый, решительный, но горячий не в меру. Дай ему волю, он и швартоваться к стенке подходил бы на полном ходу. Сколько раз наказывал его за это Владимирский... Кранцы мне Годлевский вернул. Вообще-то мы с ним друзья. Всех командиров эсминцев связывает крепкая дружба, каждый помогает товарищу, чем может, а в бою любой из них жизни не пожалеет, чтобы выручить соседа. Но это не мешает хорошему, полезному соперничеству. Какой командир не старается, чтобы его корабль был лучшим?

Связь Крыма с остальной страной осуществляется с трудом. Вот-вот немцы перережут железные дороги. Наши морские пути находятся под беспрерывными ударами фашистской авиации. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, Военный совет флота, городской комитет партии призвали моряков и население Севастополя мобилизовать для нужд обороны все местные ресурсы. В городе оборудуются подземные мастерские для ремонта и изготовления оружия. Ценой огромных усилий поддерживается деятельность Морского завода, ремонтирующего боевые корабли.

Вражеские бомбежки разрушают цеха. Люди гибнут у станков. Рабочие под бомбами восстанавливают разрушенное. Завод не останавливается ни на один день.

Теперь и в базе мы чувствуем себя в бою. Расчеты зенитных орудий сутками не уходят с боевых постов, то и дело открывая огонь по вражеским самолетам. Весь экипаж находится в постоянной готовности. Моряки не сходят с кораблей. И то, что они теперь всегда вместе, еще больше сплачивает их. Офицеры стали ближе к матросам, проводят с ними все время. Командира подразделения редко застанете в каюте. Он или на палубе, или в кубрике, или на боевом посту всегда среди подчиненных. Офицер врос в матросскую семью. Это большое дело. Крепче стала дисциплина, выше командирский авторитет. Матросы всем сердцем привязались к своим начальникам, готовы идти за ними в огонь и в воду. О чем еще может мечтать командир?

Время, свободное от вахт, моряки проводят вместе. Возникают задушевные беседы. Все чаще в кубрике или на юте звучат музыка, песни. Никогда еще у нас не была так развита самодеятельность. Даже меня увлекает общий поток. Упросят ребята - беру баян, играю, пою вместе с ними. Не пострадает ли от этого мой авторитет? Уверен, что нет. Близость к подчиненным никогда еще не вредила командиру.

Однажды после ужина меня разыскал Козинец. Инженер-механик выглядел торжественно и важно.

- Товарищ командир, приглашаем на концерт пятой боевой части.

- Где выступаете?

- На полубаке.

- Обязательно приду.

После ухода Козинца комиссар недовольно сказал мне:

- Самочинствуют машинисты. Не захотели согласовать со мной программу концерта. Секрет, говорят.

- А может, и не стоит каждый раз согласовывать? Матросы наши - народ с головой. С чепухой разной на сцену не полезут.

-

Так-то так, но контроль нужен.

Он продолжал ворчать и усаживаясь на банку среди других зрителей. Возле самого гюйса - носового флага - выстроился хор. Руководитель его, старший инженер-лейтенант Селецкий, повернулся к зрителям и объявил:

- Песня об эсминце "Беспощадном"!

Матрос Чередниченко растянул мехи баяна. Полилась знакомая мелодия популярной песни "Броня крепка и танки наши быстры". Все недоуменно переглянулись. Но вот запели солисты хора. Слова были не о танкистах, а о моряках нашего эсминца.

Приказ был прост и каждому был ясен:

Громить врага, Одессу отстоять,

Огнем могучих дальнобойных башен

В боях морской пехоте помогать.

Хор грянул припев:

Шуми вода, разбитая винтами,

Уходим в дальний боевой поход.

Смелей вперед! Вся Родина за нами,

Она нас в бой, на подвиги зовет!

И снова голоса солистов:

Крепись, Одесса, день придет отрадный.

Мы отстоим родные берега.

К тебе спешит эсминец "Беспощадный"

Разить насмерть заклятого врага.

Я оглянулся. Завороженные, слушали матросы. Бут уставился широко открытыми глазами на певцов, и на лице его было и удивление, и восхищение. Хор пел все дружнее. Вновь рожденная песня плыла над притихшей бухтой. На палубах соседних кораблей сгрудились моряки: тоже слушали. А песня рассказывала о том, как "Беспощадный" вступал в поединки с вражескими батареями, как снаряды его мешали с землей фашистскую пехоту и танки, как, сбитые зенитками моряков, два самолета со свастикой на крыльях нашли свой конец на дне Черного моря.

Я не разбираюсь в тонкостях поэзии. Может, слова песни были не особенно складными. Но это была наша песня, о нашем "Беспощадном", о нас! Уже поэтому она сразу завоевала матросские сердца. И вот припев подхватывают многие десятки голосов:

Шуми вода, разбитая винтами,

Уходим в дальний боевой поход.

Смелей вперед! Вся Родина за нами,

Она нас в бой, на подвиги зовет!

Были и такие слова:

Не сломят нас ни бомбы, ни невзгоды,

Неотразим и точен наш удар.

Ведь с нами смелый командир Негода

И с нами Бут - наш славный комиссар.

- Ну, это зря! - вспыхнул Бут. - Всю песню испортили. Заставлю выбросить! (Скажу заранее: не сумел этого сделать Тимофей Тимофеевич, Ни одной строчкой не поступились матросы.)

Заканчивалась песня заверением, что враг будет повержен, а "Беспощадному" - жить века.

С увлечением пели матросы. Селецкий, радостный, сияющий, дирижировал огромным хором. Когда песня закончилась, раздались крики:

- Повторить!

- Автора! Автора на середину! Давай сюда автора! Селецкий вывел за руку смущенного матроса Сергеева. Комиссар вскочил и кинулся к сигнальщику:

- Спасибо, Сергеев! Матросы не умолкая кричали:

- Браво Сергееву! Молодец, Сергеев! Ура! Растроганный Бут вернулся на свое место.

- Ну как, прошла обида? - спросил я его.

- Какая обида?

- А то, что тебя с программой концерта не познакомили?

- Ну и хитрецы же, черти!

Над бухтой снова гремела песня о "Беспощадном". Строго говоря, концерт был сорван, потому что остальные номера программы так и не были показаны. Матросы без конца просили повторить песню и пели ее самозабвенно.

...Корабли и в базе не стояли без дела. Командующий эскадрой требовал, чтобы время стоянки использовалось для напряженной учебы. Корабли выходили на стрельбы. Мы тоже получили возможность попрактиковаться в стрельбе по морской цели. Учение проводилось со всеми предосторожностями. Над нами барражировали два наших истребителя, мы держали наготове все зенитки - на случай если покажутся вражеские самолеты. Щит буксировал "Бойкий". Годлевский, конечно, тянул его на полном ходу и маневрировал так, что дальномерщики еле успевали держать цель в прицеле, Отстрелялись мы отлично. Годлевский с придирчивостью соперника проверял щит. Насчитал шесть пробоин.

- Подходяще! - заявил он, и в голосе послышалась зависть.

Десант

С каждым днем защитникам Одессы становилось тяжелее. Вражеское кольцо сжималось. Противник не жалел сил, чтобы овладеть городом. Бои под Одессой отвлекали много его войск, срывали планы немецкого командования.

Черноморский флот делал все возможное, чтобы помочь осажденному гарнизону. Не было дня, чтобы под Одессу не пробивались корабли. Они поддерживали наши войска огнем, доставляли пополнение, боеприпасы, продовольствие.

Чтобы помочь защитникам города, советское командование решило высадить морской десант в тылу противника возле деревни Григорьевка. Место высадки было выбрано не случайно. Фашисты превратили район Григорьевки, Новой и Старой Дофиновки в мощный опорный пункт. Здесь стояли артиллерийские батареи, своим огнем разрушавшие город и обстреливавшие порт.

Моряки готовились к десанту тщательно и всесторонне. Десантные войска скрытно отрабатывали посадку на корабли и высадку с помощью мелких плавсредств. Бойцы учились штурмовать побережье, делать проходы в заграждениях, быстро окапываться, стремительно наступать и стойко обороняться. Подготовкой десантных войск руководил контр-адмирал Сергей Георгиевич Горшков.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать