Жанр: Русская Классика » Татьяна Назаренко » Прынцесса из ЧК (страница 13)


- Марк! - запротестовала она.

- Что "Марк"? - огрызнулся он. - А то я тебя не знаю. Дома небось жрать нечего. Или боишься, что слухи пойдут? Старый чекист Громова спуталась с бывшим мужем? Брось, меня к тебе даже моя жена не ревнует. Прости, Лизка, но ты не женщина...

- Давай о деле, или я пошла, - отрезала Елизавета Петровна.

- Ладно, больше не буду. Посиди. Дай спокойно поесть, не торопись.

Марк налил себе коньяку, взял бутерброд и не спеша принялся за него. Потом так же неторопливо вытер губы и сказал:

- Завтра возьмешь у меня Симоновича. Упорен, контра недобитая. С делом, так и быть, ознакомишься завтра, раз сегодня устала.

- Это того, что взят по сигналу Спасителя? - спросила Лиза. - Марк, а ты уверен, что Симонович виноват? Я эту сволочь, информатора, знаю, он может и так накропать, по злобе или еще там из-за чего. Сколько раз себя ругала, что завербовала его.

- Начинается, - буркнул Марк. - На этот раз мне к чему готовиться? Не забыла, как я тебя во время "трилиссеровской лихорадки" спасал? Я слишком хорошо знаю тебя, Лиза, и знаю, чем это может кончиться. Конечно, это не мое дело. И все же ты мне не чужая. Я вижу, что ты чем-то мучаешься. Выкладывай начистоту.

Она нервно взъерошила волосы, пристально посмотрела ему в глаза, ответила медленно, с трудом подбирая слова:

- Знаешь, Марк, последнее время мы слишком уж часто возимся с какой-то мелкой сошкой. Нет, несомненно, это не советские люди, и с ними нужно работать, но ГПУ - это все же крайняя мера, согласись! Такое ощущение, что мы стали ловить мух...

- Старая песня, только куплет другой, - перебил ее Марк Исаевич. Вроде как в прошлом году ты признала ошибочность своих взглядов, Лиза? Опять по новой? Нехорошо...

- Я вроде не об этом... - она попыталась прекратить разговор, но Марк не дал:

- Сейчас не об этом, и в другой раз - тоже, а пахнет уклоном.

- Ты оргвыводы не делай, я вот про частный случай спрашиваю, про вот этого вот Юру Семенова, сопляка! - взорвалась Елизавета Петровна. - Он дурак, мальчишка, неженка, а ведь ему лагерь грозит.

- Оргвыводы, Лиза, к сожалению, не я делаю, - вздохнул Марк и посмотрел ей в глаза. - Ладно, давай о рыцаре этом. Да, он муха, но не тебе объяснять, какие клубочки иной раз разматываются с мелочей! И нашла кого жалеть. Ты мне ответь, Лиза, когда ты занялась революционной работой - ты ведь знала, чем это может обернуться. Ты ведь сама выбрала эту судьбу. Он тоже сам выбрал, заметил Марк и подытожил, вздохнув: - В кого ты такая дуреха, Лизка?

Она сразу нахохлилась, бросила хмуро:

- Зря я тебе это сказала.

- Последнее время ты много чего говоришь зря! Когда ты на партсобрании слова просишь, меня же пот холодный прошибает - опять чего-нибудь сморозишь, не иначе.

- Но ведь я права! - горячо возразила она.

- Нет, - спокойно отозвался Марк Исаевич. - Наш долг - раскрыть контрреволюцию в самом зародыше и уничтожить без жалости. И если я уничтожу с врагом невинного - это все же меньшая беда, чем если контрреволюционер останется безнаказанным.

- Нет! - возмутилась Елизавета Петровна. - Так нельзя!

- Можно, Лиза, - спокойно и уверенно сказал Марк. - Я тебя отчасти понимаю. Потому что отлично знаю: ты вообще человек очень мягкий и добрый. Мягкость, снисхождение - это все по-человечески, особенно для женщины, понятно. Только это ты от своих подследственных контриков интеллигентности нахваталась! Они всегда невесть о чем размышляют, дурью маются и с жиру бесятся. Советскому человеку и коммунисту такое не пристало. И не забывай: мы - чекисты. Мы - карающий меч партии, мы - стража социализма. От нас зависит судьба революции. Ведь ты не сомневалась в двадцать первом, надо ли было расстреливать тамбовских крестьян! Или...

- Тогда шла война, и они были бандиты. Ты вспомни, что эти крестьяне сделали с нашими парнями из ЧОНа! А теперь война кончилась, Марк!

- Нет. Враг сменил тактику. Суть его прежняя, - перебил он ее. Спокойный взгляд его желтых глаз был тяжелым.

- Ты на меня буркалы-то не пяль, не на допросе, и я не из пугливых. Ты мне ответь: кто передо мной сейчас сидел? Враг? Или глупый мальчишка? - с пьяной горячностью повторила она.

- Лиза, как ты думаешь, почему победили большевики? - спросил Марк все так же спокойно.

- Не уходи от ответа! - крикнула Лиза.

- Ты на меня не кричи, тоже мне прынцесса с Лубянки, - спокойно осадил ее Марк. - Я тебе на твой вопрос и отвечаю. Большевики победили потому, что мы были отчаянны и безжалостны. А жандармы просрали империю, потому что были мягкотелы.

- Мягкотелы? - возмутилась она. - Тебе легко говорить, ты никогда в их застенках не был!

- Но ты-то была! Тебя в шестнадцатом взяли с листовками, да еще на военном заводе. Кто ты тогда была: враг самодержавия или глупая девчонка? Муха, мошка даже. Что бы ты сделала с контриком, пойманным при таких условиях? Расстреляла бы по законам военного времени. И рука не дрогнула бы, и совесть не заела. Жандармы же тебя пожалели, видите ли, девчонка молодая, на слезы ты свои взяла, они тебя даже не допросили толком, поверили. Отделалась только ссылкой. Сама рассказывала. Или я не прав?

- Но... Методы... нельзя же как при царском режиме...

Марк понял, что ей нечем возразить. Закончил спокойно, доверительно:

- Лиза, имей мужество назвать вещи своими именами. По сути, мы жандармы социализма. У нас те же задачи, мы пользуемся их опытом, и ты в первую очередь. Да, мы пытались построить

свою систему работы органов, найти свои методы - только все равно вернулись к тому же. А вот их ошибок мы уже не повторим.

Елизавета Петровна тяжело дышала, оскалившись. Марк Исаевич был спокоен и серьезен.

- Вот теперь можешь возражать. Если есть чем. Только чтобы я счел твои аргументы вескими. А мармелад насчет морали оставь своим интеллигентам. Мне результат нужен - уничтоженный враг. Вот тут и нужна жесткость. В разумных, конечно, пределах, но жесткость.

Он уже отверг все ее доводы. Елизавета Петровна опустила голову, чувствуя, что губы ее кривятся.

- Только слез не надо. На меня это не действует.

- Не будет слез, - буркнула она, взяла бутылку коньяка, налила себе немного, выпила.

- Знаешь, Лиза, - глядя ей прямо в глаза, сказал Штоклянд. - После такого вот разговора я должен бы написать рапорт в ЦКК, сигнализировать о том, что ты проявляешь в лучшем случае - мягкотелость и потерю бдительности, а в худшем - что ты типичная правая уклонистка.

- Ну и пиши, раз должен, - зло выпалила Елизавета Петровна. - Только мне не говори об этом, пожалуйста!

- Я вообще-то не собираюсь никуда писать, Лиза. но ты пойми: если будешь так думать - желающие и без меня найдутся.

- Предупреждаешь? - спросила она, и губы ее опять скривились. Полезла в гимнастерку за портсигаром и зажигалкой. Нашла их не сразу. Щелкнула крышкой, чертыхнулась - пусто, все выкурила на допросе.

Марк Исаевич молча протянул ей свой портсигар. Елизавета Петровна взяла, сунула папиросу в рот и никак не могла прикурить - руки ее дрожали. Марк отнял у нее зажигалку, поднес огонек к папиросе, закурил сам. Похлопал ее по плечу примирительно. Она сидела, молча глотая дым и слезы. Марк плеснул себе коньяку, не торопясь, выпил, обнял ее и, выжидая, рассеянно поворачивал в крепких, волосатых пальцах гильзу с надписью "Лизе от Марка. 1921". Невольно вспомнилось то лето, когда он смастерил эту зажигалку, и юная, смешная фабричная девчонка Лизка Громова, в общем-то мало изменившаяся за эти девять лет. Поддавшись нахлынувшим воспоминаниям, Марк погладил ее по плечу. Лиза всхлипнула. Марка мало волновали чужие слезы и страдания, он даже гордился, что разжалобить его невозможно. Но Лизка была редким исключением. Он терпеть не мог ее слез. И поторопился отвлечь от неприятного разговора. Подчеркнуто небрежно поигрывая зажигалкой, спросил:

- Неужели еще та самая?

- Та самая, - подтвердила она все еще хмуро и слегка подвинулась к нему, словно ища сочувствия.

Отказать ей Марк не смог, невольно пригладил ее растрепавшиеся волосы и сказал:

- Все-таки надо тебе подлечиться. Я похлопочу в профкоме, Лиз. Съездишь в санаторий.

Она нервно хихикнула. Штоклянд всегда был скуповат на ласку и нежные слова, считая, что дополнительный паек ценнее и нужнее. Когда Лиза была его женой - он вел себя так же. Наверное, просто не умел выражать свою любовь иначе. Ей захотелось по старой памяти уткнуться в его плечо.

- Ничто тебя не может изменить, - подумала она и не сразу поняла, что произнесла эти слова вслух.

И испугалась: сейчас-то она была ему чужая женщина, и ей не полагалось ни бутербродов, ни внеочередных путевок, ни неуклюжих попыток ее утешить, ни иных проявлений его любви. И ему вовсе не нужно было знать о ее воспоминаниях и мыслях. Наверное, не стоило в сегодняшнем настроении выпивать с ним и ворошить прошлое. Такой поворот событий ей совсем не нравился. Заторопилась, хотела было встать.

- Я пойду...

- Дура ты, - сказал он, положив ей руку на колено.

Она поспешно отодвинулась.

- Какая есть! - опустила голову, отвернулась, щеки у нее горели. Поздно уже.

- Хочешь еще коньяку? - предложил он.

- Нет, я и так уже пьяная. Правда, пора идти.

Поспешно поднялась, схватила фуражку.

- Тебя ждет, что ли, кто? - с деланной ревностью в голосе спросил Марк, но задерживать не стал.

- Тебя-то ждут.

- Ну и подождут, им не привыкать, - отмахнулся Марк.

Елизавета Петровна поправила гимнастерку и подняла руки, приглаживая растрепанную стрижку. В закатном свете она казалась еще тоньше, чем была, каштановые волосы горели в лучах солнца огнем. Такой красивой и беззащитной следователя Громову на Лубянке знал только Марк.

Он встал, подошел к ней, протянул зажигалку:

- А это ты мне решила оставить?

- Ой, спасибо, - благодарно улыбнулась она и, схватив гильзу, сунула ее в карман юбки.

Марк Исаевич неожиданно сгреб ее в объятия, притиснул к себе. Лиза взвизгнула и расхохоталась.

- Ты что, с ума сошел?

- А визжишь ты как девять лет назад, - рассмеялся Марк и ущипнул ее сквозь юбку.

- Отставить жеребятину! - весело скомандовала она и шлепнула его ладошкой в грудь. Глаза ее задорно сверкнули. "Вот те и старый чекист!" - не без удивления подумал Марк.

От нее пахло коньяком и дорогим табаком его папирос. И еще едва-едва - потом. Этот запах в свое время казался ему самым лучшим и желанным. И ее тело под гимнастеркой было таким же сильным и гибким, как тогда. У Марка застучала кровь в висках.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать