Жанр: Русская Классика » Татьяна Назаренко » Прынцесса из ЧК (страница 10)


- Елизавета Петровна, вы уже ознакомились с делом? - приветливо осведомились на том конце провода. Говоривший слегка грассировал на звуке "р", это придавало его низкому голосу бархатистость, даже вкрадчивость.

- Да, Марк Исаевич, - невольно выпрямившись и подобравшись, отрапортовала Елизавета Петровна.

- Зайдите ко мне, обсудим. - И он повесил трубку.

Елизавета Петровна сгребла в папку фотографии, ту, на которой был изображен некрасивый мужчина, сунула в нагрудный карман гимнастерки. Положила папку в сейф, заперла его на ключ и торопливо вышла из кабинета.

* * *

С утра Марк Исаевич всегда просматривал донесения информаторов. Обычно это дело не занимало у него много времени, и, чиркнув карандашом в углу резолюцию, он откладывал бумагу в сторону. Но сегодня в довольно пухлой пачке оказался донос, который сбил его с привычного ритма. Рапорт одного из сотрудников ОГПУ, который регулярно сообщал начальству о настроениях подчиненных.

"Начальнику 9-го отделения ЭКУ

т. Штоклянду

Рапорт

Считаю своим долгом сигнализировать вам об опасных уклонах во взглядах вашего сотрудника Громовой (настоящее фамилие - Ешкова) Елизаветы Петровны.

Несмотря на то мы все знаем ее как ответственного работника, беспощадного к противникам советской власти и линии ЦК ВКП(б), после идеологически ошибочной антипартийной дискуссии, навязанной в 1929 году сотрудникам ОГПУ т. Трилиссером*, бывшим зав. ИНО** ОГПУ, т. Громова все чаще высказывает в личных беседах взгляды, которые следует трактовать как правоуклонистские. Считаю своим долгом своевременно сообщить вам о тенденции преступного благодушия, мягкотелости и утраты революционной бдительности т. Громовой.

Телеграфист.

23 июня 1930 г."

"Провести разъяснительную работу", - написал Марк в углу и отложил лист, но ход мыслей его нарушился. "Опять о ней, - поморщился он. - Дура! А может, разъяснительной работы не хватит? Не в первый раз о ней сигнализируют. Ладно, разберемся".

В дверь постучали. Марк буркнул, не отрываясь от чтения:

- Войдите!

Пришедший следователь СО Иван Звягин, молодой коренастый парень с простым, круглым лицом, тихо поздоровался и остановился напротив стола, терпеливо ожидая, когда на него обратят внимание. Начальник отделения с многозначительным видом что-то читал. Наконец на мгновение оторвался от бумаги, приветливо улыбнувшись. Иван тем не менее невольно потупился под его взглядом - про суровый нрав Штоклянда он был наслышан.

- Сядьте, товарищ Звягин, обождите.

Тот покорно опустился на стул. Марк Исаевич продолжал читать. Одна бровь у него всегда была чуть приподнята, что придавало его холеному, умному лицу иронично-понимающее выражение. Иногда Штоклянд наклонялся ниже, тогда Звягин видел только ровный пробор в набриолиненных волосах. Бумага, видимо, была важная, не зря же он ее изучал так внимательно.

На самом деле Марк уже закончил чтение, но исподтишка наблюдал за Звягиным. Удивительно много можно узнать о человеке, когда тот не подозревает, что за ним следят. Парень сначала заметно нервничал. Но постепенно освоился и даже не без интереса стал осматривать обстановку кабинета. "Вот обустроился! - было написано у него на лице. - Я бы тоже от такого кабинета не отказался. И мебель буржуйская, и дорожка на паркете, и фикус в кадке!" Особенно нравился Звягину стол - огромный, красного дерева, с точеными перильцами вокруг. На его зеленом сукне чинно и многозначительно выстроились четыре телефона, чернильный прибор из белого мрамора, украшенный женской фигуркой в как бы мокрых, прилипающих к телу одеждах, бронзовая пепельница в виде морды черта и трещащий вентилятор. За этим столом и без того солидная, полнеющая, но еще ладная фигура хозяина в добротном френче с орденом Красного Знамени и знаком "почетный чекист" смотрелась еще внушительнее.

"Тоже мне чекист! Сопляк, пороху не нюхал, привык работать в кабинетиках. Все, что думает, на морде написано! А ведь мне его хвалили дельный". Марк наконец поставил резолюцию и поднял глаза на терпеливо ждавшего парня, снял трубку телефона.

- Елизавета Петровна, вы уже ознакомились с делом? Зайдите ко мне, обсудим. - Перевел взгляд на Звягина, сказал серьезно:- С товарищами Юргенсом и Кирре мы договорились. Вы отнеситесь к этому без обиды. Все мы учимся - на своих ошибках, на опыте старших. Громова долго проработала в вашем отделении, опыт имеет огромный и, между прочим, ни разу не использовала незаконные методы. Понаблюдайте за ней, разберите все завтра до мелочей, проработайте следующий допрос. Побеседуйте не торопясь, она многому может научить.

- Побеседуешь с ней. Она меня сегодня утром поймала в коридоре. Напустилась, как ведьма. Стыдила. Товарища Дзержинского поминала. Он, мол, говорил, что тот, у кого сердце очерствело, кто не может чутко и вежливо относиться к арестованным, тому не место в ОГПУ. Рассказывала, что чекиста, ударившего подследственного бандита, Феликс Эдмундович прогнал из ВЧК. Это правда?

- Правда. - голос у Марка Исаевича был ровный и серьезный, но иронично поднятая бровь не вязалась с интонацией сказанного. Впрочем, испугавшемуся Звягину было не до тонкостей. - А с чего этот мистик взялся писать на вас жалобы?

- Ударил я его, не стерпел, - совсем уж по-крестьянски просто заявил Звягин. - Губу разбил.

- Губу разбил - это плохо, - протянул Марк Исаевич.

Звягин вопросительно поднял на него глаза.

- И что теперь? - тоскливо спросил он.

- Плохо твое дело. Лизавета Петровна настоит, будет комиссия. Как ни вертись, придется тебе писать объяснительную.

И, вспомнив о чем-то срочном, стал озабоченно искать на столе какую-то бумагу. До Ивана дошел истинный смысл сказанного. "А ведь он смеется! Сам-то даже

не скрывает, что манера ведения допроса у него жесткая, даже грубая. Интересно, правду говорят, что он избивает подследственных резиновой палкой? Или есть иные способы бить, не оставляя следов? А ведь ничего мне не будет! Времена изменились, только говорить об этом не принято", - подумал он. Осмелев, спросил:

- А правда, она и на вас рапорты писала?

- Конечно, - все так же серьезно произнес Марк Исаевич. - Она принципиальная, закон ставит выше начальства.

- И объяснительные приходилось писать?

- Если находили доказательства - приходилось, - с выражением предельной честности произнес Марк Исаевич и подумал: "Сообразительный парень, далеко пойдет".

В дверь тихо постучали.

- Входите, Елизавета Петровна.

Она вошла - по-военному прямая, подтянутая, строгая. От Марка Исаевича не укрылось, что Звягин невольно покосился в ее сторону не без интереса. "А ведь она мужикам еще нравится, - неожиданно подумал Штоклянд. - Еще могла бы замуж выйти. Чего ждет? Не молоденькая ведь, за тридцать. Ладно, что-то ты сегодня, Маркеле, ворон ловишь". Марк Исаевич кивнул ей на стул. Она села, одернула юбку, натянула ее на круглые колени красивых, стройных ног.

- Ну и что? - осведомился хозяин кабинета.

- После допроса будет яснее, - сухо сказала Елизавета Петровна, явно не желая обсуждать эту тему. - Одного на фотографии я вроде знаю. Зайду в архив до допроса, проверю. По-моему, арестовывали его как анархиста в начале двадцатых.

- Проверьте, - кивнул Марк Исаевич. Вспомнил, что Громова перед допросами всегда становилась задумчивая, чуть ли не мечтательная, и поспешил закончить разговор, чтобы не мешать ей. - Допрашивать-то когда будете?

Она глянула на часы:

- У них скоро обед. После обеда сразу. Стенографистку я заказала. А как быть с присутствием Звягина?

- Как всегда, посидит за ширмой, первый раз, что ли? Ну ладно, готовьтесь к допросу. Желаю удачи. Надеюсь на ваш опыт и революционное чутье, - улыбнулся ей Марк Исаевич. - Сами-то пообедать не забудьте. А то я меры приму. Попрошу товарища Звягина отконвоировать вас в буфет.

Она засмеялась:

- Не беспокойтесь, не забуду.

- Можете идти. После допроса - сразу ко мне, я задержусь допоздна, дела. Надо будет кое-что обсудить по информации Спасителя.

Она кивнула и вышла.

* * *

Охранник при каждом шаге щелкал языком, предупреждая о приближении арестованного. "Господи, как прокаженного ведут!" - подумал Юрий. Звук шагов конвоира и шлепанье Юриных ботинок и без того отдавались по всей длине тюремного коридора, делая ненужным дополнительное предупреждение. Мимо тянулись две шеренги одинаковых, безличных дверей, столь же однообразная вереница лампочек под жестяными козырьками - а впереди ждали витки старинной лестницы с зарешеченным колодцем пролета и не менее одинаковые шеренги дверей, обитых клеенкой. Их, как и конвоиров, Юрий так и не научился различать, несмотря на ежедневные допросы. Здесь все было одинаковое, безразличное к людям.

- Стой, налево.

Юрий не сразу понял, что это другой кабинет. Те же казенные крашеные стены, лампочка под жестяным козырьком на мятом шнуре. Старая ширма, отделяющая вешалку от кабинета. Тот же стол и заляпанный чернилами письменный прибор, как на почте. Та же отвратительная, обитая жестью табуретка. Те же портреты Сталина и Дзержинского на стене и зарешеченное окно. Только вместо шкафа - сейф. И следователь другой - все-таки сменили. При всем желании перепутать его с румяным крепышом Звягиным было невозможно. Новый был худой, бледный, подтянутый, словно перечеркнутый портупеей. Юрию показалось, что он уже где-то видел это аскетичное лицо с длинным носом, огромными, отрешенными от мира глазами и маленьким, женственным ртом. "На Торквемаду похож! И Великому инквизитору бы пошла эта гимнастерочка со значком", - сообразил наконец Юра. Следователь оторвался от бумаг и сдержанно улыбнулся навстречу юноше, протянул насмешливо:

- Здравствуйте... рыцарь.

Его голос был хриплый, прокуренный, но тем не менее - женский. Юрий заметался взглядом по фигуре следователя. Это и в самом деле была женщина. Теперь, когда она выпрямилась, под гимнастеркой стала заметна маленькая, девичья грудь, да и руки были тонкопалые, слишком хрупкие. Юрий невольно засмущался своей мятой, висящей мешком толстовки, сваливающихся брюк и сальных волос.

- Писали требование о замене следователя? Теперь я вами буду заниматься. Громова Елизавета Петровна. Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Говорила она как-то по-домашнему, по-бабьи, в говоре ее настойчиво пробивалось волжское "о". Да и улыбка у нее была естественная, приятная. Когда она улыбалась, как-то сразу исчезало это сходство с Великим инквизитором, и даже суровая обстановка кабинета не так действовала на нервы. И вообще, она была слишком живой и индивидуальной для этих безликих мест. "Встреться мы с ней при иных обстоятельствах - она бы мне наверняка понравилась, есть в ней что-то располагающее, - подумал Юра.- Однако как же с ней держаться? Дернул же меня нечистый потребовать замены Звягина!" А она не спешила прервать паузу. И явно изучала вошедшего с чисто женским интересом. "Да, барский лоск пообтерся, исхудал, бедолага. Бородка вон отросла - и очень ему идет. В лице сразу что-то мужественное, сильное появилось".



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать